Закономерная редукция

Книга Эдварда Вади Саида «Ориентализм: Западные концепции Востока» — ключ к пониманию книги Владимира Сорокина «Теллурия». Во всяком случае, идеи и образы двух этих книг находятся в одном ментальном пространстве. Его соблазнительно назвать пост-колониальным — из-за позиции писателей, — но, поскольку, происхождение определяющих его образов и идей, является ориенталистским, то и пространство пусть сохранит это название, к тому же, Эдвард Вади Саид слово «пост-колониальный» не употребляет. Частью концепта «Восток» является сексуальная метафора. Франция XIX века предлагала мужчине, ищущему любви, два тоталитарных института – брак и проституцию, которые, по-видимому, Edvard V.Said. Orientalizmпоглотили распутство, не обусловленное выгодой. Восток манил отношениями, которые не были связаны ни законами, ни институтами. Насколько при этом сбывались надежды ищущих — не ясно, но в любом случае возникла «исключительно устойчивая ассоциация между Средним [в первую очередь] Востоком и сексом». Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Русский мiръ. Санкт-Петербург. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Кажется, что это эпизод из истории сексуального туризма. Но обращает на себя внимание то обстоятельство, что ассоциация возникла и существовала, вопреки реальности. Опыты, о которых рассказывают французские писатели, были жалкими, имевшими последствия тяжелейшие — они скорее должны были разрушить сексуальную связь Востока и Запада, чем утвердить её. Связь эта в ориенталистском контексте понимается как метафора проникновения в чужую культуру на самых разных уровнях: от проникновения исследователя до военного вторжения. «Изучение, понимание, знание, оценка, маскируемые льстивыми речами о «гармонии», на самом деле – это орудие завоевания». Страница 477-я. Пусть моральная риторика Эдварда Вади Саида усложняет понимание вопроса: ориенталисты говорят на языке точном, но использующем пространство общеупотребительного языка. «Мы, радикальные европейцы, предвзяты и насторожены к экзотическим странам лишь до момента проникновения. Проще говоря – до интимной близости». Владимир Сорокин. Теллурия. Астрель. Corpus. 2013-й год. Страница 12-я. Персонаж Vladimir Sorokin. Telluriaпроник в культуру футуристической Московии. Из сексуальной метафоры проникновения следует редукция «восточного человека» к его репродуктивной, а затем и вообще чисто биологической функции. Владимир Сорокин сводит персонажей к удам, которые, правда, не теряют своей национальности. Но это согласуется с ориенталистскими положениями: «…принижение арабского общества и его сведение к невообразимым банальностям …осуществляется за счёт скрытых сексуальных преувеличений. …араба расценивают как только лишь биологическое существо». Страница 483-я. Такая крайняя редукция противоречит положению о «пассивности» арабов, хотя «дискурс сглаживает противоречия», замечает Эдвард Вади Саид. Страница 483-я. Но независимый наблюдатель их замечает: «Восточный человек» — «это такое невозможное создание, чья либидозная энергия толкает его к пароксизмам чрезмерной стимуляции – и тем не менее в глазах всего мира он – марионетка, бессмысленно уставившаяся на современный ландшафт: он не может ни понять его, ни совладать с ним». Страница 483-я. Уды, персонажи Владимира Сорокина, близки к этому определению. Они мыслят, чувствуют и даже восстают, но остаются по сути своей марионетками. Из этого, конечно, не следует, что читатель имеет дело со свободно редуцированным понятием, а не со специальной формулой.

Comments are closed.