Актуальные сны: 5-6

6. «Ельцин». Цвет сна: серые сумерки. Пространство: зал для публичных собраний. Съезд русской демократической партии. Все кресла обращены в сторону президиума, а моё — в бок, в стену. В стене — длинная ниша, в нише — ряд телевизоров от чёрно-белого до тончайшей панели. В одном из них некто в балахоне и парике a-la британский судья потешается над Ельциным, который накануне упрекал украинцев в том, что они не хотят поднять зарплаты до пятидесяти миллионов рублей в месяц как у русских. Ведущий передразнивает Ельцина и не смешно, а подло. Вдруг на меня бросается человек. Я зажимаю его шею правой рукой, хватаю за брючный ремень и бросаю через голову в кресло. Смотрю. Ёлки-палки! Это же Ельцин! Он сильно изменился — щёки впали, глаза странно блестят, под кожей лба просвечивают кости. — Борис Николаевич, пожалуйста… извините, ради Бога… тут, понимаете, на этом съезде… манеры такие… набрасываются друг на друга… и если не бросишь — затопчут. Посадил Ельцина к себе на колени. Он лёгкий, невесомый. Что-то спокойно и доброжелательно говорит, а ведущий в это время продолжает его передразнивать. Ельцин виду не подаёт, но, кажется, всё слышит. Мне неудобно, вообще. Но, думаю я, на него глядя, какая выучка, какая закалка старая, какая железная воля. Вот слышит этого клоуна и хоть бы что. Только выглядит неважно. 7. «Невидимка». Цвет: жёлтый, бежевый. Пространство: улица в большом городе, но сначала — помещение в двухэтажном старинном доме. Наверное, мастерская. Два бандита зашли к мелкому предпринимателю. Они грузные, пожилые, в плащах, в галстуках, в фетровых шляпах. Лица изрезаны глубокими морщинами. Симпатичные — с пониманием. Показывают корочки, размером с зачётку, с большим количеством листов, с надписью «бандиты» или «мафиози» на обложке. Листы шелестят. Предприниматель же наглый, за своё кровное жизнь положит. Я рядом, но меня не замечают. У меня с предпринимателем связь — между нами протянуты нити, провода, оптоволоконные кабели. Линий связи много, но они лёгкие, не обременительные. Слышно как предприниматель мыслит; понимаю, но не одобряю его чувств. Иногда подсказываю ему, что говорить, но меня он как раз не слышит. Предприниматель напирает на бандитов. Они улыбаются, но растерянны. Теснит их на улицу. Там много людей, не протолкнуться. Предприниматель кричит: — Десять процентов! Десять процентов! Я подсказываю ему из чистого баловства: — Говори, двадцать! Тут он меня слышит: — Двадцать! Двадцать! Народ недоверчиво слушает, но готов, кажется, принять его сторону. Бандиты пытаются уйти на другую сторону улицы. Предприниматель догоняет их на пешеходном переходе и, куражась, называет их грязным, невозможным, запредельным словом, которое произносит тщательно, наслаждаясь каждым его слогом. Ему кажется, что он одержал полную победу, но настроение людей мгновенно изменяется. Кто-то с удивлением произносит: — Да он просто сумасшедший! Предприниматель замирает, не сразу понимает, что это о нём, обескураженно оглядывается, а бандиты, улыбаясь, уходят. Я в стороне и невидим. В невидимости много чего есть хорошего.

Comments are closed.