Эдвард, Эдвард и Ахмед

Эдвард Вади Саид к середине книги «Ориентализм: Западные концепции Востока» достигает точки, когда принципиальная критика ориентализма становится критикой конструктивной. Отчасти, я думаю, это общее свойство критических – тенденциозных — работ, какую бы тему они не рассматривали, подталкивать читателя к тому, чтобы перейти на сторону критикуемого объекта ли, субъекта. Критические работы, поэтому должны быть краткими – одна-две фразы и достаточно, — чтобы не плодить культурных перебежчиков. А то, если вспомнить советскую критику буржуазного искусства, читаешь и думаешь: а ведь эти картины я хочу видеть, эту музыку слушать, в этих богов верить, этот виски пить, а Edvard V.Said. Orientalizmв этих хэппенингах участвовать. Что-то подобное происходит сейчас. Просить у ориентализма немного порулить нет никакой охоты, но как только Эдвард Вади Саид переход к критике рядовых работников ориентализма, работающих в полевых условиях, весь его антиориенталистский настрой отчасти перестаёт работать, а отчасти обращается вспять — к похвале. Для нападок на ориенталистов он кроме прочих избрал Эдварда Уильяма Лэйна, автора «Сообщения о нравах и обычаях современных египтян», изданного в 1836-м году. Эдвард Вади Саид указывает, что вопреки намерению Лэйна произвести своей работой «впечатление непосредственного и прямого, неприкрашенного и нейтрального описания», она «в действительности была плодом значительной редакторской работы (в итоге он опубликовал совсем не то, что написал первоначально), а также разнообразных дополнительных действий». Страница 250-я. Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. 2006-й год. Эдвард Вади Саид как будто ведёт читателя к мысли, что на работу Лэйна повлияли какие-то внешние обстоятельства, например, те, что она финансировалась учёными обществами и могла быть исправлена автором в пользу концепций, которых те общества придерживались. Также он указывает на то, что в Лэйне не было какого-то важного внутреннего мотива, который мог бы придать его работе дополнительную степень истинности: «…его жизненные обстоятельства никак не благоприятствовали занятиям Востоком, за исключением его методичного прилежания и способностей к классическим исследованиям и математике». Страница 250-я. Да, таких людей, конечно, надо обходить стороной. Но Лэйну при этом удалось «погрузиться в среду исконных жителей, жить их жизнью, соблюдать их обычаи». Страница 251-я. На это тоже нечего сказать, хотя Эдвард Вади Саид упрекает Лэйна в соблюдении дистанции между собой и изучаемым обществом: «Чтобы избежать обвинений в необъективности, Лэйн …следовал всего лишь словам …Корана и …всегда сознавал своё отличие от этой существенно иной, чуждой ему культуры». Страница 251-я. Наверное, в будущем ориенталисты не только сократят дистанцию, но и прямо обратятся в людей Востока, чтобы, например, говорить или действовать от их имени, — всё может быть, — но Лэйна винить не в чем. Единственное в чём его можно упрекнуть, так это в том, что он экстраполировал жизнь Ахмеда, своего информанта, — «одного довольно любопытного мусульманина», — на «всю мусульманскую веру». Страница 253-я. А что ещё ему оставалось делать? Чью жизнь подсунула ему мамлюкская контрразведка, ту он и экстраполировал.

Comments are closed.