В здравом уме без памяти

А.И. Солженицын — явление русской свободы. Не несвободы, как кажется почти каждому, кто читает его книги. Русское общество свободно. В контрольных группах – немецкой, британской, американской – ничего равного А.И. Солженицыну не появилось, хотя перед преступлениями в них совершёнными, меркнет ум человеческий. В 1878 году вскоре после смерти последней тасманийки «романист Энтони Троллоп посетил Австралию. Он спросил местного магистра, «что бы тот порекомендовал сделать… если стечение обстоятельств вынудит меня выстрелить в буше в чернокожего? Следует ли мне явиться в ближайший участок… или предаться радости, словно я… убил смертоносную змею? Его ответ был ясным Niall Ferguson. Empireи чётким: «Никто, будучи в здравом уме, не проронит об этом и слова». Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Астрель. Corpus. Москва. Перевод К. Бандуровского. Страница 164-я. Патентуй достижения, скрывай преступления – рецепт добротного национального имиджа. Нет свидетельств того, что расправа над тасманийцами была имперским делом. Яков I давал понять, что «местное население «сведут», где только возможно» ради английских переселенцев. Страница 104-я. Но говорил он об этом однажды и никто из монархов его слов как будто не повторял. Во всяком случае, Ниал Фергюсон ничего подобного больше не припоминает. Напротив, «если бы Австралия была в XIX веке независимым государством, как сша, то геноцид, возможно, принял бы континентальный характер, а не остался бы частью истории только Тасмании». Страница 164-я. То есть виноваты некие независимые, неподконтрольные империи силы, которых Ниал Фергюсон называет фермерами, скотоводами, земледельцами, нуждавшимися в пастбищах и пашне, и даже бывшими каторжниками. Империя отправляла их на край света не для того, чтобы они совершали новые преступления, но они, оказавшись вдали от лучших лондонских сыщиков, повели себя так, как их обязывало их звание висельников. Часть вины должны принять на себя тасманийцы, которые не только отказались от организованного сопротивления, как это сделали маори, но и отвергли бусы. Для тринадцати из них построили образцовую ферму, «предоставив в их распоряжение специально построенные хижины и лодку. …раз преступников можно превратить в образцовых граждан, снабдив их всем необходимым, то почему бы не попробовать с аборигенами?» Страница 164-я. Но «аборигены потеряли интерес к обустроенной [к цивилизованной, что уж там] жизни. …потеряли лодку, не стали пользоваться хижинами и вернулись в буш». Страница 164-я. Империя использует двоичный код, который никакого буша, никакой свободной жизни не предусматривает – или принимай бусы, или сопротивляйся. Однако Ниал Фергюсон толкует империю почти исключительно как государственную власть, и поэтому кровь тасманийцев британского мундира не пачкает. При этом способ оправдания, который он применяет, вполне имперский, поскольку британцы использовали прокладки между метрополией и захваченными территориями – фермерство, каперство, Ост-Индская компания, туземное самоуправление. Империя не может быть в чём-либо уличена. А если учесть ещё склонность британцев к «здравому уму», то становится понятным, почему Ниал Фергюсон оппонирует не британскому А.И. Солженицыну, а легковесам вроде Голливуда, би-би-си да рабовладельцев восемнадцатого века.

Comments are closed.