Французская болезнь

«Он сейчас мозгует, нынешний промышленник, / чтоб в Париже газу русскому синеть», — написал А. А. Вознесенский в стихотворении «Мыслящий промышленник». Страница 89-я. «Прорабы духа». Москва. Советский писатель. 1984. К промышленнику нет претензий — мозгуй, есть претензия к пафосу: почему в Париже, а не в упомянутых в том стихотворении Орше или Перемышле? Почему такой восторг по поводу газификации именно Парижа? Что за причины вызвали этот пафос — исторические ли, экономические, личные? Не ясно. Роман Мулуда Маммери «Опиум и дубинка» рассказывает о жестоком восстании берберов против французского господства в Алжире с точки зрения берберов, и при этом роман полон франкофилов. Как раз берберов-франкофилов. Главный персонаж романа, доктор Башир айт-Лазрак, спасается от французов в марокканских горах — парашютисты тяжело ранили его. Он видел пытки, которым французы подвергали его боевых товарищей. Он сам палил по французам из пулемёта. И что же? Он любит Францию — там старые дома, там легче дышится, чем в Африке, там мостовые над Сеной… «Тогда почему ты дерёшься против неё?» — спрашивают его. «Я дерусь не против неё», — отвечает Башир загадкой, и разгадки не даёт. Страница 228-я. Мулуд Маммери. Опиум и дубинка. Москва. Радуга. 1988. Перевод Н. Световидовой. Любит, в общем, и всё тут. Его собеседник, француз, участвовавший в боях на стороне берберов, как будто Францию не любит. Он насмехается над французскими святынями — над газетами: «…полюбуйся чем занят французский народ. …три страницы спорта, страница комиксов, …и роман с продолжением. Остальное — преступления, скабрёзные сплетни, объявлениям …ненормальный убил полицейского комиссара, украинскую бухгалтершу приговорили к смертной казни». Страницы 226-я и 227-я. Всё в газетах вызывает его ядовитые замечания. Его революционность не вызывает сомнения. Не собирается ли он, в таком случае, однажды сделать революцию во Франции? — спрашивает его Башир и зря. «Сказав это, Башир тут же раскаялся, поняв, что допустил не только оплошность, но и бестактность». Он попытался исправить ошибку, но собеседник не позволил. «Думаешь, ты меня обидел? — сказал Юбер. — Если бы у меня оставалась хоть капля этой мелкобуржуазной чувствительности, ты бы не увидел меня здесь… Во Франции уже не может случиться ничего подобного. Французы уже всё познали… Они совершили либо перетерпели три или четыре революции, выиграли войны, проиграв всем в сражениях. Их ничем не удивишь, потому что человечество не способно пережить ничего такого, что уже не фигурировало в истории Франции». Страница 226-я. Если оставить в стороне содержание, как в случае с «Мыслящи промышленником», то остаётся одно — революционер любит Францию, поэтому свои революции он собирается совершать только в Африке. Сначала в Алжире, а потом — как повезёт. О крайней форме франкофилии — о лягушачьем счастье быть съеденными в Париже — пишет тот же А.А. Вознесенский в том же сборнике в стихотворении «На экспорт». Русских замороженных лягушек привозят во Францию: «…Бриллианты сбросит / попудрит прыщ, / потягиваясь, спросит: / «Уже Париж?» …Почему не верим? / Подо что заём? / Почему царевен / наших продаём?» Страница 125-я. Потому что Париж. Приятного аппетита.

Comments are closed.