Актор

Музеи, помимо прочего, обещали показать мне внутреннюю суть вещей, явлений и людей. Нет, так сказать не точно – показать второй, третий, какой-угодно другой слой видимости по отношению к внешнему. Речь идёт о внутренних слоях матрёшки, которая, кажется, выстроена для того, чтобы дразнить этими слоями, обещая всё более глубокие видимости, всё более тесное сближение с подразумеваемой сутью. Однако дальше определённого, уже неразменного слоя не идёт. О чём говорит матрёшка? О том, что суть – это путь? Путь – это душа? Нечто сверх видимости? Игра с видимостями предлагается и в Болдино по линии, например, идущей от упоминания атлетического сложения поэта до восстановленной в поместье бани, — пусть баня не Пушкина, а его потомков, — в которой все люди, кто бы они ни были, пребывают без одного, по крайней мере, слоя окутывающей их видимости. Таким образом, косвенно путешественнику предлагается снимать с поэта одно видимое за другим, чтобы добраться до его сути. С трактора «Алтай» в музее тракторов в Чебоксарах несколько слоёв видимостей снято заранее. Сделано это было когда-то в целях обучения, но, тем не менее, снятие воспринимается не утилитарно, а как предложение поисков той же сути, ведь посетитель перед тем видел ландшафт, самым решительным образом изменённый при помощи тракторов в первую очередь. А трактор в ландшафте видится не столько инструментом, сколько субъектом изменений — актором, пахарем. И музей это чувство поддерживает – заглядывая в трактор, зритель не находит там ни духа радикальных русских реформаторов, ни духа даже Генри Форда, основоположника русского тракторостроения, ничего, кроме самого трактора. Самого актора. Самого Пушкина. Самой матрёшки. Самого Сверх Того. Чебоксары. Чувашская республика. Планета Земля.

Comments are closed.