Мало Америки

История – дело семейное. Трёх лет от роду Симон Боливар потерял отца, в девять – мать, в двадцать – юную жену. Война за освобождение Америки была ничем иным как попыткой унять боль, но попыткой неудачной. Не удалось создать семью, которая бы заменила людей, покинувших генерала. Удалось найти семью в самом простом смысле этого слова — как сожительство, в случае генерала – сожительство народов, с радостями и горестями, с недоверием и самопожертвованием, с разводами и любовями. Семья могла бы достичь естественных границ Америки, боль могла бы на этом утихнуть, но колумбийцы: «…любая идея, которая приходит в голову колумбийцам, направлена только на разделение». Gabriel Garcia Marques. General...Страница 296-я. Габриэль Гарсия Маркес. Генерал в своём лабиринте. Москва. 2011. Аст: Астрель. Перевод А.К.Борисовой. Но венесуэльцы, но боливийцы, но перуанцы, которые могли составить эту семью, способную избыть сиротство генерала – все, по-видимому, стремились к разделению общего достояния: «отечество [пусть отчасти воображаемое] распадалось на куски на всём пространстве от одного океана до другого». Страницы 283-я и 284-я. Генерал в конце своего пути попаёт в поместье, расположенное совсем недалеко от его родного дома, и запах патоки, возвращающий его в детство, послужит ему лучшим доказательством его поражения, которое, однако, не окончательное. У генерала было много спутниц, но среди них никогда не было Трагедии. На каждый вздох сожаления о нём следует крик радости, даром ли ему пришлось умирать в городе, где его не любили больше, чем где бы то ни было. Преданные ему офицеры прямо у его изголовья играют в карты. Труппа бродячих музыкантов исполняет под окном его любимые контрдансы. Кто-то во весь голос обсуждает цену надвигающейся церемонии. Кто-то приезжает поквитаться за старые обиды. Слуги думают о будущем. Рабы заглядывают в окна. Ещё немного и, кажется, начнутся танцы так, как здесь водится. Но все при этом исполняют предначертанные им семьёй роли и в том числе он сам: « — На Ямайке меня любят», — говорит генерал. Страница 283-я. А чем ещё напоследок упрекнуть родственников? Но офицеры, бывшие с ним до конца, сохранили ему верность и после, что проявилось в том, что они не разлучались, вместе участвуя в каких-то авантюрах. Слуги оплакивали его до своей смерти. Друзья не отказались от восхищения перед ним до своей, а враги от ненависти к нему до своей. Генерал ушёл – всё осталось на своих местах. Даже к странам, которые он создал, от его времени до нашего прибавилась только одна-другая. Может быть, где-то на островах, если только… Мечта его не была пустопорожней, говорит Габриэль Гарсия Маркес, который, правда, далёк от какой-либо назидательности. Она покоилась на веществе единства, которое генерал чувствовал сильнее других. Потому что в три года, в девять, в двадцать… Потому что патока… Потому что рабы пришли на него посмотреть. Как в старые добрые времена в Сан-Матео. Мы здесь уже были, — говорит он слуге. Лабиринт.