Они строили, а нам разбирать

Зрелище создания национальностей, которое даёт Вера Тольц в книге «Собственный Восток России»: политика идентичности и востоковедение в позднеимперский и раннесоветский период», даже взятое только в интеллектуальной своей части, завораживает. К началу двадцатого века русские учёные-востоковеды поняли, видимо, как делать национальности, и вместе с местными и московскими элитами начали печь их как блины. Занятие было настолько увлекательным, что даже такой затворник и нелюдим как Владимир Бартольд принял в нём участие, что уж говорить о Николае Марре, который стал культурным героем абхазов и азербайджанцев, или о Фёдоре Щербатском с Сергеем Ольденбургом, Vera Tolts. Sobstvennyj Vostok Rossiiкоторые, по-видимому, вошли в пантеон бурятского народа. В отличие, однако, от истории создания европейских национальностей, которые медленно росли в этническом теле как проявление некоей безличной и необъяснимой силы, создание наших национальностей принадлежит к области рациональной – едва ли не к области профессий, которым можно научиться и использовать себе во благо. Да, что там – а кто такие специалисты в области национального строительства? Известен материал, из которого делаются национальности, известны параметры, которых необходимо достичь, можно посчитать смету. Вера Тольц не говорит только о том, зачем надо было делать национальности: большевиков привлекала в них мобилизационная составляющая, местные кланы намеревались извлекать из них какие-то неочевидные прибыли, но зачем это надо было учёным-востоковедам? Не знаю. Многое выдаёт в них естествоиспытателей-идеалистов – они делали это из любви к науке и к высоким технологиям, хотя должны были отдавать себе отчёт в том, что за этапом проектирования и конструирования, как в Европе, последуют прессование, волочение, колесование и шлифование, которым подвергнутся не только носители национальности, практики, но и теоретики. Впрочем, они, наверное, об этом знали, страшились, но страх свой преодолели. Нельзя ими не восхищаться. Но вот, о чём они не думали — о том, что однажды национальности начнут ветшать, перестанут быть притягательными, что множество вещей можно будет делать минуя их, что ими и их атрибутами станут тяготиться. Востоковеды не подумали над тем, как разбирать национальности, чтобы они не погребли живых людей, переложили эту задачу на плечи будущих поколений. В национальности встроено почтение перед памятниками старины, а нам надо строить дороги. Национальности не существуют без беззаветной любви к своей древности, пусть часто выдуманной, а нам надо думать о будущем. Востоковеды в тело почти каждой национальности вставили Академию наук, ведь «в Европе начиная с XIX века главная роль в национальном строительстве была отведена академическому сообществу». Страница 270-я. Указанное сочинение. Москва. Новое литературное обозрение. 2013-й год. Академическое сообщество создавало национальный нарратив, но создало его в таком количестве, что Академию из тела национальности теперь можно спокойно удалить. Большевики хорошо понимали это в отношении русской Академии. Николай Марр просил их сохранить имперскую академию хотя бы как центр научной жизни. Большевики согласились, надеялись, что она отомрёт сама собой. Ан нет, разборка национальности требует таких же усилий как и её строительство.

Comments are closed.