А египетские зомби существуют?

Существуют. Только в отличие от берберских (туарегских) зомби они связаны не с иррациональным — не с музыкой, не с танцами, не с наркотиками, — а с рациональным — с расчётом. Азиз Омран, коммунист и персонаж романа Шерифа Хетаты «Железное око», пытается понять как Хусейн, его товарищ по борьбе против английской оккупации, сделался зомби: «отец Хусейна был торговцем, и сын частенько употреблял словечки из коммерческого лексикона. «Прибыли и убытки» — эти слова нередко говорились им и во время политических дискуссий. «Мы должны точно подсчитать прибыли и убытки». Казалось бы, нет ничего необычного в это фразе. Напротив, звучит разумно. Но эта манера подходить к решению проблем с холодной расчётливостью счётной машинки мешала ему завоевать полное доверие своих товарищей. Конечно, никто не станет отрицать, что разумно заранее точно рассчитать все последствия того или иного политического акта. И всё же его торгашеские определения были неуместны». Страница 97-я. Шериф Хетата. Железное око. Москва. Радуга. 1988-й год. Перевод с арабского Д. Згерского. Критика, которой подвергает Хусейна Азиз, указывает на то, что Азиз был человеком более широких взглядов — когда «убытки» значительно перевешивали «прибыли», он не боялся обратиться и к безумию, как он это называл, то есть к действию ради действия — к действию, не имеющему рациональных оснований в частной жизни. На протяжении всего романа ему напоминают о них: жена, ребёнок, вообще большая семья — папа, мама, бабушка, — профессия — всё это было им потеряно на время или навсегда только ради того, чтобы покончить с английской оккупацией Египта. Тьфу! — да пусть оккупируют что хотят и сколько хотят. За счастье обнять Юсефа, пятилетнего сына, можно отдать любой Суэцкий канал. К безумию он, правда, пришёл не без помощи истязаний, которым его подвергали: душа его отделилась от тела — причина отделилась от движения — и холодно начала наблюдать за ним сверху, имея в виду проследить действие инерции, которую она ему прежде задала. Но Азиз не стал зомби, а если и был им, то не был перезомбирован. Зато чистая, незамутнённая рациональность подвела его товарища: «В игру вступил электронный компьютер, который оценивает всё с безукоризненной рациональностью, взвешивает возможные последствия. Человек превратился в вычислительную машину. Но и они тоже всё вычисляли. Знали, на какие чувствительные кнопки нажать, чтобы ты начал работать на них, выполнять их команды. С того момента ты обрубил все узы, связывавшие тебя с прошлым, с другими людьми, с теми ценностями, которые столь многое для тебя значили. И с того момента ты пытался потащить за собой других в ту же пропасть, в тоже болото. Ведь тому, кто падает, особенно больно видеть тех, кто выстоял, остался на ногах». Страница 120-я. Зомби-арифмометр Хусейн не смог заразить чрезвычайно сложно устроенный механизм Азиза. С душой его ещё что-то можно было сделать, — хотя как её поймать, витающую в пространстве? — но тело само по себе катилось к назначенной ему цели.

Comments are closed.