На Земле есть все

Время звездолетов закончилось, началась эпоха мгновенных перемещений в космическом пространстве и открылись цели, которые человек преследовал в космосе, а человек разыскивал человека и Землю, но предпочитал об этом не говорить. В прежнее время поиски человека скрывались за поисками так называемой разумной жизни, хотя стоило только раз взглянуть на них поближе, чтобы понять, о чем шла речь: роботы, отправлявшиеся на поиски разумной жизни, снабжались особыми программами, «на тот случай, если они где-нибудь застрянут. Роботы должны исследовать планету, на которой остаются, придавая главное внимание поискам жизни». Но жизни они никакой никогда не находили, поскольку «из той же программы роботам известно, что они не должны встретить здесь человека». Когда же они все-таки встречали человека, то не признавали его человеком, ведь человек остался где-то там, на другой планете, но, стремились к тому, чтобы  «произвести необходимые наблюдения», поймать человека, встретившегося им человека, и «препарировать» его. [1] Программа, согласно которой роботы не узнают человека, создавалась человеком, и она выдает его видение самого себя. Разумное существо с точки зрения человека населяет только определенные пространства, выглядит как человек, является «хозяином» и «умеет говорить». [2] Все это не согласуется с обстоятельствами, в которых человек был обнаружен. Противоречия между внешним обликом человека и его местом нахождения, между его положением в космической иерархии и зависимостью от роботов, снимаются роботами при помощи предположения о «галлюцинации», «псевдореальности», «бреде, рожденном при переходе». [3] Посчитав человека галлюцинацией, роботы снимают с него всю его человечность. Но точно так же, как роботы относятся к нему, человек относится к Земле. Сколько бы человек не открывал планет, похожих на Землю, единственной Землей для него остается только одна планета. Человек, неожиданно переместившийся на Землю с какой-то другой планеты, думает, что перед ним планетный фантом: «Невероятно. Чтобы все органы чувств так дружно врали…» [4] Не исключено, конечно, что фантом. Человек, подобно тому, как роботы прибегали к теории «бреда», обращается к теории конвергенции, составляющей «фундамент сравнительной экзобиологии»: по ее положениям «животные, обитающие в одинаковых условиях, должны походить друг на друга». [5] На других планетах можно встретить крабов, похожих на земных крабов, и стрекоз, похожих на земных стрекоз, но это не будут крабы и стрекозы в земном значении. Мы можем встретить Землю, но не можем признать ее Землей. «Неправильное звездное небо» [6] может еще примирить человека с Землей, ведь правильным может быть только то, в чем есть что-то неправильное. Но это убеждение лишь некоторых людей, которые убеждены, что мы все уже нашли – и разумную жизнь, и Землю. Но для этого можно было с Земли и не улетать.

[1] Михаил Пухов. Случайная последовательность: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 102-я.  

[2] Здесь же, страница 96-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 110-я.

[5] Здесь же, страница 109-я.

[6] Здесь же. Страница 114-я.

