Чужой

Мир, стремящийся к предельному цветовому разобщению: только «белые – черные» и все. Демократическая республика Конго. Катанга. Белые наемники воюют против черных партизан симбу. Рейнджеры, находившиеся в свободном поиске в джунглях, натыкаются на «чужого». Внешне это было «странное образование», [1] «странное существо», «нарост», упакованный в «прозрачную слизистую оболочку», «под которой все время что-то подрагивало, переливалось, слабо фосфоресцировало», [2] «тяжелый, бесформенный, как полупрозрачный бурдюк, наполненный светящимся желе». [3] Человек, который видел это странное существо, не испытывал ни опасности, «ни брезгливости», ни страха, но только «ощущение чужого», «совершенно чужого». [4] Так бы его и назвать – Чужой, но рейнджеры, которым «казалось, что эта тварь в любой момент, как хамелеон, готова сменить обличье», назвали его «Оборотнем». [5] Местные считали чужого очень опасным, при его появлении они бегут, бросая даже деревни. Рейнджеров некому было предупредить. Отношения с местными, особенно со знахарями и кузнецами, которых они считали главными смутьянами, у них были плохие. Они решили запродать диковинку какому-нибудь сведущему человеку или музею. Но с ними начало происходить странное. Видимо, Чужой перенастроил их каналы восприятия, чтобы можно было выйти с ними на связь. Ни человеческая речь, ни черно-белый мир Чужому не были доступны. У некоторых людей Чужой отключил даже зрения, которое, подобно зрению древесных лягушек, включается теперь только с началом какого-нибудь существенного движения. Постоянное движение цветовых пятен в теле Чужого, возможно, и было его речью. Но рейнджеры ее не разумели. Чужой открыл рейнджерам два канала связи – звуковой дослуховой, да так, что многие шумы, например, писк летучей мыши, становились невыносимыми, «шумными» становились даже «мысли», [6] и обонятельный. И звуки, и запахи приобрели значение, они сами по себе как будто становились речью, наполнились смыслами, но, правда, не практическими. И тот, у кого обострялся слух, и тот, у кого обострялось обоняние наполнялись «счастьем узнавания», им казалось, что они понимают «всех и вся», даже термита, даже цикаду, «они понимали весь этот мир», «бесконечное счастье узнавания кружило» им «голову, это бесконечное счастье чувствования вытаскивало» их «из грязного болота, в котором, казалось», они погрязли «навсегда». [7] Чужой надежно подсоединил рейнджеров к Вселенной. Даже предупредительная очередь не остановила его. Он погрузил рейнджеров в гипнотический транс, а одного забрал, местные знают эту его особенность, повел его по джунглям куда-то в Уганду, в Родезию, неведомо куда. Только вторая очередь остановила его. Чужой «взорвался как звезда». «Из-под лопнувшей оболочки вставали огненные струи, кривые молнии плясали над ним, сияли протуберанцы». [8] Ни в кого он не обернулся, хотя, может быть, дал начало какой-нибудь Вселенной, не знающей отчуждения. Оставил рейнджеров в чужой стране, среди чужих людей, под чужими звездами. [9] Чужой был источником счастья узнавания. Иссяк.    

Геннадий Прашкевич. Разворованное чудо: научно-фантастическая повесть. – Геннадий Прашкевич. Разворованное чудо: роман, повести. Художник Ю.М. Юров. — Москва: Вече, 2002. – 384 с. — (Жестокая реальность)

[1] Страница 334-я.  

[2] Страница 333-я.

[3] Страница 371-я.

[4] Страница 334-я.

[5] Страница 334-я.

[6] Страница 361-я.

[7] Страница 365-я.

[8] Страница 379-я.

[9] Страница 382-я.

