Присвоить и сузить

Как можно сузить русского человека? Как любого другого – свести его к национальности, потому что первое, что делает национальность – кончает с разнообразием людей, составивших её. Вера Тольц в книге «Собственный Восток России: политика идентичности в позднеимперский и раннесоветский период» приводит примеры втискивания народов в национальные рамки. Цыбен Жамцарано, деятель бурятского национального движения, русский востоковед и русский же разведчик в начале прошлого Vera Tolts. Sobstvennyj Vostok Rossiiвека сформулировал, например, «аргументы в защиту родового строя бурят». Не важно, что, по словам Веры Тольц, этот «родовой строй» был основан на «Уставе об управлении инородцев Михаила Сперанского от 1822 года». Страница 232-я. Указанное выше сочинение. Москва. Новое литературное обозрение. Без имени переводчика. 2013-й год. И не важно, что народ этим строем не жил вполне или уже не жил. И что возвращение к нему, сводило бы опыт народа к практикам управления предыдущего века. Важно, что родовой строй мог быть важным ограничивающим признаком. Сужение выбора предполагалось и в отношении религии. Несмотря на то, что буряты практиковали и шаманизм, и христианство, Цыбен Жамцарано считал религией бурят буддизм, который, по его мнению, был религией «прогрессивной» в отличие от шаманизма, а в отличие от христианства – религией национальной. При этом «буддизм распространился особенно быстро среди забайкальских бурят благодаря политике императрицы Елизаветы в XVIII веке …[и] никогда в истории …не был превалирующей религией иркутских бурят». Страница 218-я и 219-я. Национальность является порождением империи в том смысле, что строится из материала, предложенного империей, и людьми ею воспитанными, то есть как будто из широкого материала и людьми широкими, но строится в итоге таким образом, что народ сводится к нескольким узким, навязанным ему признакам, возможно, в видах выживания. Экономическая ниша, которая даёт средства для существования национальности, хотя и может быть тучной, но, во-первых, не может не быть узкой, посильной, а во-вторых, — это к вопросу о происхождении национальности — является следствием разделения труда в империи. Второе, что делает новая национальность – начинает присваивать себе культурные достижения других народов. Например, буддизм, система управления, письменность – всё это не буряты изобрели. На Кавказе несколько изящных схем передачи культурных ценностей от одних народов другим предложил Николай Марр, например, через ислам, как «денационализирующую религию». Страница 226-я. Если народ принадлежал к народам мусульманским, то он имел право считать своими культурные достижения, которые хотя бы подверглись влиянию ислама, вроде «армянской столицы Ани» или творений «грузинского поэта XII века Шота Руставели». Страница 226-я. Или через яфетическую цивилизацию, которая «создала древнейшую в мире культуру», из которой развилась «наша европейская цивилизация», [как] утверждал Марр». Страница 224-я. Принадлежность к яфетитам открывала широкие возможности для присвоения, но сокращала разнообразие вообще, поскольку подчиняла культуру одному народу, данному нам в своей национальности. Русского человека, следовательно, можно сузить по проекту Жамцарано-Марра: через денационализирующие факторы присвоить, если ещё не присвоено, три-четыре культурных феномена и сделать их национальными маркерами.

Comments are closed.