Ваше задание выполнено, профессор!

Заслуга Юсифа Мунтассера состояла не только в том, что он поднял мятеж в сроки, которые не устраивали красных, но и захватил Священную Мечеть в Мекке, а не повёл соратников на штурм военных казарм, как было задумано заранее. Таким образом, он не только отвратил от революции «сторонников Москвы», но и мусульман всего мира, обрекая её на полное и скорое поражение. Профессор Хатчинсон может торжествовать, все его усилия, связанные с воспитанием Юсифа Мунтассера или, как он говорит, инвестиции, оправдались и настолько, что учителю пришлось вызывать снайперов, чтобы остановить ученика. Его учительство при этом нельзя понимать в академическом смысле. Свою Mustapha Tlili. Gloire des sablesзадачу он видел в том, чтобы «поддерживать состояние смятения и метаний людей необыкновенных, но которым тесно в их шкуре, у которых есть одна совершенно чудесная особенность: они надеются, что однажды они совершат тот свой единственный и прекрасный поступок, который ждёт от них их судьба». [1] У Юсифа Мунтассера действительно была одна, но острейшая причина для «смятения и метаний»: «Алжирское детство, в ту эпоху пропитанное и Востоком и Западом, одним и другим одновременно, отмеченное навсегда верностью тому и другому, чувством своей двойной принадлежности, если хотите – амбивалентности…» [2] Профессор Хатчинсон называет это состояние также «синтезом Востока и Запада», [3] которое, впрочем, однажды было утрачено: «понадобился определённый толчок, срыв, утрата равновесности двух своих половинок, и наконец, — гранаты, автоматы, грохот взрывов…» [4] Последнее нужно для того, чтобы вернуть утраченную гармонию, «пусть на мгновенье». [5] Синтез, однако, понимается профессором, как «многообразие», «многосущностность», а также, видимо, «мультикультурность», и выдаёт в нём ориенталиста. У Юсифа Мунтассера, утверждает он, «всё было чётко разделено, всё функционировало строго отдельно. И если, к примеру, он вступал в какие-то отношения с вами, то в это же самое время герметически закрывался для других. Вот почему, когда он казался американцем, то уже без малейшей фальши: он им был абсолютно, на все сто процентов, и был правдив именно той правдой, по которой и вы, и я легко узнаёте именно американца, янки. А когда он снова стал настоящим сыном «проклятьем заклеймённых», то …захотел попытаться развязать революцию в Аравии». [6] Здесь, впрочем, как и во многих других местах, профессор Хатчинсон не слишком убедителен, – да и что с него взять, ведь он всего лишь голос с магнитофонной плёнки, подброшенной одному из персонажей романа, — поскольку желание Юсифа Мунтассера развязать революцию по крайней мере не более очевидно, чем его стремление покончить с ней. Но зато можно согласиться с его утверждением, что «все крайности поведения Юсифа были подчинены одной задаче». [7] И он эту задачу выполнил.

[1] Мустафа Тлили. Свет песков. Москва. Языки славянской культуры. Перевод С.В. Прожогиной. 2012. Страница 129-я.

[2] Там же, страница 147-я.

[3] Там же, страница 148-я.

[4] Там же.

[5] Там же.

[6] Там же, страница 160-я.

[7] Там же, страница 161-я.

Comments are closed.