Автор из машины

Человек не был бы человеком, если бы не попытался смоделировать демона. Улавливать демона опасно – за ним стоят силы галактических цивилизаций, не говоря уже о силах всего человечества, на которые он может оказывать влияние. Моделирование демона тоже не безопасно, но демон, видимо, позволяет строить свою модель в обмен на самую сладкую для него пищу – «рукописи», [1] и того слаще — «человеческие мысли» как таковые. [2] Строить модель демона открыто никто не отваживается. Демон возник как суперкомпьютер, запрограммированный «на обнаружение новой информации» в только что созданных научных трудах. [3] Если в рукописи, поданной на съедение Демону, оказывалось меньше пяти процентов новой информации, то рукопись не получала права на публикацию за общественный счет, хотя это было не страшно, рукопись можно было публиковать за счет автора, но она уничтожалась морально, подвергалась «нулизации», то есть объявлялась для науки ничтожной. Ценз в пять процентов полезной информации преодолевали «всего лишь полтора процента научных работ», [4] остальные представляли собой перепевы старой информации. В пяти процентах, способ подсчета которых, впрочем, не раскрывается, может скрываться гений, но «машина не в состоянии оценить гения». [5] Демона интересует только новая информация, независимо от ее отношения к истине. Демон, созданный учеными, представляет собой демона тщательно очищенных новостей. В железе модель демона представляла собой «колосссальный электронный комплекс, получивший кличку Питон, целиком» упрятанный «под землю. На поверхности, в двадцатиэтажном корпусе, располагалась различная подсобная техника, в задачу которой входил контроль за нормальной работой машины, текущий ремонт, а главное, — питание ее информацией», «кормежка». [6] В разговорах между собой ученые называли машину «Змеем», [7] что, наверное, более точно. Результаты работы демона с точки зрения очищения науки от вторичной информации были более, чем сомнительными. К тому же на работу Змея можно влиять, увеличивая или уменьшая ценз новизны, который она искала. Но для демон, а нельзя сомневаться в том, что демон, не моделируемый, а настоящий, вряд ли упустил шанс не прилагая никаких усилий, потреблять самые новейшие научные работы. Прожорливость его поразительна. «Способности Питона безграничны» [8] Не удовлетворившись рукописями, Змей начал требовать к себе «сочинителей», угрожая, если те «не будут доставлены пред его очи», объявить забастовку. [9] Змей выходил из-под контроля, необходимо было его утихомирить. Некоторые собирались просто разломать его железо. Но в этом случае эксперимент провалился бы. Ученые увидели выход в том, чтобы привить змею толику и, как оказалось вскоре, немалую авторского тщеславия и честолюбия [10] или, другими словами, человечности. Демон принялся создавать огромные наукообразные компиляции. Как будто ученые нашли слабое место демона: демон мечтает быть автором. При условии, если демон действительно в машине.           

Георгий Шах. Питон: научно-фантастический рассказ. – Георгий Шах. И деревья, как всадники: сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник А. Катин. — Москва: Молодая гвардия, 1986. – 320 с., ил. — (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 37-я.  

[2] Страница 39-я.

[3] Страница 40-я.

[4] Страница 40-я.

[5] Страница 41-я.

[6] Страница 33-я

[7] Страница 33-я.

[8] Страница 48-я.

[9] Страница 50-я.

[10] Страница 55-я.