Будь счастлив. Забудь о монстрах

Эпоха, когда человек беспокоился о судьбах исчезающих видов животных, была вызвана тем, что человек осознал с животными свое родство, и перенес на них, мучившую его тревогу о своей собственной судьбе. Успешное распространение по всему космосу, изобилие новых форм жизни и работа генетиков сделали это беспокойство излишним. Теперь человек должен был беспокоиться не о том, чтобы сохранить тот или другой вид живых существ, а о том, чтобы прерывать существование видов по мере необходимости. По мере крайней необходимости. Но с этой необходимостью, человек, не вполне это осознавая, вернулся в золотые дни великой охоты, когда, только-только вооружившись огнестрельным оружием, он мог прерывать развитие популяций и даже видов, а имя свое вносить в списки великих охотников, которым посчастливилось сделать самый последний для вида выстрел. В новую, космическую эпоху охоты, охотники вернулись во всех своих исторических состояниях сразу – промысловик, спортсмен и «палач», [1] именно тот, кто по решению планетных или межпланетных органов управления ставит последнюю точку. Генетики, которые теперь могли занимать под свои потребности целые планеты, никогда не оставляли охотников без работы, хотя искусство генетиков достигло уровня, когда они могли в каждый новый вид живых существ закладывать время его существования. Случались ошибки — внутривидовые часы, которые должны были остановиться, вдруг заводились снова, как это произошло с монстрами, которых биоинженеры создавали для производства атмосферы на новых планетах. Монстры поедали минералы, производили кислород, размножались как инфузории, заполоняли планету, вытесняли людей, но атмосферу создавали, а значит, и биосферу. Приходила пора людям возвращаться, и часы монстров вроде бы начинали останавливаться, но возникали мутации, и монстры продолжили жить дальше. Да и кому захотелось бы покидать прекрасную планету, которую сам, своими зубами, когтями и кислородными порами обустроил. В таких случаях на выручку генетикам приходят охотники. Правда, несмотря на свой профессионализм, новые охотники отягощены были прошедшей историей, их преследовали фантомы из времени, когда человек переживал о судьбе исчезающих видов и в целом о живой природы. Нисколько не беспокоясь о биологическом существовании монстров, которых можно всегда восстановить, как только потребуется атмосфера на какой-нибудь другой планете, охотники беспокоились о забвении, которое может монстров накрыть. Охотникам, конечно, «забвение не грозит. Вы начертаете наши имена на стенах своих светлых строений – навечно, рядом с именами генетиков». «Или воздвигните памятник – один или несколько. Или придумаете что-нибудь еще. Но будете ли вы помнить, откуда взялся воздух в вашей светлой и доброй стране», населенной «миллионами счастливых людей». [2] Нет, конечно, вы не будете помнить, а если даже и захотите помнить – не сможете, потому что не сможете дышать воздухом, зная, что он создан монстрами. Точка зрения охотников. А счастливые люди забудут всех. Память и счастье несовместимы.       

[1] Михаил Пухов. Ненужное — уничтожить: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 62-я.  

[2] Здесь же, страница 68-я. 1

Там, за машиной

Эффект разумной машины основан на том, что машина, созданная человеком, используется другими разумами. Нельзя сказать с полной уверенностью, что машина разумна сама по себе, но можно сказать, что разум есть за машиной. Чем совершеннее машина, тем больше доказательств в пользу соседнего разума она приносит. «Телепатические системы управления» [1] открыли доступ к сложнейшей, даже космической технике, не только «астроантропам», которые не знают техники, но даже животным и птицам. [2] Первобытный человек, мыслящий образами, птицы и животные, мыслящие мечтами, подключаются к телепатическому управлению лучше, чем человек, которому приходится использовать лишний для телепатического управления шаг – слово. То, что к машине подключаются разумы животных и птиц, человек видит, он сам стремится соединить машину с птицами и животными для проверки как машин, так и для исследования разума птиц и зверей. Но к машине могут подключаться другие разумы и без ведома человека. Кто-то использует человеческую машину для исследования ее же создателя, хотя человек не перестает быть исследователем: пока кто-то разбирается в том, что такое человек, человек следит за машиной, как за свидетельством другого разума, и получает от нее информации больше, чем тогда, когда бы он думал, что в его отношения с машиной никто не вмешивается. Тихое, почти неслышное пение экранов, и дуэтом [3] и хором, предвещает контакт. «В контакте участвуют двое». [4] Плюс машина. Людям, которые не учитывают присутствие другого разума в машине, приходится нелегко. Но нелегко бывает человеку и тогда, когда он ясно понимает, что машина используется кем-то не только для того, чтобы удовлетворить бескорыстное любопытство, но и для того, чтобы прокатиться на счет человека. Да хотя бы по галактике. Целые цивилизации построили благополучие на том, что отказались от создания машины, посчитав, что «каждая цивилизация рано или поздно создает звездолет», [5] а значит, идет проторенным путем, и занялись развитием «специальных вспомогательных приспособлений», [6] позволяющих использовать чужую машину в собственных интересах. На взгляд человека это цивилизации «мотыльков», «бабочек-однодневок», [7] кружащихся над светоносным «фонарем» [8] технических цивилизаций, хотя он понимает, что эти мотыльки, тайно пересаживаясь с транспортных средств одной цивилизации на транспортные средства другой, первыми проходят по всему космосу. И они всегда первыми идут на контакт. Да, для того, чтобы постоянно двигаться, им приходится обманывать, и машины, и их владельцев, но достигнув цели, они всегда объясняются: вы были обмануты при помощи таких-то специальных приспособлений, [9] обман состоял в том-то и том-то, цель его была такая-то, а теперь счастливого пути – летите, но помните, что за машиной — мы.         

