Долготерпеливый британский народ

Нет терпеливых народов, а тем более нет долготерпеливых народов. И уж, конечно, нет никаких народов-страстотерпцев. Потому что есть британский народ и его империо-образующий — английский. Вот кто долготерпцы. По сравнению с ними всё остальное — нервные интеллигенты и неинтеллигентные психопаты. Да, восставших зулусов они покрошили. Да, восставших вслед за тем ирландцев они перестреляли. Но делали они это на холодную голову: когда в их среде возникали люди, склонные к окончательному решению того или иного вопроса, тут же находились люди, которые выступали их противовесом. Во время Пасхального восстания 1916-го года «…британцы, поступая по законам военного времени, хоронили расстрелянных тайно, потому что желали избежать паломничества на их могилы…» Марио Варгас Льоса. Сон кельта. Страница 312-я. Издательства «Азбука-Аттикус» и «Иностранка». 2012-й год. Перевод А. Богдановского. Первая Мировая война. Британцы бьются с немцами. В их тылу вспыхивает восстание, в котором, между прочим, немцы замешаны. Так хороните и дальше… Нет, находится некий епископ О’Дуайер, который обвиняет командующего антиповстанческими силами в том, что «…он установил «военную диктатуру» и поступает не по-христиански…» Страница 312-я. Когда британцы приблизились к тому, чтобы придать военно-полевому суду и затем расстрелять, участвовавших в восстании женщин, кабинет министров «…сообразил, что, если расстреливать женщин, всколыхнётся и возьмётся уже вся Ирландия — сообразил и ужаснулся. …премьер …телеграфировал командующему войсками …категорический запрет». Страница 308-я. И так же возникал противовес мнению слишком гуманному. Во время восстания на улицах Дублина погибло множество животных. Животные! — когда людей расстреливают сотнями. Но одна из героинь романа вспоминает: «…их было много — лошадей, собак, кошек… Невинные жертвы человеческого варварства. …Бедные звери. Мы, люди, ведём себя куда хуже зверей…» Страница 316-я. Роджер Кейсмент, главный персонаж романа, уравновешивает эти слова замечанием о жестокости самих животных, например, ядовитых змей. Ничего, что ядовитых лошадей и кошек не бывает, — инстинктивно Роджер Кейсмент поступает верно: всегда нужен противовес нетерпению. Пусть абы какой, но он позволит терпеть дальше. Роджер Кейсмент в полную меру испытал терпение британского народа на себе. Он был кадровым британским дипломатом. Он бесконечно много сделал для британской каучуковой промышленности, своими разоблачениями вытеснив с рынков бельгийских и перуанских промышленников. Но однажды сделавшись гэльским культурным националистом, он превратился в течение нескольких лет в настоящего экстремиста — активиста подпольного вооружённого движения и сторонника союза с военными противниками Британии. Ему назначили хорошую пенсию по выходе со службы — дипломатом быть нельзя. А боевиком можно. На его пенсию закупалось оружие для повстанцев, печаталась крамола и оплачивалась подготовка повстанцев. В конце концов он попался на месте преступления. Несколько месяцев британцы размышляли о нём. Склонялись то на одну сторону — казнить, то на другую — миловать. И наконец, да, скрепя сердце они его повесили. Но это не стало результатом эмоционального порыва, нервного срыва или гормонального взрыва. Но результатом терпения.

Comments are closed.