Открылась бездна, полная времени

Темпер-машины источили плотину, отделяющую прошлое от настоящего, и в настоящее хлынул поток овеществленного прошлого времени. В уличной толпе больших городов каждый третий стал спекулянтом, перепродающим только что доставленные сокровища прошлого, «каждый десятый незарегистрированным иммигрантом из бог знает каких веков, а по крайней мере половина не имела» паспортов – «сертификатов формы 6». [1] Отсутствие сертификата означало, что человек появился в результате вмешательства темпер-путешественников в дела прошлого, и с точки зрения законов настоящего времени не может считаться реально существующим человеком. Но закон шире проблемы людей, родившихся в результате вмешательства в прошлое, он в целом не признает истории, ставшей следствием темпоральных нарушений, хотя настоящей истории, которая должна была быть, если бы не было вмешательства настоящего времени в прошлое, уже не существует, но именно она признается правильной и существующей. Парадокс, согласно которому существующая история считается несуществующей, включая людей, принадлежащих этой истории, а несуществующая, напротив, считается единственно подлинной, разрешается при помощи ссылки на завтрашний день: «иммиграционное бюро собирает подробнейшую информацию о завтрашнем дне. О том, каким он был бы, если бы его не исказили те, кто сегодня побывал в прошлом. При этом учитываются миллиарды миллиардов фактов. Даже на уровне макромира». [2] А «затем в течение ночи эта почтенная организация старается стереть все возникшие искажения». [3] Сокровища, прибывшие из прошлого, можно, конечно, не стирать. Сами по себе они не делают историю, ее делают люди. Иммиграционное бюро, ради подлинного настоящего, может за одну, отпущенную на исправление истории, ночь «перевернуть всю страну, убрать любое количество людей или заменить их другими, загипнотизировать целый город, вырыть новые реки и засыпать моря, внушить народу все что угодно». [4] Внушить подлинную историю, которой нет. Однако справиться со всеми возникшими искажениями невозможно. «Они накапливаются день ото дня. Происходит масса недоразумения и путаницы. Исправлять ошибки чаще всего некогда. Контролировать работу иммиграционного бюро практически невозможно. Очевидно, уже длительное время они творят над нами все что захотят». [5] А по сути дела иммиграционное бюро, ссылаясь на будущее, творит третью историю, которая не сходится ни с настоящей историей, ни с той, которую выдают электронно-вычислительные машины. Бюро может без труда объявить «существующий строй» «искажением» и ввести «феодальную геральдику» и «крепостное право». [6] И это самое малое, на что оно способно. Сопротивляться бесполезно. Бюро проникло во все закоулки времени. Везде у него свои филиалы. Тот, кто пробует «изменить этот мир» так, чтобы в нем хватило места для всех [7] — и для тех, кто родился в настоящем, и тех, кто иммигрировал из прошлого, и тех, кто не рождался, а возник в результате вмешательства настоящего в прошлое, — очень быстро узнает где-когда филиалы иммиграционного бюро расположены.   

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Против течения: научно-фантастический рассказ. – Время покупать черные перстни: фантастические рассказы и повести. Составитель Ю.И. Иванов. — Москва: Молодая гвардия, 1990. – 512 с.

[1] Страница 34-я.  

[2] Страницы 38-я и 39-я.

[3] Страница 39-я.

[4] Страница 39-я

[5] Страница 39-я.

[6] Страница 39-я.

[7] Страница 46-я.

Гено-гипнотическое путешествие

Недостатки машины времени «регулярного (челночного) типа», «способной служить средством перемещения как в будущее, так и в прошлое», [1] хорошо известны: «современный человек по самой своей натуре, образу мышления и нравственному укладу не в состоянии удержаться от вмешательства в исторический процесс, невзирая на опасность вызвать лавинообразные изменения, угрожающие его собственной жизни и благополучию». [2] Человек милосердный, не имея возможности проявить милосердие, не должен отправляться в прошлое или должен пройти такую психологическую подготовку, которая позволит ему забывать о милосердии ради исторической истины. Ни у кого нет права обрекать человека на такую подготовку. Поэтому работы, направленные на «создание машины времени для исследования прошлого», «следует навсегда закрыть, как закрыты ныне любые опыты, угрожающие физическому, психическому и моральному здоровью личности». [3] Заявление опоздало. Существует способ достичь прошлого другими, во всех смыслах более экономичными средствами, и в том числе, избежать опасности не существовавших в истории, причинно-следственных связей. Речь идет о машине времени, основанной на эффекте гено-гипнотизма, позволяющей достигать, «погребенного под многими слоями текущей информации», слоя памяти известного как «память предков». [4] Гено-гипнотическое путешествие происходит в физическом пространстве мозга, в котором хранится не только память о генетической истории, но и событийная канва жизни человека и его предков. Путешествие происходит по генам, идущим от предков к их прямым потомкам. Гено-гипнотическое путешествие, которое бы использовало боковые ветви родства пока невозможно. В случае, если путешествие имеет определенную цель, необходимо, чтобы участник событий в прошлом и «хрононавт» были связаны линией прямого родства и, возможно, только по мужской линии. О хрононавтах женщинах ничего пока не известно. Считается, что гено-гипнотическое путешествие довольно безопасно, поскольку путешественник имеет дело не с овеществленным временем, как в случае с классической машиной времени, а с фантомами, хотя период реабилитации хрононавта может растягиваться на месяцы. Но и гено-гипнотическое путешествие сопровождается таинственными, до конца не осознанными еще явлениями, которые косвенно свидетельствуют о том, что из глубин «памяти предков» и исторического времени вместе с хрононавтами поднимаются на поверхность не исторические личности, хотя это тоже нельзя полностью исключить, и не цепочки событий, но какие-то элементы личностей, какие-то эпизоды событий. Человек, не имевший слуха, возвращается мастером игры на лютне, сдержанный и воспитанный человек – несносным задирой. В этом случае выход прошлого в настоящее, который осуществляется в обход «естественного течения истории» или «воли божьей», [5] не трудно будет локализовать, ведь он не выходит за пределы одного человеческого сознания. До тех пор, конечно, пока у хрононавта не появится сын, у сына свой сын. Но в поле единого времени они уже появились. И хрононавт, находящийся в настоящем, начнет наблюдать, как через его сознание идут фантомы прошлого и будущего.