[1] Михаил Пухов. Нитка бус: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 41-я.  

[2] Здесь же.

[3] Михаил Пухов. Свет звезд: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 13-я.

[4] Здесь же.

[5] Михаил Пухов. На попутной ракете: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 31-я.

[6] Здесь же, страница 30-я.

[7] Здесь же.

[8] Здесь же, страница 29-я. c

Свойство видений Земли

На Земле видения обретают кровь и плоть, перестают быть видениями. Есть планетные свойства, которые, видимо, этому способствуют: во-первых, Земля – это «сложнейшая система биополей», [1] наиболее полно проявляющаяся, например, в земных лесах. Человек, которому удалось «настроить свое… биополе в резонанс с энергоритмом леса», [2] без труда осуществляет мечту о здоровье. На Земле видения реализуются, потому что все связано со всем, хотя сближения могут быть самыми неожиданными – пока еще никто не научился точно связывать отдельные участки планетного биополя в одну цепь: например, ноги могут болеть «к появлению летающих тарелок», и какой-нибудь землянин «без права и образования» начинает предсказывать то, что ведомо лишь летному начальству в соседней Галактике. [3] Следуя даже за древними инструкциями можно вместо ожидаемой скатерти-самобранки получить ковер-самолет. [4] Во-вторых, материализации видений способствует земное время, которое течет не из прошлого в будущее через настоящее, а из настоящего в двух направлениях – и в прошлое, и в будущее. [5] Вслед за временем в двух направлениях течет ответственность человека перед временами, [6] и память, которая «растекаясь по незримым ветвям, становится одной общей кроной», подобной биополю. [7] Мечта осуществляется как в прошлом, так и в будущем, ведь будущее и прошлое не только материально, оно пластично. Достаточно обладать только двумя этими свойствами, чтобы стать планетой осуществления видений в любой их форме, будь это мечта, иллюзия или простая галлюцинация. Но у Земли есть загадка, она состоит в том, что на ней вообще есть что-то еще помимо материальных объектов, ведь она, пусть с некоторой неточностью, материализует какие угодно продукты воображения. Известно, например, что даже такие хорошо связанные системы как леса одним приносят осуществление видений, а других оставляют с ними. Неточность, несвоевременность и необязательность осуществления видений порождает состояния, которые земляне переживают как голод — как физический, так и духовной, — при котором человек не может материализовать свои мечты, хотя все условия к этому существуют: время образует единую крону, биополя — сложную, но единую систему, а материальные ресурсы, включая осуществленные мечты, разнообразны и изобильны. Земляне делятся на голодных и сытых: соблазнительно считать первых источником для обращения мечты в реальность, а вторых – для ее подделок. [8] Голод – не источник, а следствие. Земля не смотрит на такого рода заслуги: одним она не дает ничего, будь он хоть трижды голоден, а другим только за то, что кольнуло в пояснице, — предоставляет материализованный неопознанный летающий объект.  

[1] Сергей Смирнов. Лесник: фантастический рассказ. – В книге: Сергей Смирнов. Без симптомов: фантастические повести и рассказы. Художник М. Лисогорский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 286 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 283-я.  

[2] Здесь же.

