Актуальные сны: 1-2

1. «Заложник». Общий цвет: жёлтый, серый. Пространство: прямая как стрела, уходящая к горизонту, улица двухэтажных домов в азиатском, возможно, японском городе. Отель. Туристическая группа. Вдруг одни оказываются захватчиками, а другие заложниками. Я среди туристов, только мой статус до конца не определён. Я думаю: — Вроде бы вместе ходили на экскурсии, вместе — в сауну, и надо же — одни захватили других. Своих же, туристов, родных. Автобус-троллейбус. Захватчик садится у заднего замызганного окна. Перед ним заложница и я рядом с ней. Я как будто до сих пор не заложник. Я просто должен сидеть и прикрывать захватчика собой. Некоторое время уходит на выяснение, кто как должен располагаться. Я думаю: — Захватчик сидит по-дурацки — дадут сквозь стекло дубиной по голове… А если снайпер? Снайпер будет стрелять через лобовое стекло — оно прозрачное. А откуда он узнает, кто я? Женщина, само собой, заложница. Моё спасение, думаю я, в голубой рубашке с короткими рукавами, которая на мне одета. Человек, на котором одета такая рубашка, не может быть захватчиком — это очевидно. Но на водителе автобуса-троллейбуса рубашка ещё лучше — оранжевая с узорами в восточном стиле. Он явно выглядит, как человек непричастный, а вот я… Моё положение наихудшее — у водителя оранжевая рубашка, заложница — женщина, захватчик закрыт от снайпера ею и мною. Вдруг входит водитель другого автобуса-троллейбуса. Он говорит о чём-то с захватчиком и выясняется что-то очень важное и обнадёживающее для меня. — Как твоё имя? — спрашиваю. — Рамаил. — Рамаил? — Рафаил, брат! — Рафаил? — Да, брат, Рафаил. — Я запомню твоё имя, Рафаил, брат. — Запомни, брат. — Да, брат. — Да, Рафаил, брат, запомни. Рафаил входит в кабину водителя, пытается дотянуться до телефона, который висит на перегородке, отделяющей кабину от салона, и получает от водителя в оранжевой рубашке удар ножом в плечо. В левое, из-за спины. Я вижу нож — обычный тонкий кухонный. Чистое лезвие. Крови нет. Водитель выбрасывает Рафаила наружу или бросает на пол в кабине — не видно. — Теперь будем целую неделю сидеть и ждать, пока он не выздоровеет, — говорит с досадой захватчик. Меня это не устраивает. — Нет, — говорю, — давай, лучше сейчас объявляй о захвате. — И то верно, — соглашается захватчик. Открываются двери. Он выходит на улицу — там только что прошёл дождь. У дверей грязная лужа. Женщина уже ушла. Мы с водителем — он далеко впереди, я на последней скамейке, — и никого больше нет. И будто ничего не случилось. И ничего не вернёшь. 2. «Сезария Эвора». Общий цвет: жёлтый, охряный, серый. Пространство: пустынная, ровная как стол безжизненная местность. Танцпол в виде трёх больших квадратов, сложенных буквой «г», как будто из шахматных клеток. Он покрыт досками и выкрашен охрой. В стороне некая конструкция в виде чрезмерно усложнённой железной стремянки. На танцполе я и Сезария Эвора. Мы танцуем — я понимаю, что у неё больные ноги, — просто стоим рядом, я держу её за плечи. Она говорит: — Я прихожу только к тем, кто любил меня когда-то. Я должен что-то ответить на это. Я говорю: — Я впервые обратил внимание на Ваше творчество в середине девяностых годов прошлого века. Точнее, в 1998-м году, — поправляюсь, понимая, при этом, что несу чушь. Сезария спокойно слушает — относится ко всему как к ритуалу, который должен быть исполнен и всё. И видимо, я и должен так говорить. — И вновь обратил своё внимание на Ваше творчество в начале двухтысячных годов, — продолжаю я, окончательно понимая, что дурак, и ритуал меня не спасает.

Comments are closed.