Георгий Шах. Берегись, Наварра: научно-фантастическая повесть. – Георгий Шах. И деревья, как всадники: сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник А. Катин. — Москва: Молодая гвардия, 1986. – 320 с., ил. — (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 136-я.  

[2] Страница 143-я.

[3] Страница 143-я.

[4] Страница 141-я.

[5] Страница 109-я.

История межпланетной любви

Пехотный батальон галактической армии, расквартированный на Марсе. Солдаты, призванные со всех концов обитаемого мира. «В первых рядах стояли существа, имевшие по две ноги. За ними трехногие, четырехногие и так далее по возрастающей. В затылок им выстроились те, кто ползал, прыгал по-лягушачьи и перекатывался наподобие шаров. Позади всех оказался» «толстый косматый медведь», совершенно неразумный, «но в его густой шерсти обитала колония высокоорганизованных насекомых, составлявших коллективный разум». [1] Землян оказалось двое. Земляне считались хорошими солдатами, но отчаянными индивидуалистами. Призванные с одной планеты держались друг друга, а земляне могли подраться между собой на глазах у всего батальона. «Почему земляне такие разные? – спросил кенгуру. – Трудно даже поверить, что вы» «родились на одной планете. Вот у нас» «все одинаковые». [2] Землянам не нравится быть одинаковыми. Марс — самое место, чтобы показать свое отличие. Присутствие армии на Марсе как раз потеряло всякий смысл, поскольку исчез предмет раздоров. Войну начали марсиане из-за воды. «Все попытки наладить ее разумное распределение заканчивались безуспешно, дележка стала осуществляться силой оружия». Война «пагубно отразилась не только на почве, атмосфере и растительном мире планеты, но и на численности местного населения». «Противоборствующие силы» «прибегли к импорту военной силы с других планет Галактики». [3] Появление галактических армий не принесло ни воды, ни новых марсиан. Через некоторое время война уже шла на безводной, никем не населенной планете. Марсиан, однако, погубила не война как таковая, и не засуха, и не экологический кризис, а телепатическое ружье, [4] созданное марсианами себе на погибель сверхточное, универсальное и разумное, способное читать мысли и сопереживать, оружие. Таковым, правда, оно становилось в надежных солдатских руках. Солдат Иван, призванный на Марс откуда-то из-под Минска, и последнее, поскольку остальные были все-таки запрещены из-за  способности не промахиваться, телепатическое ружье полюбили друг друга. Их любовь не была бескорыстной, — Иван рассчитывал с помощью ружья вернуться домой, а ружье надеялось повоевать как в былые годы и не только, если бы Иван захотел, на Марсе, но и на Земле, — но все равно это была любовь. Ружье, «как и всякое влюбленное существо», «верило», каждому слову своего кумира», [5] а в мысли его оно даже и не хотело заглядывать, так были убедительны слова солдата Ивана. И только оказавшись на Земле оно поняло, как жестоко обманулось. Любовь Ивана не пережила межпланетной транспортировки. Иван оправдывался тем, что телепатическому ружью не место на Земле: «горя на этой планете и без тебя хватает». [6] Но он, кажется, не смог разубедить себя в том, что поступил с телепатическим ружьем не очень хорошо, и перенес все свое раздражение на земляка, с которым вернулся с Марса, только тот был с Западного побережья. Земляне недружные – вся Галактика знает.   

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Телепатическое ружье: научно-фантастический рассказ. – Листья времени: фантастические рассказы и повести. Составитель Е.А. Дрозд. — Москва: Молодая гвардия, 1990. – 480 с.