[3] Сергей Смирнов. На дворе – дрова: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 284-я.

[4] Сергей Смирнов. Самобранка (Почти сказка). — Здесь же, страница 266-я.

[5] Сергей Смирнов. Рукописи возвращаются: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 274-я.

[6] Здесь же, страницы 274-я и 275-я.

[7] Здесь же, страница 276-я.

[8] Сергей Смирнов. «Натюрморт с византийской чашей»: фантастический рассказ. – Здесь же, страница 253-я. Li

Космические видения

Человеку не удалось до конца разобраться со своим мозгом до выхода в дальний космос. Космос вынуждает мозг производить невиданные на Земле видения, которые синхронизируются в нескольких человеческих сознаниях сразу, что косвенно указывает на то, что у людей одно общее сознание на всех, и приближаются к границам материализации: «обман всех чувств – вплоть до осязания и мышечного чувства. Рука, протянутая к «призраку», не проходила сквозь него, но наталкивалась на предмет, и вдобавок надо было приложить усилие, чтобы сдвинуть его с места». [1] Видениями можно было жонглировать, отбрасывать их, передавать друг другу. В одном случае причиной видений были «летучие масла, выделяемые невесомыми спорами мхов». [2] Но точно такие же видения возникают и в пространстве близком к Солнцу: фантомы, возникающие здесь, тоже проникают в несколько сознаний сразу. Они тоже предельно явственны, почти материальны, а самое главное, они обладают своим собственным фантомным сознанием, «памятью, очищенной от эмоций», [3] и волей, которая воспринимается человеком как «монотонность» и «безжалостность». [4] Спасение от видений человек всегда находит на Земле. На всех космических кораблях и планетных базах звучат просьбы о «подготовке документов на увольнение» [5] и присылке спасательных кораблей, потому что ничто другое от фантомов не спасает. [6] Главное видение, которое производит мозг человека в космосе, это видение свободы. «Крохотный зонд, установленный в коре головного мозга каждого человека, в течение всей жизни был строгим цензором его мыслей». [7] Сначала зонд применялся для контроля поведения уголовных преступников и политических отщепенцев, но впоследствии он стал чем-то вроде прививки от неправильных мыслей и поведения. Жить с этим зондом мучительно. К счастью для людей, чем дальше от Земли и ее опорных пунктов, тем слабее зонд работает, и есть такие планеты, на которых зонды не работают вовсе. В отличие от других видений, которые могут выносить лишь прошедшие специальную подготовку хорошо загипнотизированные группы, [8] видение свободы приносит людям, уставших от постоянного контроля, наслаждение. Не удивительно, что видение свободы стало торговым продуктом, который, правда, подается не как свобода, а как Игра, и с изрядными предосторожностями, поскольку источником Игры является настоящая, незондированная свобода, как источником других видений стали споры мхов или солнечное излучение. Видение свободы, подобно прочим фантомам, синхронизируется в нескольких человеческих сознаниях сразу. Обретшие его, ищут тех, с кем они могли бы объединиться, и находят их в Игре. До пределов Игры никто представления о свободе не имеет.

[1] Сергей Смирнов. Кривое зеркало: фантастический рассказ. – В книге: Сергей Смирнов. Без симптомов: фантастические повести и рассказы. Художник М. Лисогорский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 286 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 228-я.

[2] Здесь же, страница 231-я.

[3] Сергей Смирнов. Перекресток на пути к Солнцу: фантастический рассказ. -Здесь же, страница 181-я.

[4] Здесь же, страница 185-я.

[5] Здесь же, страница 188-я.

[6] Сергей Смирнов. Кривое зеркало. — Здесь же, страница 230-я.

[7] Сергей Смирнов. Большая охота: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 233-я.

[8] Сергей Смирнов. Кривое зеркало. – Здесь же, страница 232-я.

Жить!

