Archive for Ноябрь, 2018

Похищение душ

Пятница, Ноябрь 30th, 2018

Alan Mur. V - znachit VendettaИнформация, вокруг которой разворачиваются события революции, за неимением устоявшегося термина названной нами радиотехнической, является родом собственности, но это не информация интеллектуальная – не литература, не научные открытия, не изобретения. Это та информация, которую люди производят самою жизнью: их внешность, походка, состояние здоровья, речь, круг общения, особенности поведения, привычки, жесты, кулинарные предпочтения, одежда, что угодно, произведенное их телами, умами, характерами, связями – все это информация. Понятно, что сюда входит и их интеллектуальное поведение, но это только часть информации, которую они производят и часть самая ничтожная. С точки зрения справедливости то, что человек произвел, должно принадлежать ему до той поры, по крайней мере, пока он сам не решит с произведенным продуктом расстаться. Но эти простейшие представления о справедливости не распространяются на информацию. Информация при помощи разнообразных радиотехнических средств у человека немедленно изымается и присваивается. Нельзя сказать, что присвоение происходит безвозмездно, в обмен человек получает безопасность и встречный, компенсирующий отчасти его потери информационный поток, но в любом случае это изъятие принудительное и стремящееся к тому, чтобы стать полным. Изъятие человеческий информации приводит к снижению как ее производства, так и качества: люди снижают производство информации, большую часть времени проводя, например, за потреблением компенсирующего потока. Среди людей постоянно находятся, правда, те, кто живет так, будто за ними не наблюдают, их не снимают, их разговоры не записывают, а их информация принадлежит только им. И такие люди находятся не только среди людей недалеких, которые думают, что их унылая жизнь никому не интересна, но и среди высших чиновников, которые уверены, что защищены от сбора информации своим высоким положением или тем, что они сами собирают информацию: рецепторы устанавливаются «в спальнях у всех членов партии и даже у него…» [1] Общество перестало бы существовать, если бы таких людей не было. Несознающие себя альтруисты, полезные идиоты человечества, они в глазах наблюдателей — просто идиоты. Велико бывает разочарование этих счастливцев, когда однажды они оказываются перед бесстрастными видеомониторами: [2] «те, кто больше всех пострадает, — понимают меньше прочих». [3] Революцию, видимо, вызывает именно падение производства информации, хотя революцией все происшедшее трудно назвать: происходит замена одного сборщика информации другим. Народ получает три свободных, как ему кажется, дня от сборщиков информации, хотя «камеры наблюдения еще работают», [4] и за эти три дня он производит столько информации, что ею хватит покрыть десятилетия стагнации. Ожидается, правда, что вскоре произойдет замена принудительного порядка, который «порождает неудовлетворенность», [5] на порядок добровольный, когда люди добровольно установят в своих спальнях средства наблюдения. И эти ожидания более чем оправданны. Если кому-то приходилось смеяться над дикарями, запрещавшими себя фотографировать под предлогом похищения их душ, то теперь они узнали: пришла пора смеяться дикарям.

[1] Алан Мур. Дэвид Ллойд. V – значит вендетта: графический роман. Перевод М. Юнгер. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. — Страница 228-я.

[2] Здесь же, страница 256-я.

[3] Здесь же, страница 207-я.

[4] Здесь же, страница 220-я.

[5] Здесь же, страница 197-я.

Ты нормальный

Среда, Ноябрь 28th, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaНе каждому человеку так везет, как повезло одному практиканту космофлота: четыре мудреца — командир, учитель, друг и любимая — были с ним рядом в самые трудные минуты жизни — когда он прозревал, что он рыба, а точнее, птица, а еще точнее – змея. Или, другими словами, когда он открыл в себе способности животных, которые люди когда-то променяли на комфорт и возможности техносферы. Да, известно, что «мы тоже животные». [1] Но признавать это на словах – одно, а открыть в себе настоящую змею, способную определять температуру в тысячных долях градуса – это совсем другое. Да, известно так же, что до того как стать животными, люди были космическими существами. И это легко признавать на словах. Но когда выводишь потерявший навигацию космотанкер на правильный курс без всякого участия приборов, пользуясь именно космическим чувством пространства, то последствия могут быть самыми тяжелыми. На счастье практиканта командир, вместо того чтобы сообщить куда надо о «бесприборной навигации, осуществленной» «в условиях суммарных полей высоких напряжений», [2] соглашается с тем, что парню надо просто самому во всем разобраться. В это время, правда, «медицина научно обосновала недопустимость лишних расспросов пилотов, возвращающихся из тяжелых рейсов», [3] которым раньше приходилось молчать о выросшей у них внутри рыбе или змее, или соглашаться быть списанными. Несмотря на решение командира, молодому космонавту «было страшно. Страшно от сознания, что он перестал быть нормальным». [4] А нормальность – это все, и работа, конечно, прежде всего. Счастье, что есть такие командиры. И хорошо, что рядом есть учитель, уверенный в том, что у человека просто «пробудился инстинкт ориентации в пространстве», который «прорвался сквозь обычную, нормальную подавленность в сознание, в самоотчет». Гармония, конечно, была нарушена, «и это замечательно». [5] Хорошо, что у человека есть мудрый друг, который считает, что в его товарище пробудилось что-то вроде «рыбы в электрическом поле. Или птицы в магнитном». [6] И хорошо, что у человека есть мудрая любимая, а это фигура важнейшая, потому что чувство пространства проявляется на Земле в переживании сверхслабых электромагнитных полей. «Казалось, что кабели, провода, беспроводные лини электропередач – все, что густо оплетает человеческое жилье, кричало ему в ухо. В мозг: «Я здесь! Мы здесь!» [7] Он готов был бежать туда, «где нет энергоизлучений, нет реакторов, нет людей», [8] и от любимой тоже: «Зачем он ей нужен такой… ненормальный?» [9] Но излучения есть везде. Нельзя уйти от гроз, от «теллурических излучений», да просто от магнитного поля. [10] От электромагнитных полей не убежишь. Зато можно убежать от тех, кто тебя понимает. Они здесь. Но даже, если бы их не было, помни: ты нормальный.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 88-я.