[1] Страница 39-я.  

[2] Страница 46-я.

[3] Страница 41-я.

[4] Страница 37-я

[5] Страница 53-я.

[6] Страница 58-я.

Второе ядро человечества

Человечество стало слишком большим, расплылось: десять миллиардов названий, которые выпускают книжные издательства «на Земле и других планетах, населенных человеком», «причем третью часть этой книжной лавины составляют новые произведения», [1] не могут скрепить человечество в одно целое. Исчезла уверенность в том, что чтение – это особенность человечества, как до этого человечество распростилось с уверенностью в том, что только оно обладает обликом человеческим, может говорить на языке, подобном человеческому, может пользоваться техникой, равной той, что создана человечеством. На словах не признавая, что чтение перестало быть одним из его основных признаков, человечество признало на деле, что не чтение, а содержание чтения является его признаком, поскольку «возникла опасность, что в результате неконтролируемого выбора люди будут проходить мимо значительной части того, что издавна принято называть золотым фондом литературы». [2] Человечество принялось составлять списки обязательной к прочтению литературы, самый оптимальный из которых насчитывал пятнадцать тысяч томов. [3] Человек, если согласится засвидетельствовать свое человеческое достоинство чтением книг из этого списка, потратит жизнь. Но человек и живет для того, чтоб засвидетельствовать себя человеком. Пусть свидетельствует чтением. Список ранжирует людей по степени их приближения к идеалу, а идеал — это тот человек, который должен список одолеть. Пусть чтение свидетельствует о возрастании человеческого в человеке. Список ранжирует не только каждого отдельного человека, но все человечество, делит его на внешнее, которому все равно что читать, и внутреннее, которое читает книги из списка. Пусть чтение свидетельствует и о существовании избранного человечества, ядра, знание о котором поддерживает единство человечества. Но список хранил в себе изъян: богатства, накопленные человечеством к середине третьего тысячелетия нашей эры, позволяли составить еще один и, может быть, не один, равный по качеству список книг. Список возник в результате негласного соглашения знающих людей, договорившихся предать забвению все, что могло бы поколебать его положение сердцевины человечества. С этим не все были согласны, но им ничего нельзя было делать, ведь желание «вернуть человечеству утраченное», — намеренно забытое — «им сокровище», могло «вызвать неконтролируемый процесс извлечения из лабиринта сотен и тысяч забытых произведений, что неминуемо бы привело к утере найденного равновесия, перечеркнуло результаты естественного отбора и огромной избирательной работы». [3] Для книг забытых остался только один путь, который мог привести их в будущее, это путь «мученичества», [4] на которое обрекли бы себя те, кто на обложках старых шедевров отважился бы поставить свое имя вместо имени автора. Произведение прошлого подвергалось «лишенному фантазии машинному переводу на современный язык», [5] правке, модернизации реалий, но в глазах знатоков оно все равно сохраняло свои качества. В список они попасть не могли. Но они могли, прикрываясь молчанием знающих людей, образовать второе ядро человечества.      

Георгий Шах. И деревья, как всадники: научно-фантастический рассказ. – Георгий Шах. И деревья, как всадники: сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник А. Катин. — Москва: Молодая гвардия, 1986. – 320 с., ил. — (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 13-я.  

[2] Страница 18-я.

[3] Страница 21-я.

[4] Страница 26-я

[5] Страница 17-я.

