Из огня да в полымя

Мурад, главный герой романа «Через пустыню» Мулуда Маммери наследует Баширу айт-Лазраку, главному герою романа «Опиум и дубинка» того же Мулуда Маммери. Деревня Тазга, родная деревня Мурада, наследует Тале, родной деревне Башира айт-Лазрака. Есть ещё много примет родства этих сочинений. Мурад перед экспедицией в пустыню поехал повидаться с Тазгой. Здесь он не только вырос, но и партизанил во время войны. Деревню он нашёл в запустении. Читатель готов тут же пенять французским колонизаторам, но, говорит Мурад, они разрушили всего шесть домов — в них были найдены партизанские тайники, — и кажется, мечеть — в ней тоже был тайник — последнее известно как раз из предыдущего романа. Но мечеть уже отстроили новую, да ещё и «с громкоговорителем, установленным на минарете»; жилые дома тоже в основном сохранились; но, всё-равно, это только декорации прежней Тазги, потому что народ «улетучился»: кто-то умер, кто-то уехал. Остались старики, хотя ещё недавно, во время войны, здесь было полно народу и некуда было девать ребятишек. Репрессии, устроенные французской армией не могли так повлиять на деревню — армейцы, например, построили в деревне водоразборные колонки, а в результате заросла колючим кустарником дорога, которая вела к роднику. Да и родник скоро затянет песком. Читатель, фрустрированный ростом африканского населения, может быть, порадуется гибели берберской деревни, но рано, рано он стал бы это делать. Берберы переехали в города. И там — вопреки моим представлениям о связи между урбанизацией и снижением рождаемости — они занялись тем, чем раньше занимались в деревнях. Пространство, освобождённое бежавшими французами, стремительно заполнялось берберами: «…квартиру буквально заполняли волны то и дело появлявшихся родственников. Они располагались там словно на отвоёванной территории: ребятишки от одного до двух лет, крикливые женщины, добрая половина была беременна, высохшие, как виноградные лозы, старухи. Они заполняли всё, вплоть до ванной комнаты». Страница 341-я. Мулуд Маммери. Через пустыню. В: Избранное. Москва. 1988-й год. Радуга. Перевод Н. Световидовой. Конечно, это взгляд посторонней — европейской жены одного из персонажей романа — Кристины, которая находила своих берберских родственников «в коридорах, на кухне, в туалете…» Страница 341-я. Иногда Кристина бежала в Лион, чтобы «посмотреть на улицы без ребятишек и увидеть женщин с плоскими животами». Страница 340-я. Её мужа это печалило, и он завёл себе ещё одну жену. Однако Мурад смотрел на демографическую ситуацию ещё жёстче Кристины: «…он мог бы жениться, наплодить, подобно другим детей и, как все другие, бросить их на улицу, не обращая внимания на истошные крики матери, у которой бесконечные беременности, пелёнки, ежедневный кускус и неизменное покрывало, сросшееся с её кожей, потому что она не могла показаться с открытым лицом на улице, убили её мечты задолго до того, как истощилась её жизнь». Страница 331-я. Так он о себе говорит. И знаете, как решил поступить Мурад? Он решил бежать из Алжира-города в Париж.

Comments are closed.