Высшая стадия развития ориентализма

«Список друзей, коллег и студентов, которые прочли или просмотрели частично или полностью эту рукопись столь велик, что смущает меня самого», — пишет он в предисловии 1977-го года к книге «Ориентализм: Западные концепции Востока», имея в виду рукопись книги. Издательство «Русский мiръ». Санкт-Петербург. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Страница 5-я. А в послесловии 1995-года замечает: «…я не почувствовал какой-либо поддержки или интереса со стороны внешнего мира к моей работе». Страница 509-я. При беглом чтении кажется, что два суждения — «список прочитавших книгу велик» и «не чувствовал какой-либо поддержки» — исключают друг друга, хотя стипендия в Edvard V.Said. Orientalizmисследовательском центре и «друзья и ближайшие родственники», упоминающиеся в связи со вторым суждением, значительно смягчают различие между ними. Проблема была в издателях, которым тема книги казалась «бесперспективной и незначительной», и скорее всего потому, что просто не была ещё написана. Но как только работа над ней завершилась, «всё обернулось хорошо». Страница 510-я. То есть, несмотря на то, что Эдвард Вади Саид помещает читателя в круг душевных понятий – друзья, родственники, поддержка, стипендия, — речь он ведёт об эффективности: издал книгу – вот список друзей, не издал книгу – не чувствовал интереса «со стороны внешнего мира к моей работе». Страница 509-я. Этот же подход – эффективность в основе суждения – проявляется и тогда, когда он анализирует ориенталистскую литературу XIX века, в которой находит две стороны – научный подход Эдварда Уильяма Лэйна и импрессионисткий в общем метод французских писателей. Критика, которой Эдвард Вади Саид предаётся, кажется основанной на предпочтениях, вроде справедливости и несправедливости, честности и лжи, дружественности и враждебности. Из них, как кажется читателю, и следует неприятие империализма. Но как только он переходит к творчеству Ричарда Бертона, которого он ставит в «срединную позицию между жанрами ориентализма, представленными, с одной стороны, Лэйном, и французскими авторами – с другой» — страница 304-я – тон его становится не только менее критическим, но наполняется уважением и восхищением, несмотря на то что Ричард Бертон тот же империалист. Ибо Ричарду Бертону удалось, во-первых, понять, что «Восток в целом и ислам, в частности, являются системами информации, поведения и веры. Быть восточным человеком или мусульманином означает знать определённые вещи определённым образом». Страница 306-я. А во вторых, ему удалось «проникнуть в чужую культуру за счёт успешного освоения её системы информации и поведения». То есть, он, «выдавая себя за доктора-мусульманина из Индии», совершил паломничество в Мекку. Страница 306-я. Подвиг, который, конечно, должен быть приравнен к полёту на Луну. Эдвард Вади Саид смиренно признаёт: «И этот факт …возвышает его сознание до позиции превосходства над Востоком. В этой позиции его индивидуальность волей-неволей соприкасается и в итоге сливается с голосом Империи, которая сама есть система правил, кодов и конкретных эпистемологических привычек». Страницы 307-я и 308-я. Дело не в двуликости Бертона: всё, что он сделал с Востоком, можно сделать и с Империей.

Comments are closed.