Gennadii Praskevich. Kot na dereveДва человечества — обычное и модифицированное — могли бы сойтись на детях, но не сойдутся. Потомки модифицированного человека, «смешиваясь с нами», обычными людьми, «получат от нас не самое лучшее», конечно, но «понемногу утеряют свои уникальные свойства», которые представляют опасность нашему существованию. Обычные люди могли бы молиться на «законы ассимиляции», [1] если бы их молитвы не были напрасными. На стороне потомков модифицированного человека «закон Каина», биологический термин, означающий, что «удвоение хромосомного набора, любая транслокация, любая достаточно крупная инверсия – все это ограничивает скрещиваемость». Между обычными людьми и модфицированными — стена. «Наши женщины будут продолжать рожать детей, но они будут уже другие» [2] – они будут детьми другого человечества. Никто не запретит нам любить этих наших других детей, которые будут первым поколением, исполнившим мечту родителей о том, чтобы дети были лучше их, но совсем не исключено, что кто-то, несмотря на все их прекрасные качества, не начнет их преследовать. [3] Скрывать свои качества они не смогут, их выдадут улыбка и взгляд, само их присутствие раскроет их, обычный человек всегда сможет понять, что перед ним другой. Другой человек, однако, не новость. Новость то, что он был создан в лабораториях. Обычное человечество время от времени произвольно рождает других людей, которых обычные люди отличают и воспринимают, например, как мессий. Но судьба мессий почти всегда печальна. Создатели модифицированного человека подумали над тем, чтобы судьба его потомков была основана не только на биологических закон, но и на военной поддержке. Движение другого человечества будет не обычным распространением вида, а движением скрытых армий, которые уже с первого дня сотворения другого человека сопутствуют ему. У другого человека с самого его рождения и у его детей есть «меч и щит». [4] Потомки первого другого человека попадают под защиту умеющих воевать бойцов сопротивления, — «они хорошо относятся к детям». [5] Но партизанам детей передают «последние друзья» модифицированного человека, сложившиеся в ходе подготовки и проведения генетического эксперимента. Они должны будут стать последним правительством обычного человечества и первым настоящим мировым правительством, все силы которого пойдут на поддержку другого человечества. Несмотря на то, что другой человек любит всех людей и обычных в том числе, «последние друзья» считают, что у него есть «родина». [6] И в любом случае родина есть у его друзей. Связь между биологией и геополитикой может принести утешение. Но в общем значение это уже не имеет. Процесс запущен, «отсчет новой эры начат», [7] скорее всего, начат. Все работает против человека, за исключением того, что против всех законов биологии, химии и геополитики он хочет быть живым.

[1] Геннадий Прашкевич. Другой: фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Прашкевич. Кот на дереве: фантастические повести и рассказы. Художник Ю. Гурьянов. –  Москва: Молодая гвардия, 1991. – 239 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 225-я.

[2] Здесь же, страницы 225-я и 226-я.

[3] Здесь же, страница 225-я.

[4] Здесь же, страница 161-я.

[5] Здесь же, страница 223-я.

[6] Здесь же, страница 196-я.

[7] Здесь же, страница 237-я.

