Раса первого класса

Закон 1924 года об иммиграции, который «впервые в американской истории ввёл строгую систему учёта «национального происхождения»: тогда возникла система квот, согласно которой в отношении прибывающих в сша требовалось отдавать предпочтение людям нордического или англо-саксонского происхождения и ограничивать въезд славян, жителей Средиземноморья, африканцев и азиатов», стал следствием «страха перед импортом революции, а также перед «расовым вырождением». [1] К этому времени термин «раса» покрыл такое количество явлений, что понять, Tom Reiss. The Orientalistк чему он относится стало невозможно — то ли это национальность, то ли гражданство, то ли регион, то ли физический тип, то ли наследственное заболевание, то ли характер, то ли политические убеждения. То ли вообще «любой подозрительный» человек: согласно указанному закону «любого, кто казался подозрительным …в страну не пускали». [2] «Однако больше всего этот закон навредил евреям, закрыв возможность спасти еврейское население Европы от нацистов. И всё время, пока въезд в сша оставался для евреев Европы вопросом жизни и смерти, закон этот сохранял свою силу… В конце XIX – начале XX века во время погромов в России были убиты несколько тысяч евреев, однако из-за этого в сша из России эмигрировали несколько миллионов евреев. А вот в 1930-1940-х годах ситуация была обратная: миллионы евреев в Европе были уничтожены, тогда как всего лишь нескольким европейских евреев было разрешено въехать в сша». [3] Правда, Льву Нусимбауму, герою книги Тома Рииса, испытать отрицательные последствия этого закона на себе не привелось. Он спокойно въехал, приобрёл жильё, читал лекции по всей стране и спокойно уехал. На иммиграционные власти впечатление произвела не его раса, а его состояние. Первый раз с этой особенностью иммиграционной службы он столкнулся в Константинополе в 1921-м году: «…представители Великобритании, руководившие всеми этими процедурами, учитывали социальное положение прибывших. Льва поражало, что здесь и мысли не возникло ни о какой взятке, поскольку принадлежность к высокому общественному слою была достаточным основанием, чтобы избавить от серьёзного расследования. Вот пассажиров третьего класса, тех отправляли прямиком в карантин или же арестовывали тут же, на месте: изначально предполагалось, что они могли быть источником той или иной угрозы. Пассажиров второго класса пропускали через вереницу врачей, и даже если они проходили медицинский осмотр благополучно, им предстояло выдержать бесконечный допрос полицейских чинов». [4] Пассажиры первого класса ничего подобного не испытали: «…в отличие от отсталой Азии, здесь, на Западе, всё происходит по современному, спокойно и без проволочек». [5] В Нью-Йорке, хотя «капитаны и офицеры на трансатлантических линиях постепенно понаторели в расовых вопросах», основное впечатление производил адрес, куда направлялся Лев Нусимбаум: «Отель «Уолдорф-Астория», парк-авеню, Манхэттен». [6] Видимо, в чистом расовом смысле это что-то безупречное.

[1] Том Риис. Ориенталист: тайны одной загадочной и исполненной опасностей жизни. Москва. Ad Marginem. Перевод В. Болотникова. 2013. Страница 399-я.

[2] Там же.

[3] Там же, страница 400-я.

[4] Там же.

[5] Там же, страница 187-я.

[6] Там же, страница 400-я.

Comments are closed.