[2] Здесь же, страница 82-я.

[3] Здесь же, страница 83-я.

[4] Здесь же, страница 84-я.

[5] Здесь же, страница 89-я.

[6] Здесь же, страница 82-я.

[7] Здесь же, страница 84-я.

[8] Здесь же, страница 91-я.

[9] Здесь же, страница 85-я.

[10] Здесь же, страница 91-я.

Тишина и Шум

Вторник, Ноябрь 27th, 2018

Alan Mur. V - znachit Vendetta6 ноября 1998 года в Англии началась первая в истории революция, поставившая в центр событий не вопрос о собственности или власти, а вопрос о контроле, распространении и сборе информации. Поскольку средства, при помощи которых осуществлялись контроль, распространение и сбор информации были в основном радиотехническими, то и революцию эту можно назвать великой английской радиотехнической революцией. В одночасье перестали существовать полицейские дивизионы «Ухо» и «Глаз». Народ, привыкший к тому, что голосом в стране обладает только правительство, воспринял сообщение некой неизвестной радиостанции, объявившей три дня свободы от средств наблюдения, как прямое правительственное распоряжение: «правительство ее величества с радостью возвращает вам. Своим верным подданным, право на личную жизнь». Три дня за вами не будут наблюдать». «Ваши разговоры не будут прослушиваться». «И единственным законом для вас будет закон «делайте, что хотите». [1] Подданные, «раз нас никто не видит», [2] обратилось, хотя и с долей осторожности, к занятиям, о которых все уже и забыли мечтать – к воровству и грабежам, к древнему искусству злобных граффити и сексу. Однако радиотехническая революция не только освободила подданных от средств наблюдения, она, а на это внимание обратили сначала только знающие люди, освободила их от информационного шума, поскольку правительство не только собирало информацию, но и распространяла ее. А это значит, что в значительной степени оно собирало ту информацию, которую и распространяло: «наши правители не слышали голоса народа уже много поколений», [3] потому что они слышали только самих себя. Тишина, хотя ею и принято обычно восхищаться, на самом деле вещь мучительная и опасная, иначе на борьбу с ней правительство ее величества не тратило бы такие средства. Правительство не терпит тишины, потому что тишина есть пустота. «Как моя страна выдержит тишину?» [4] Скорее всего, просто не выдержит. Кажется, что годы молчания приучили людей полагаться только на тот шум, который издает правительство. Конечно, «кто-то не выдержит и начнет протестовать, но ведь это будет просто глас вопиющего в пустыне». [5] Но этот глас, однако, будет раздаваться не под покровом информационного шума, а в полной, настоящей тишине. «Громкость звука относительна – по сравнению с предшествующей ему тишиной чем более полным было молчание, тем больший шок вызовет внезапный грохот». [6] Да просто человеческий голос. Трех дней по замыслу революционеров должно хватить для того, чтобы сделать тишину. Правительство надеется на то, что после того как «Англия немного побудет наедине с собой», «связь восстановится» и «бунт прекратится». [7] В свою очередь заговорщики рассчитывают, что установится новый «истинный» и «добровольный порядок», [8] который отменит единственного производителя шума, но создаст множество производителей, каждый из которых свободно начнет производить шум для себя. И для других.

[1] Алан Мур. Дэвид Ллойд. V – значит вендетта: графический роман. Перевод М.Юнгер. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. Страница 187-я.

[2] Здесь же, страница 188-я.

