И не столкновение духов

Война за независимость Алжира не была по мнению Мулуда Маммери, автора романа «Опиум и дубинка», противоборством духа французского и духа берберского. Мулуд Маммери духовное противоборство сводит к психологической войне, а последнюю — к элементарному учебнику, ей посвящённому, который персонажи романа цитируют. Или используют. Сама война, заявленная сначала как всемирное медийное сражение, в романе показывается как череда, — да и череда — это для неё слишком пышно, — локальных стычек, не лишённых, впрочем, своеобразного очарования: «Ваша психологическая служба прекрасно поставлена, — сказал [например] Рамдан» своему психологическому визави. Страница 311-я. Мулуд Маммери. Опиум и дубинка. В: Избранное. Москва. 1988-й год. Перевод Н. Световидовой. Рамдан был заключённым концлагеря имени Боссюэ и едва ли не профессиональным психобойцом. Местом психобоёв служила «исповедальня» — кабинет офицера психологической службы. Лагерников вызывали в него по очереди и предлагали «рассказывать что угодно» и «спрашивать о чём угодно». С соблюдением строжайшей тайны, конечно. «Таким образом, через каждые две недели измерялась эволюция в «лучшую сторону» в каждом из заключённых, а затем нередко предпринимались попытки скомпрометировать некоторых из них до такой степени, чтобы у них не оставалось путей к отступлению и чтобы с каждым днём от них можно было требовать всё больше и больше. …Лагерный комитет уполномочил Рамдана как можно чаще наведываться в «исповедальню» с целью если и не переубедить капитана-исповедника, то по крайней мере нейтрализовать его деятельность. После каждой встречи с ним Рамдан был обязан отчитаться перед комитетом». Страница 310-я. То есть у берберов была собственная психологическая служба, которая использовала отличную от французской терминологию, но сути её это не меняет. Рамдан по его словам побеждал в стычках, но так что с того? Словесные перепалки, как и ружейные перестрелки, хотя без них борьба за независимость не могла обойтись, нисколько не объясняют происходящего. Последнее из возможных описаний войны, с которым расправляется Мулуд Маммери, это традиция. О, наша деревня стоит на этом месте уже …э-э-э …много лет. Нашей мечети уже …четыреста лет. Посмотрите, какое у нас кладбище! Его размеры указывают на нашу бездонную древность. Все вопросы мы всегда решали миром, сообща, на народных собраниях. Мулуд Маммери с издёвкой замечает, что теперь народные собрания собираются, когда хотят французы: один комендант следовал указаниям того же учебника по психологической борьбе о необходимости использовать местные предрассудки для достижения военных целей — и собрания собирались; другой им не следовал — как-то обходились. И нет оснований считать, что до французов что-то было по другому. То есть, сказать правду, традиция существует, но это традиция подчинения, которая не может быть соперником для традиции господства, которой обладают французы. Нет конфликта на уровне традиций. В общем, Мулуд Маммери оставляет читателя один на один с невыносимой правдой об освободительной войне. Башир айт-Лазрак, персонаж романа и сторонник медикаментозных способов воздействия на человеческую историю, называет её «истиной, без ореола и кандалов …без опиума и дубинки». Страница 324-я. Принять её невозможно. Уж лучше дайте опиуму. Ударьте дубинкой.

Comments are closed.