Демоны беспокоятся

Облик человека – самый надежный для Земли. Демоны, пребывающие сюда, не сразу получают его, пользуются приблизительным подобием. В это время демоны очень осторожны, в контакт с человеком стараются не вступать, а тех людей, которым не посчастливилось увидеть их в облике «псевдолюдей» или «загадочных человекообразных существ», [1] «которые под людей маскируются», [2] «нелюдей», «чужинцев», [3] стараются по цепочке мелких случайных событий спроваживать куда-нибудь подальше. Но поле случайностей подчиняется демонам не целиком, по некоторым цепочкам событий ходят только люди, удачливые люди, настоящие баловни случайностей, у которых «многое получается так, как хочется» им. [4] Пересечь их цепочки событий своими демонам удается, потому что событий изолированных не бывает, к каждому событию ведет своя дорожка. но перебить – не получается. Людей удачливых, да еще способных видеть демонов, совсем немного, с ними можно заниматься отдельно, потратить на них сил побольше, чем на других, и демоны прибегают к помощи человеческого недоверия ко всему, выходящему за рамки обыденности: даже достойный вроде бы человек может «утратить» «уважение коллектива после того, как страстно» «увлечется» «фантастикой», [5] что уж говорить о демонах. И как-то сама собой останавливается карьера, не складываются отношения с женщинами, народ за глаза начинает называть человека инопланетянином, отказывает рулевое управление в автомобиле. Всем хорош человек, но видит демонов. Отвернись, человек, не смотри! Хорошо, если это обычный человек, а если это участковый милиционер – то как не смотреть, не видеть? Врачи, конечно, не могут поступиться своей профессиональной честностью, они видят, что человек, видящий демонов, «психически» «безусловно» «здоров». [6] Видеть то, что не видят другие – свойство человека: Архимед «видел, что на тело, погруженное в жидкость, что-то там действует», Циолковский видел, сторожа видят то, что никто не видит, и в конце концов, иногда лучше увидеть то, чего нет, чем не увидеть то, что есть. [7] Демоны, конечно, не были бы демонами, если бы не воспользовались визитом человека к врачу, который по случайному совпадению оказывается еще и любителем древностей, чтобы не показать человеку древний череп, раскроенный мечом. «Череп в упор» посмотрел на баловня случайностей. [8] Череп, с точки зрения демонов, должен действовать тем сильнее на человека, что демоны уверяют его, будто они однажды обретут потерянный ими физический облик, а материя, из которой создан человек, «станет водой, землей, воздухом», но «только не человеком». [9] Но демонам никогда нельзя верить. Даже тогда, когда обеспокоенные беспримерной удачливостью человека, они выходят с ним на прямой контакт, нельзя определенно сказать, что это именно прямой контакт, а не контакт, опосредованный событиями, расположившимися на какой-нибудь кривой цепочке случайностей. Демоны беспокоятся о себе.   

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Поселок на краю Галактики: фантастический рассказ. — В книге: Поселок на краю Галактики: Сборник научной фантастики. Составитель О.Г. Либкин. Художник Г.Ш. Басыров. –  Москва: Наука, 1989. – 367 страниц с илл. – (Библиотека журнала «Химия и Жизнь»).

[1] Страница 73-я.  

[2] Страница 75-я.

[3] Страница 79-я.

[4] Страница 88-я.

[5] Страница 80-я.

[6] Страница 87-я.

[7] Страница 87-я.

[8] Страница 88-я.

[9] Страница 98-я.

Эфир

Уровень развития инопланетных цивилизаций высок настолько, что эти цивилизации стоят на грани превращения в союзы демонов. А сапиенсам осталось сделать три шага, чтобы стать демонами. Первый шаг: нужно перестать любить свою Землю. Цивилизации сапиенсов расположены на планетах. Все «мы», сапиенсы, «планетолюбы». Хотя зачем нам планеты, если «в межпланетном пространстве просторы неисчислимы, энергии полно, — ведь планетам достаются только миллиардные доли. Атомов мало? Атомы для тела можно добывать и на планетах, можно организовать круговорот атомов, в природе он есть». [1] Сапиенсы могут отказаться от Земли в пользу эфира. Возможности для этого есть. Их спасет табу. Сапиенсы установили для себя преграду, убедив себя, что «идея переселения в эфир просто неосуществима». [2] Сапиенсы, которые могут все, решили, что есть нечто такое, что решить они не могут. Так к ним возвращается система священных табу, о которой они забыли думать, но без которой их в любой момент затянет в эфир. Второй шаг: нужно перестать любить свое тело. И полюбить бестелесность. Эфир требует отказа от тела. Сделать это тем проще, что сапиенсы легко манипулируют своим телом, то копируя его, то низводя к матрице, то обращая в микро-тело. Отказавшись от тела, придется отказаться от своего разума, ведь все «главные осложнения» возникают из-за того, что сапиенсы унаследовали тело «от животных». [3] И это тело заправляет их разумом и в целом психикой. «Давно пора создать психополигон для создания новой психики», [4] которая могла бы существовать без «кнута» телесных и материальных стимулов. Сапиенсы подготовились к тому, чтобы отказаться от тела. А это значит, что запрет на переселение в эфир, они попробуют обойти с помощью бестелесности. Всемогущие цивилизации сами создают себе преграды, чтобы было что преодолевать. Третий шаг: нужно перестать любить свое время, а полюбить быстрое время. Отказаться от своего времени обычному сапиенсу очень тяжело. Но «пусть рядом будет два мира – с нормальным, медленно ползущим и тут же – с быстротекущим. Пусть для начала будет полигон быстротекущего времени. В нормальном, даже замедленном, будут жить рядовые сапиенсы». [5] «А в быстротекущее время мы переведем науку». Одна цивилизация с двумя временами – «житейским и исследовательским». [6] Сапиенсы ставили несколько экспериментов по изучению ускоренного времени. Все они привели к неожиданным, а точнее, к плачевным результатам: «вот пробовал я ускорить, получился застой». Получается только короткий результативный период, а за ним — «двадцать поколений жующих и молящихся». [7] Тем не менее сапиенсы готовы рискнуть временем, так же как телом. Хотя не готовы рискнуть Землей. А «география задает темп», [8] и, видимо, тело — на Земле оно такое. Пока любишь Землю, будешь любить время и тело. Земля держит. И не только сапиенсов — демоны тоже здесь. Ждут, чтобы сапиенсы улетели в эфир.   

