Своеволие против заказа

Французские писатели любят и ненавидят Стамбул как на заказ. Для русского читателя такая последовательность вряд ли будет откровением, но турки ей до сих пор удивляются. В годы, предшествовавшие Крымской войне, когда складывался союз французов, англичан и турок-османов против России, французские литераторы воспевали Стамбул, несмотря ни на что. Воспевали даже то, что, кажется, воспеть невозможно. Но искусство их было так высоко, что преодолевало препоны, расставленные здравым смыслом, хорошим вкусом и нравственностью. «Мастерство, с которым Готье умел облекать зрительные образы и чувства в слова, позволило ему с замечательной убедительностью выразить свои впечатления Orhan Pamuk. Stambulот прогулок по задворкам и узким улочкам «бедных окраин Стамбула». …[он] усвоил мнение своих друзей, побывавших в Стамбуле прежде него: восхитительные виды города подобны театральным декорациям, лучше всего наблюдать их при ярком свете и в определённом ракурсе, при ближайшем же рассмотрении они могут потерять свою притягательность. То, что издалека представляется прекрасным городом, на самом деле – лабиринт узких, крутых, грязных и безликих улиц, беспорядочное нагромождение домов и деревьев, «расцвеченное палитрой солнца». Но Готье могу увидеть печальную красоту даже в грязи и беспорядке». Страницы 299-я и 300-я. Орхан Памук. Стамбул: город воспоминаний. Амфора. Санкт-Петербург. 2012-й год. Перевод Т.Мелекли и М.Шарова. А уж когда Теофиль Готье, «знавший, как истый француз, только свой родной язык», обнаружил, что многие жители Стамбула «свободно говорят на нескольких языках», то и вовсе «почувствовал себя пристыженным». Страница 314-я. Молодец Теофиль Готье, раз уж сто пятьдесят лет спустя его текст поражает турецкого писателя. Сила его слова, правда, усиливается ещё и тем, что «на протяжении нескольких столетий литературные произведения о Стамбуле выходили лишь из-под пера иностранцев». Страница 315-я. Турки молчали. Вот французы и вообразили для них Стамбул, который, правда, всех в той или другой степени устраивал, — «вреда от этого не было никакого», — пока не наступил 1914-й год. Османы выбрали не тот военный союз и получили нагоняй от самого Андре Жида: «…турки ему не нравятся, причём, говоря, о турках, он использует не слово «народ», а потихоньку входившее в то время в моду слово «раса». Их одежда ужасна, пишет он, но другой эта раса не заслуживает. Говорит он и о том, что путешествие по Турции напомнило ему о превосходстве западной цивилизации вообще и французской культуры в частности». Страницы 310-я и 311-я. Удар был настолько жестоким, что несколько лет спустя турки отменили свою национальную одежду, а вместе с ней алфавит, гаремы и множество других прекрасных вещей, которые они, кажется, и держали только для того, чтобы угодить французским литераторам. Европеизировались настолько, что совсем перестали их интересовать. Последовательность французских писателей Орхан Памук подчёркивает упоминанием об опусе Иосифа Бродского 1985-го года «Возвращение в Византию». Ни войны, ни мира и вдруг эссе! С чего бы вдруг? Если бы стамбульские писатели – Виктор Гюго, Жерар де Нерваль, Теофиль Готье и Андре Жид – могли бы знать о нём, они, наверное, подумали, что упустили какую-то очень выгодную работу. Не знакомо им русско-американское своеволие — взял билет на самолёт, погулял несколько дней по Стамбулу, да написал.

Comments are closed.