Дальше без демонов

Gennadii Praskevich. Kot na dereveЧеловеку надо думать, как бороться с демонами, а он думает, как бороться с человеком. Видно, человека от демона уже сложно отличить.  Человек сам себе не нравится. И прежде всего тем, что спустился с вершин творения, оставил трон царя природы, стал вровень с животными – «все мы родственники по днк», [1] – и разложился внутри своего вида на тех, кто выше и тех, кто ниже. Человек падает, а достижения его растут, и вряд ли это мыслительный парадокс – скорее всего быстрее человеческих растут возможности природы. А это значит, что «нет смысла изменять мир», «изменять следует только человека», [2] у которого есть одно древнее свойство, ставшее в связи с изменением природы, главным его недостатком: «современный человек обладает слишком устойчивой наследственностью», он теперь выглядит «чуть ли не динозавром, недостаточно приспособленным для эффективной адаптации к резко изменяющимся, по его собственной воле, условиям существования». [3] Наука, правда, приняла обет не модифицировать человека, который как раз представляется для нее «достаточно податливым материалом», [4] но не может сделать этот обет общим человеческим  — есть страны, о которых принято думать, что это «нечто вроде Урарту и Шумера, жители которых еще не вымерли», [5] но готовы пожертвовать собой ради «другого» человека и «другого» человечества, освободить для него жизненное пространство, подготовить для него что-то вроде нового рая. Социальные эксперименты, которые здесь проводятся, кажутся совершенно непонятными сторонним наблюдателям, которые не знают, что они проводятся ради модифицированного человека, созданного местными генетиками, и направлены на то, чтобы хотя бы в границах одной страны освободить для него пространство. Техники, которые используются для выполнения этой задачи, вполне исторические, они много раз и по разным поводам применялись, но всегда давали сбой из-за того, что объявленные цели в конце концов уступали желанию человека существовать и дальше. Теперь же цель была существеннее, ведь другой человек уже существовал, при виде его все люди, кто бы они ни были, становились счастливы, как будто они воочию видели свое прекрасное будущее, «даже безумцы», а те, кто боролся за свою жизнь, «впадали в транс», складывали оружие и покорно брели в лагеря для перевоспитания вредных элементов. [5] Перевоспитание — это эвфемизм. «Политика сосуществования» другого человека и старого человека невозможна, поскольку ввергает «человечество в жизнь еще более полную опасностей и тревог», чем было раньше, отчасти потому, что у другого человека обязательно будут враги, «много врагов», [6] и политика сосуществования превратится в череду больших и малых столкновений между двумя человечествами. Модифицированное человечество одержит верх, но нет смысла создавать ему сложности. Речь идет о пересотворении человека: сначала должен быть рай, потом — история. И никаких демонов.

[1] Геннадий Прашкевич. Другой: фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Прашкевич. Кот на дереве: фантастические повести и рассказы. Художник Ю. Гурьянов. –  Москва: Молодая гвардия, 1991. – 239 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 204-я.

[2] Здесь же, страница 195-я.

[3] Здесь же, страница 208-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 162-я.

[6] Здесь же, страница 156-я.

Стадия: циклон

Sergei Abramov. Novoe plat'e koroliaУ русского писателя – «видного, заметного, гениального, талантливого» — «какая разница» [1] – есть демон. Откликается на простецкого «черта» — говорит, что в литературе ничего не понимает, душами писателей не интересуется, ну, так только, если подобрать что-нибудь для коллекции, — но хитер, видно, что «сапиенс», «философ» и «мыслитель», [2] «альтер эго» писателя, «только с хвостом». [3] Писатель, как всякий писатель, избегает штампов, но однажды все-таки не сдерживается и просит демона вернуть молодость. Демон отнекивается, говорит, что вернуть молодость в текущем времени он не в силах, но он может сделать так, что в этом времени писатель исчезнет, и снова станет молодым в своей молодости, но с некоторым опытом прожитой в будущем жизни. Настоящий замысел демона, впрочем, состоял в том, чтобы показать писателю, как было устроено демонское вращение вокруг его книг, как расставлялись люди нужные, как убирались ненужные, могущие книге помешать. Демонов, как известно, в нашем мире интересуют только книги. Книги свои писатель написал. Мощное вращение, которое сопутствовало им, стало затихать, из неудержимого вихря оно стало ничем не примечательным циклоном, о котором с некоторым сожалением говорят в телевизионных сводках погоды. Писатель начал подозревать, что вращение было умышленным, что люди, которые были рядом с ним, тоже умышленные, а некоторые – у писателя не находилось слов, чтобы правильно определить их место в своей жизни, – были «жандармские полковники». [4] Полет в прошлое подтверждает его подозрения: да, никто из тех людей, которые сопутствовали его жизни, не был случайным человеком – ни друзья, ни жена, ни домработница. Все, что было случайностью, а это часто были мгновения прекрасные, не состоялось. Вряд ли можно сомневаться в том, что управлением случайностями занимался лично демон писателя. Не зря же он не слышит просьб писателя оставить его с этими мгновениями, но волочит его все дальше и дальше, пока не возвращает в то мгновение, из которого изъял для путешествия. Задача демона состояла, очевидно, в том, чтобы предупредить недовольство писателя, усмирить его эгоизм, основанный на своем исключительном значении для книги, при котором остальные, включая демона, хотя на каждом шагу проговариваются в литературной эрудиции, здесь никто. В конце концов, вихрь затих, но конструкция, которая поддерживала книгу, сохранилась, ей надо как-то быть дальше, а писатель в своей жажде молодости уже решил было всех кинуть. Демон думает о себе тоже — он не один, демонов много, у них есть иерархия, — и ему нужна хорошая оценка. Писатель, попросив демона вернуть себя обратно, фактически поставил ему «отлично». И демон, так и быть, позволил ему думать, что первые повести писатель написал без его поддержки. [5] И конечно, лучшие повести. Ну так что – поработали славно.