Георгий Гуревич. В зените: научно-фантастический роман. Художник Г. Метченко. — Москва: Молодая гвардия, 1985. – 303 с., ил. — (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 284-я.  

[2] Страница 285-я.

[3] Страница 285-я.

[4] Страница 286-я

[5] Страница 286-я.

[6] Страница 287-я.

[7] Страница 184-я.

[8] Страница 184-я.

Фантастика — это наша жизнь

Писатели свойственное им двоемыслие распространяют на других людей. Или, точнее, именно писатели и распространяют двоемыслие. С одной стороны они «целиком» заняты «титаническим трудом по пропаганде идеи скорого и неизбежного контакта с внеземной цивилизацией», [1] а с другой стороны, в частных беседах, «авторитетно» они заявляют, что «никто к нам не прилетит», ибо «пуста Вселенная». [2] Совесть их нисколько не мучит, поскольку они уверены, что двоемыслие – это правило. И верно: писательское выступление, полное «малоубедительных гипотез», «путанных свидетельств очевидцев», и «всяких вольных домыслов», слушатели встречают так, будто «сам лектор присутствовал при высадке инопланетян», [3] хотя интересуют их «главным образом секреты литературного процесса да возможный размер гонораров». [4] Но почти у каждого из этих слушателей припасен свой собственный роман, посвященный контакту с инопланетянами, пусть похожий на роман писателя, так что это, собственно, не слушатели, а все те же писатели. Двоемыслие распространяется медленно, за пределами литературного круга оно почти не известно. Люди что мыслят, о том и говорят, а когда уж нельзя говорить – молчат. Молчание – не мысль. Для двоемыслия нужен талант. Если люди не имели дело с пришельцами, то и не верят в контакт, а если верят, то не больше, чем в кино, но если уж столкнулись с пришельцами или демонами, то демонам приходится прикладывать усилия, чтобы заставить их помолчать. Но они не могут заставить людей думать одно, а говорить другое. Избранных – да, могут. Книги, тем не менее, ставят демонов в сложное положение. Демонам нужны книги, написанные искренними, непредвзятыми людьми. Из книг демоны выводят закономерности, которые помогают им управлять мирами. Но демонам нужно и молчание, нарушение которого может повредить их замыслам. А книги, в конце концов, делают молчание ничтожным, ведь книга – это дело, такое же, как и преступление. Книга написана – преступление совершено, а все, что писатель говорит о книге потом или в связи с ней – это только слова, может быть, важные, но не имеющие веса книги. Демонам нравится выхватить книгу до того, как она попадет в печать, такие случаи известны, но не нравится писателям, которые не хотят писать только для неба — им подавай тираж. Именно демоны и придумали книжный дефицит прежнего времени, когда книга издавалась, но почти никому не доставалась. Для демонов ситуация осложняется и тем, что само присутствие демонов, да помноженное на недоверие окружающих, заставляет тех, кто видел демонов писать — свидетельствовать, оправдываться, доказывать, обвинять. Дневник, вызванный контактом, еще не книга. Но вот уже писатель, хотя о дневнике еще никто не обмолвился словом, — у писателей есть нюх на собратьев, — интересуется: «Тоже фантастикой балуетесь?» [5] Побалуешься тут. Мы ею живем.  

