Срубная культура

Русская жизнь состоит из автономных слоёв. Когда оказываешься в новом для себя пейзаже, понимаешь, что этот пейзаж — сам по себе пейзаж, — сам по себе слой, — который не имеет отношения к другим слоям, например, к литературе. Более того, за всё время моего путешествия в город Семёнов, мне ни разу не встретился окружающий вид или фрагмент его, который можно было бы соотнести с какими-либо высказываниями, хоть политическими, хоть поэтическими. Все речи, сказанные до середины прошлого века, просто отпадают в силу того, что современного пейзажа тогда не существовало. А то, что говорилось после — в силу неуёмного оптимизма или такого же пессимизма. Не было ещё недавно этой широченной Волги, как не было такой Камы, не было сети автомобильных дорог, не было высокоэтажных городов, не было столько искусственного света, не было индустриального сельского хозяйства, которое даёт ландшафту внешнее безлюдье. Не нужны ему люди в таком количестве как раньше. И не было ещё двадцать лет назад такого, как сейчас – из-за автомобилизации – переживания расстояний. Это в общем. Что уж говорить о частностях. Великие русские писатели устарели, но не по отношению к русской социальной жизни или к языку, а по отношению к русскому ландшафту, который выказывает себя самой подвижной частью культуры. А вот церковь, скажете, стоит себе и стоит. Ну да, из-за Чердыни переместилась на берег Верхнекамского водохранилища. С одной стороны Камы на другую. Из села в музей. В новую местность, которую и преобразила. Матрёшки, приобретённые в Семёнове, продолжают оказывать влияние на моё мировоззрение — признаю. Хохловка. Пермский край. Планета Земля.