[3] Здесь же, страница 194-я.

[4] Здесь же, страница 189-я.

[5] Здесь же, страница 194-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 196-я.

[8] Здесь же, страница 195-я.

Долг человеческий

Воскресенье, Ноябрь 25th, 2018

Stiv Orlando. Zov LodochnikaДолг человеческий – признавать за другими существами разум. Здесь, правда, кроется немалая сложность, поскольку, признавая разумным какое-либо существо, человек одновременно признает его человеком. Признать другой разум человек может только в той мере, в какой существо, претендующее на признание его разумным, может включиться в человеческие отношения. Сама по себе способность мыслить мало чего стоит. Долг разума происходит из того, что человек тоже когда-то был признан разумным. Атланты, вышедшие на сушу в поисках новой среды обитания, увидели только проблески разума в троглодитах, несмотря на то, что в биологическом смысле атланты и троглодиты были близкими видами: у них была «сходная структура скелета и мышц, хотя кости и ткани атлантов, несомненно, гораздо прочнее». [1] У троглодитов была удивительная способность адаптироваться к любому климату, которую атланты находили и в себе, хотя способность к адаптации атлантов была основана в первую очередь на технике, а не на биологии. Троглодиты обладали при этом только начатками самосознания, поскольку атланты не могли и вообразить совместную жизнь с этими существами в одном обществе, несмотря на то что троглодиты «чрезвычайно социальны и обладают зачатками понимания власти и веры. Они создают орудия труда и предметы примитивного искусства, формируют семьи и охотничьи отряды. Они могут быть миролюбивыми созданиями». [2] Все это могло означать, что атланты могли в чем-то сотрудничать с троглодитами, хотя их способность к  самосознанию признавали только некоторые атланты. Однако первая атлантическая власть, которую обрели троглодиты, увидела в этом народе только «величайший возобновляемый ресурс суши», именно источник «труда», «секса» и «еды». [3] Атланты несут ответственность за власть амфибий в большой, но только в некоторой степени, поскольку она составилась из тех, кто сбежал из атлантических биологических лаборатории. Бывшие «лабораторные рыбки» объявили себя богами и вождями троглодитов, то есть человеков, [4] понимаемых здесь в узком, видовом смысле слова. Однако амфибийная власть, хотя и была трагической случайностью, но могла стать началом поколений властителей, способных обитать в двух средах, в воде и на воздухе, поскольку атланты бредили генной терапией и видели в амфибиях возможность закрепиться на суше. Второй путь, при котором они могли бы составить с троглодитами одно общество, был закрыт для них в силу только некоторой разумности обитателей суши. Но атланты могли двинуться и другим путем, идя не от разума к обществу, а от общества к разуму, если уж способность жить в обществе – это главный признак разумного существа. Людям уже приходилось признавать другие существа разумными, так они признали разумными своих предков. которые не были вполне людьми в сравнении с современным человеком. За свою разумность троглодитам, оказавшимся под властью амфибий, пришлось заплатить немалую цену. Но ведь и те, кого разумным может признать человек, тоже заплатили эту цену.

[1] Стив Орландо. Артем Траханов. Прибой: Зов Лодочника. — Санкт-Петербург: Комильфо. 2015. – 168 страниц. — Номера страниц не указаны. Читатель должен размечать их самостоятельно. — Страница 58-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 85-я.

[4] Здесь же.