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Поселок на краю Галактики: фантастический рассказ. — В книге: Поселок на краю Галактики: Сборник научной фантастики. Составитель О.Г. Либкин. Художник Г.Ш. Басыров. –  Москва: Наука, 1989. – 367 страниц с илл. – (Библиотека журнала «Химия и Жизнь»).

[1] Страница 80-я.  

[2] Страница 82-я.

[3] Страница 81-я.

[4] Страница 81-я.

[5] Страница 81-я.

Книга — контакт

Каждую часть – они здесь и их нет — своего двойственного положения демоны тщательно оберегают. Многочисленные свидетели, говорят, что они здесь. «Конечно, ходят они по Земле невидимками или под личиной обыкновенных людей, приглядываются, дозреваем ли мы до космической связи», «сколько людей рвется в небо, сколько – за однопланетный изоляционизм. И сколько равнодушных, вообще не рассуждающих о будущем. А может быть, и сам» «главный куратор спиральной ветви, астродипломат, имеющий право выбирать время для переговоров», тоже «здесь». [1] Гордиться здесь нечем – «звездожители» умеют одновременно существовать в нескольких копиях, потом сводить все копии в одну матрицу, потом снова разделятся. Куратор, возможно, находится на всех планетах вверенной ему ветви одновременно. Но вещественных доказательств присутствия их нет: при тех способах перемещения в пространстве, которые используют демоны, «все лишнее» устраняется «автоматически». [2] На Землю прибывают только копии, которые овеществляются с помощью земных средств, а это значит, между прочим, что те, находящиеся за гранью человеческого разумения, возможности, которыми они любят человека удивить, есть уже возможности человеческие. И эти возможности могли бы демонов без труда улавливать, но демоны не улавливаются, и только по той причине, видимо, что за ними стоят мощные космические силы. Впрочем, известно об этих силах только со слов самих демонов. Демоны стремятся заявить о своем присутствии, но не являются сами, действуя через «литераторов – профессиональных рассказчиков», отметая политиков и ученых, чтобы не породить до времени «пророков», поскольку политикам и ученым люди доверяют, но выбирая именно «фантастов»: «пусть твои читатели не доверяют тебе», «пусть считают все выдумкой, пусть даже не обсуждают: было или не было». [3] Но не настолько не доверяют, чтобы не слушать, какая-то степень доверия нужна, а на самом деле – очень высокая, ведь в противном случае читатели не прислушаются к фантасту и не станут обсуждать будущее. «Рвутся ли они в такое будущее? Согласны ли заботы наши делить, не только открытия, но и заботы? Хочется ли им ломать голову над переустройством природы?» [4] Задача фантаста с точки зрения состоит в том, чтобы «споры возбудить», [5] а не свидетельствовать. А получается, вопреки демонским расчетам, что фантасты свидетельствуют и пророчествуют. Но тут уж ничего не поделаешь: можно сделаться совершенно невидимым и неслышимым, тихо работать с теми, кто вопреки своему счастью все-таки видит и слышит, но ничего не узнать, не получить никаких сведений, книг, и довести дело до того, что само имя демонов будет забыто, а с тем будет забыть и смысл присутствия на Земле. А можно вести какую-нибудь работу, но с риском, что те, через кого работа идет, приобретут вес выше расчетного, и станут пророками. И так произойдет контакт. В прямой физический контакт демоны вступить не могут. Вступят через фантастов. Или, точнее, вступили.        

Георгий Гуревич. В зените: научно-фантастический роман. Художник Г. Метченко. — Москва: Молодая гвардия, 1985. – 303 с., ил. — (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 302-я.  

[2] Страница 296-я.

[3] Страница 295-я.

[4] Страница 295-я

[5] Страница 296-я.