[1] Сергей Абрамов. Новое платье короля: повесть. – В книге: Сергей Абрамов. Новое платье короля: фантастические повести. Художник М. Туровский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 364 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 363-я.

[2] Здесь же, страница 283-я.

[3] Здесь же, страница 314-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 362-я.

День седьмой

Gennadii Praskevich. Kot na dereveВращение – верный признак. Все вокруг летит, меняется, появляется и исчезает. Круговерть означает, что демоны работают над книгой. Демоны всегда устраивают вращение вокруг книги. Форма этого вращения историческая и культурная: для физика, живущего в научном городке, спрятавшемся в сибирской тайге, вращение переживается как «таинственная недовершенность сущего», [1] размазанность, непрорисованность даже целых участков неба, «на которых никто никогда не видел ни одной звезды». [2] Вращение происходит вокруг книги, написанной здесь же, в научном городке. Эта книга закрыла силу всемирного тяготения и открыла «силу всемирного давления». [3] Что-то или кто-то давит на городок сверху, заставляя предметы этого мира и, в том числе, людей изменяться, подчиняться и даже размазываться. Автор книги известен, не известен заказчик. Терминология, конечно, требует уточнения. Автор уверяет, что книгу заказывал ученый совет, ученый совет в этом не уверен, но и не обеспокоен – гравитационная постоянная осталась на месте, чашки не перестали падать и разбиваться. Однако вращение… Большинство быстро с ним свыклось и перестало замечать. Тому человеку, который его замечает, приходится нелегко: будь он автором – он стоял бы под оком дракона, лети он вместе со всеми – он не чувствовал бы движения, но он как будто летит с некоторой задержкой, сопротивляется. Он чувствует, как все крутится и меняется, и не чувствует, как меняется сам. Не мудрено, каждый день в городке – это день седьмой, возможно, последний день творения, когда бог должен сказать «хорошо». Но никто не говорит. И творение продолжается. Человек – в этот день самоуверенный в своих силах доктор наук, твердый сторонник Ньютона, и сегодня же он кандидат наук, верность которого Ньютону уже зыбка, и сегодня же он уже и не кандидат, а кто-то другой, Ньютона еще не забывший, но соглашающийся «молчать как рыба». [4] Молчание, как и вращение, указывает на присутствие демонов: чем больше вращение – тем больше молчания. Но молчание человека, возможно, вызвано тем, что он убедился в существовании силы всемирного давления. Он услышал разговор демонов, стоявших над всей этой круговертью, имена которых он в соответствии с обстоятельствами своей культуры понимает как имена Автора и Редактора. [5] Из разговора демонов следует, что научный городок, объятый вращением, это только книга в становлении. Книга, вокруг которой возникла область вращения и изменения, это книга в книге — основной, сюжетообразующий мотив. А жители городка — персонажи, с которыми многое можно делать без их позволения – переименовывать, переиначивать и даже вычеркивать по мере надобности. И те, кто подслушал верховных демонов, первые на вычеркивание: одного убрали из книги начисто, другого полностью изменили. Дорожат демоны только основным сюжетом.

