Никто не хотел управлять

Люди, которые делают грязную, но необходимую работу. Никто эту работу делать не хочет. Все понимают, что ни денег, ни доброго имени через неё не добудешь: хорошо если потом не убьют, но опозорят и навеки-вечные, вплоть до того, что в учебниках истории пропишут. А делать надо всё-равно. Нет, не я. Только не я. Ни я, ни мои дети, мы никогда не согласимся на это, — слышен крик. Все кричат. Но что удивительно, необходимый для работы человек почти всегда находится. Если не находится, то записывай народ в пропащие. Родная деревня доктора Башира айт-Лазрака, персонажа романа Мулуда Маммери «Опиум и дубинка» попала на линию огня между арабами и французами. Днём в деревне заправляли (с некоторыми оговорками) французы, ночью — партизаны (с теми же оговорками). Французам потребовался уполномоченный по деревне. Уполномоченный от партизанского Фронта национального освобождения в деревне уже был. Но «…кого назвать? Прежде люди оспаривали друг у друга почести, теперь никто их не хотел». Страница 172-я. Мулуд Маммери. Опиум и дубинка. 1988-й год. Радуга. «Мастера современной прозы» — серия. Н.Световидова — перевод с французского. И тут все вспомнили о Тайебе. Изгое? Неприкасаемом? «Он был отбросом улиц, этот Тайеб. Его топтали, как топтали дорожную пыль, и, как пыль, едва замечали. Он чудом оживал каждый раз и в конце концов, войдя в этот круговорот, приобрёл настоящий дар изобретательности. Был он смиренным, вежливым, раболепным… он подбирал кусочки дерева, обрывки бечёвок, огрызки хлеба, остатки всего на свете, потому что когда-нибудь всё могло пригодиться. Он жил в неотступном страхе перед голодом, и голод не отпускал его, он жил, упиваясь чужим презрением, и был по горло сыт этой усладой». Страница 172-я. В общем, что касается воздаяния, деревня заслужила своих французов. Тайеб немедленно согласился стать уполномоченным и, к моменту прибытия в деревню Башира, прошёл путь от «Я безмерно счастлив возможности хоть чем-то сослужить службу этому селению, прекраснейшему из селений» — страница 172-я — через «Капитан сказал…» (капитан был на самом деле лейтенантом) — страница 172-я — через «Тайеб сказал» — страница 184-я — до «Аллах на небе, Тайеб на земле» — страница 184-я. Тайеб прекрасно понимал, какую роль играет и чем рискует — он не был глупцом. Он говорил односельчанам: «Вы ведь боитесь защитников вашей веры …до смерти боитесь. Вы не такие, как я… Я, Тайеб, я их не боюсь…» Страница 173-я. Грехи деревенских перед партизанами полностью перекладывались на него. Попытки французов расширить своё влияние, выйти за пределы Тайеба, заканчивались неудачей: «Тайеб! Тайеб! — продолжал лейтенант. — Всё равно как… Ну что ж, если у вас только он и есть, я…» Страница 173-я. Лейтенант умывал руки. Предложение доктора Башира убить «паразита» понимания не нашло: а кто тогда будет Тайебом? Кто защитит нас от французов? От партизан? Война не закончилась. Тайеб ещё не сделал свою работу.

Comments are closed.