Убийство травы

Я помню, как исчезали травы. Исчезновение трав — хуже, чем исчезновение людей: люди бренны, а травы вечны. Так мне казалось в детстве. Деревня. Первой исчезла конопля. Времена, когда её культивировали в промышленных масштабах, я не застал, но при мне ею обсаживали вишенники: считалось, что она защищает ягоды от нашествия птиц. Но потом сады остались без защиты. А куда делась конопля? Люди пожимали плечами. Да просто, перестали сажать. А почему? Не знаю, говорят, её узбеки курят. Но мы не узбеки? Из конопли делали верёвки, ткани и масло, но это не спасло её от изгнания. Она мигрировала в Среднюю Азию и на Украину. Потом исчезли маки. Вдруг их тоже перестали высевать. А я так любил есть маковые зёрнышки. Я до сих пор помню, как они звенят внутри маковых головок. Их то за что изгнали? Я даже помню, где видел их в последний раз. У белены тоже были проблемы. Что это значит «белены объелся»? Ну, не знаю, коровы белены наедятся и становятся дурными. А люди? Если от такой коровы молока попить, наверное. Эстонцы сегодня борются с борщевиком, по-видимому, из-за названия: у них есть для этого специальная правительственная программа. Потом стали исчезать мухоморы, хотя они и не трава. Было время, когда от них проходу не было, а теперь редко когда встретишь этих красавцев. Кто-то их старательно уничтожает. Юргис Кунчинас, автор романа «Туула», увидевшего свет в Издательстве Ивана Лимбаха в этом году в Санкт-Петербурге, на странице 124-й описывает запущенный палисадник возле дома своей возлюбленной: «буйно разросшийся чертополох и дикая конопля вымахали до самых окон». В самом центре Вильнюса, столице Литовской Советской Социалистической республики, между прочим. Теперь такой палисадник — срок. У Кунчинаса есть несколько добрых слов о советском прошлом. Счастливое было время для травы. Демократия угнетает свободную флору.

Comments are closed.