«Ярлыки и термины»

Язык ориенталистов звучит для Запада и Востока одинаково, но понимается там и там по-разному. Эдвард Вади Саид не говорит прямо о свойствах ориенталистского языка, но отмечает, что ориенталисты писали свои книги так, как будто их никогда не прочтут на Востоке. Его удивление, однако, проистекает не из беспечности ориенталистов, а из свойств личности самого Эдварда Вади Саида, который относит себя к двум разным мирам: «я перешагнул через имперскую разделительную линию Восток-Запад, влился в жизнь Запада и всё же сохранил органическую связь с родными местами. Повторюсь: это было именно перешагивание через барьеры, а не их возведение». Страницы 519-я и Edvard V.Said. Orientalizm520-я в: Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. Русский мiръ. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Не трудно представить бессмыслицу, звучащую в голове человека, который слышит как западный и как восточный человек одновременно: «всё это порождает у тех, кто чуть ли не ежедневно вынужден объявлять, что не относит себя ни к людям Запада, ни к людям Востока [принадлежит и тем и другим], ощущение травли». Страница 517-я. Бессмыслица вынуждает человека принимать определённую, а определены только две, культурную позицию. У тех, кто находится между Востоком и Западом, нет своего конституирующего их положение источника, их тянут на ту или на эту сторону, гонят с той или другой стороны. Травят. Но не могут вытравить мечту о конституирующей не-Запад и не-Восток силе. Язык – решающий признак того, что произведение находится в ориенталистском контексте. Возьмём ситуацию очеловечивания в романе Владимира Сорокина «Теллурия».  Москва. Аст. Corpus. 2013-й год. Кажется, что очеловечивание противоречит ориентализму, который Эдвард Вади Саид упрекает в неспособности понять человека. В теллурийском периоде границы человеческого значительно расширены: право людей быть людьми Vladimir Sorokin. Telluriaне оспаривается, независимо от того, какие это люди – такие же как нынешние, гиганты или маленькие. В результате генетической революции человеческое вторглось в животный мир – кентавры, кеноцефалы, овце- и свиноголовые, все эти создания обладают разумом и речью. Разумны ли животные – об этом не говорится, но описываются они с симпатией и в параллель с людьми: люди едят и лошадь ест, люди отдыхают и лошадь тоже. В основе очеловечивания лежит спорная истина, что лучше быть человеком, чем камнем. Камни и металлы в теллурийском периоде находятся в шаге от очеловечивания – там, за тотемизмом. Очеловечивание – такая же экспансионистская идеология, как европейский империализм, только несёт она миру не европейские только, а человеческие ценности вообще, хотя европейцы, возможно, не согласятся с этим разделением. Если очеловечивание, то есть гуманизация, является частью гуманизма, то, для краткости и с потерей полутонов, можно утверждать, что гуманизм – это империализм. Язык романа Владимира Сорокина «Теллурия» — это язык ориенталистский, не находящийся в ориенталистском контексте, а прямо ориенталистский, разлагающийся в зависимости от среды, в которую попадает, на два совершенно разных языка — на восточный и западный, на элитный и народный.

Comments are closed.