[1] Геннадий Прашкевич. Виртуальный герой, или Бесконечное путешествие: фантастический рассказ. – В книге: Геннадий Прашкевич. Кот на дереве: фантастические повести и рассказы. Художник Ю. Гурьянов. –  Москва: Молодая гвардия, 1991. – 239 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 110-я.

[2] Здесь же, страница 111-я.

[3] Здесь же, страница 111-я.

[4] Здесь же, страница 119-я.

[5] Здесь же, страница 117-я.

[6] Здесь же, страница 118-я.

Маленький демон Сахары

Leonid Panasenko. Masterskaia dlia SikeirosaДемоны рядом. Пробираясь к человеку, они заселяют природные объекты — озеро Байкал, вулкан Стромболи, течение Гольфстрим, некоторые Айсберги и даже Смерчи, [1] — наделяют их сознанием, пробираются в дома, даже в скульптуры, оживляют их, хотя люди считают, что «ток жизни» в камень вносит мастерство скульптора, [2] в картины, хотя принято считать, что одухотворяет картину художник или тонкое, даже болезненное восприятие зрителя. [3] Но последний шаг демоны делают с помощью книги. Книга открывает перед демонами простор, наполненный сознаниями, ведь одно человеческое сознание связано с другим сознанием, а маленький демон Сахары, подвигший Антуана де Сент-Экзюпери на создание, как думают люди, сказки, добрался до каждого из нас. Маленький демон отправил писателя на одну из планет, которыми он управлял по ту сторону видимого мира, провел его по «мостику», [4] когда летающая машина писателя не смогла вернуться на аэродром. Демоны любят мостики. Книги — это тоже мостики. Скольких демонов они привели сюда! Демоны, правда, не пользуются одной книгой, но едва пробравшись на эту сторону, начинают изыскивать средства к написанию новой — захватывают и подчиняют писателей. Не сложно понять их ярость, жестокость и упорство, с которым они берутся за работу, ведь сами демоны книг не пишут, несмотря на то, что подчас обладают даром, знаниями и волей, а воли у них, хоть отбавляй, без которых книг не бывает, но как будто какой-то верховный демон запретил им самим писать книги. Один из обладающих своим демоном, разумных Смерчей, а разумных Смерчей известно только два, остальные – «дикари», судя по образной системе, к которой он прибегает, – «дыхание твое – нежный запах дыни и молока», «пушок на щеке персика – вот на что похоже прикосновение к твоей коже», «легкие перья облаков – волосы»», «руки твои – два теплых течения», [5] – общался когда-то со средневековыми поэтами, приближался к книге, но так и остался запертым в потоках воздуха. Все силы своего существа он обратил на любовь к земной женщине, хотя о катастрофах, которые постигали влюбленных демонов, он мог бы слышать еще в средние века. Он носил свою любовь во внутреннем коконе ветра по всему миру. Но его избранница оказалась меркантильной, хотя у нее было легкое воображение, и эгоистичной, хотя она знала интеллектуальную, требующую самоотдачи, работу, но о том, чтобы создать для своего демона книгу, даже не задумалась. Одной ненаписанной книгой больше. Одним свободным демоном меньше.

[1] Леонид Панасенко. С той поры, как ветер слушает нас: фантастическая повесть. – В книге: Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса: сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник А. Семенов. –  Москва: Молодая гвардия, 1986. – 271 страница с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страницы 94-я, 95-я, 96-я.

[2] Леонид Панасенко. Частный случай из жизни Атлантов: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 241-я.

[3] Леонид Панасенко. Итальянский пейзаж: фантастический рассказ. – Здесь же, страница 226-я.

[4] Леонид Панасенко. Мостик через ночь: фантастический рассказ. – Здесь же, страница 260-я.

[5] Леонид Панасенко. С той поры, как ветер слушает нас. — Здесь же, страница 134-я.