Критерий качества

Проникновение – показатель качества ориенталисткого исследования. Ричард Бертон проник в культуру ислама значительно глубже, чем это сделал Эдвард Уильям Лэйн. Ему из рук Эдварда Вади Саида, автора книги «Ориентализм: Западные концепции Востока», достаются лавры победителя. Ричарду Бертону наследуют блестящие исследователи двадцатого века, имена которых известны даже людям, далёким от интеллектуального ориентализма, — например, мне, — Лоуренс Аравийский или Филби-отец. Что делают в этой компании французские писатели – Шатобриан, Ламартин, Нерваль и Флобер, — которым Эдвард Вади Саид уделяет значительно больше времени, хотя — в рамках ориентализма, Edvard V.Said. Orientalizmконечно, — оценивает их труды как будто невысоко: «…творчество и того, и другого [Нерваля и Флобера] всецело находится в сфере воображения, недоступного реализации (кроме как в эстетической сфере)». Страница 267-я. Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. 2006-й год. «…Стендаль, и сам не слишком привыкший себя сдерживать, признал полное фиаско Шатобриана в качестве источника достоверных сведений вследствие его «отвратительного эгоизма». Страница 269-я. И так далее. Но сам «Шатобриан не видит никакой иронии в том, что его путешествие и его взгляды ничего не говорят о современном человеке, Востоке и его судьбе». Страница 272-я. Поскольку он и его товарищи по перу понимали, что критерий – проникновение, а не разглагольствования о судьбах Востока, не «достоверные сведения», хотя критерий при этом они прямо не называют, зато используют его метафоры – например, сексуальные. «Весь Восток …источал опасную сексуальность, угрожая гигиеническим и обиходным правилам приличия явно избыточной «свободой половых отношений». Страница 262-я. Эдвард Уильям Лэйн, которому «пришлось отказаться от чувственных радостей семейного [и не только семейного] быта», — страница 257-я — вызывает у Эдварда Вади Саида осуждение, но не за отказ от семьи, а – в рамках метафоры – за неспособность проникнуть глубже, чем он позволил себе, опасаясь потерять европейскую идентичность. Французские писатели, по-видимому, пошли дальше Лэйна. Их преувеличенная похвальба чувственными радостями, за которыми обычно стоят происшествия заурядные, сами по себе не стоящие никаких восторгов, указывают на то, что речь идёт не об успехе у рабынь. «Для Ламартина паломничество было связано не только с проникновением на Восток властолюбивого сознания, но также и фактическую элиминацию этого сознания в результате обретения им доступа к своего рода безличному контролю над Востоком». Страница 281-я. Властолюбивое сознание было элиминировано любвелюбивым сознанием. Возникла «устойчивая ассоциация между Востоком и свободой распущенного секса». Страница 297-я. И был создан соответствующий ей образец путешествия, по которому прошли тысячи авторов дорожных дневников, многие из которых углубились в Восток настолько, что тот же Шатобриан начал казаться им «скользящим по поверхности». Правда, «со временем «восточный секс»  стал таким же «зарегулированным и унифицированным», как само научное знание, настолько, что «читатели и писатели могли получить его и не отправляясь в действительности на Восток». Страница 298-я. Внутрицеховые проблемы. Мы их не замечаем. Наполеон нас любил и французским писателям велел нас любить.

Comments are closed.