Лунные собаки

Суббота, Ноябрь 24th, 2018

Evgenii Voiskunskii. Isai Lukod'ianov. Nezakonnaja planetaТому, кто отрицает наличие разума у собак, приходится признавать у них сверх-разум. Держать собак на Луне запрещено, но «кто-то из космонавтов» все равно завез их туда. [1] Дисциплина в Космофлоте соблюдалась, но не настолько, чтобы космонавты отказались от некоторой фронды правилам и расписаниям. «На Земле собаки чуют хозяина на большом расстоянии, более того – они точно знают время его прихода». [2] Однако лунные собаки знают точное время прибытия звездолета, на котором летит человек, подкармливающий их колбасой. Признавая наличие разума у собак и разума близкого по своим свойствам человеческому, должно будет согласиться, что собаки просто понимают человеческую речь, знают фамилию своего товарища, могут определять время, пусть с большей погрешностью, чем это делают люди и, может быть, умеют читать табло лунного космопорта. Отрицание же собачьего разума ведет нас к признанию собачьего сверх-разума: или к тому, что звездолеты пахнут колбасой, а собаки чувствуют этот запах за сотни тысяч километров, да еще и через безвоздушное космическое пространство, или к тому, что они подсоединены к «мощному каналу информации», [3] о котором какое-то представление дают явления «телепатии», «телеодорации» и «дальней биологической связи». [4] Проще, конечно, согласиться с существованием у собак разума, чем с тем, что у них есть все эти способности, но о зависимости между разумом и сверх-разумом свидетельствует и положение человека. Человек окружил себя слоем приборов и механизмов, которые стали «продолжением наших рук и ног». [5] Без помощи машин человек и шага бы не ступил в космосе. Правда, «мы расплачиваемся за это потерей полезных инстинктов. Мы забыли про свои природные анализаторы, разучились ими пользоваться, не умеем включать и выключать их по своему желанию. Мы перестали доверять самим себе. К чему, если есть приборы?» [6] Речь, разумеется, не об обычных человеческих способностях и инстинктах – с ними все в порядке, — а о сверх-инстинктах, таких, например, как способность чувствовать возмущение ю-поля на Юпитере, а с ними вместе о сверх-разуме, который позволил бы анализировать космическую обстановку в условиях отказа навигационных корабельных систем. Человек мог бы однажды почувствовать себя в космосе так же свободно, как он чувствует себя на Земле, если бы обратился к способностям, которыми природа отказывается его снабжать из-за господства разума, но которыми при этом она «так щедро одарила низшие виды». [7] Понятно, что уже сейчас человек мог бы избавиться «от многих механизмов, если они не нужны абсолютно», [8] И это не очередное восстание против машин, а по сути дела долгая программа приспособления к новой среде обитания. Хотя, если это так, собакам, а на их сверх-инстинктах основана уверенность в успехе этого приспособления, еще долго придется ждать признания себя разумными существами.

[1] Евгений Войскунский. Исай Лукодьянов. Незаконная планета: научно-фантастический роман. Художник Н. Лавецкий – Москва: Детская литература, 1980. – 272 страницы, — страница 67-я и 68-я.

[2] Здесь же, страница 68-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 75-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 74-я.

[8] Здесь же, страница 75-я.

Два тела поэта

Пятница, Ноябрь 23rd, 2018

Gennadii Gor. KumbiВозможность перенесения «личности» или того, что принято называть «я», с одного материального носителя на другой, открытая учеными Института Пространства и Времени, работавшего при Пулковской обсерватории, и особенно возможность включения личности в мыслимые, концептуальные структуры привели к нарушению баланса, существовавшего между телом и личностью, к нарушению гармонии и к появлению объектов, которые, во-первых,  обладали личностью и воображаемым телом, и которые, во-вторых, пользовались вещественным телом и воображаемой личностью. Был утерян контакт между вещью и личностью. Встречаясь, они уже не могли решить самых простых общих задача, которые, правда, осложнялись взаимными подозрениями. «Прошу быть корректным, — сказал робот. – Надо уважать вещи». [1] Но надо уважать и воображаемые сущности: если эта сущность заказывает кофе, то нужно принести кофе, а не куриный бульон. Пусть речь идет только о словах, но слова, составляющие природу концептов, как раз важнее для воображаемых сущностей всего другого. Можно, впрочем, сделать уступку своей сущности: «какая разница – бульон, чай, кофе… Особенно, если ты на Венере». [2] Особенно, если ты концепт. Но нельзя сделать уступку прежней гармонии или, яснее, сущности человеческой. С этой сущность покончено. «Бог знает для чего этим роботам придавали сходство с людьми! Конструктору и кибернетику давали в помощники художника или скульптора, чтобы приобщить их к современности, что ли? Художник старался изо всех сил, не хотел отстать от века. И все равно отставал». [3] Он придавал роботам облик персонажей Рембрандта, но этот облик не соответствовал сложившемуся положению вещей. Из возникшей дисгармонии, если забыть, что она была создана намеренно ради исследования дальних пределов космического пространства, в которые могли проникнуть только мыслимые сущности, выгоду извлекли только поэты. Веками поэтов тревожило их тело. Теперь поэты могли передать свою личность роботу и получить второе тело. В эпоху господства математики и других точных наук, несмотря на общее благоговение перед поэзией как таковой, мир по-прежнему не испытывал никакого пиетета перед поэтом во плоти. Поэта могли запросто запереть в чулане, где он «пылился со всяким хламом». [4] Потом, нисколько не заботясь о его самочувствии, его могли выпустить из узилища и выставить на сцену. А кое-как выслушав, снова запереть в чулане под тем смехотворным, но излюбленным предлогом антропоцентристов, что поэт — робот, металлическая или деревянная марионетка, в конце концов — «потому что он вещь». [5] Пусть будет поэзия его прекрасна. К поэзии нет никаких претензий. Они есть только к самому поэту. И при малейшем ослаблении авторитета, например, Института Пространства и Времени, создавшего второе тело поэта, поэта и вовсе отправляли в утиль. Погибал поэт… Но погибала только одна, металлическая его часть. А поэт-человек продолжал здравствовать, писать стихи и сотрудничать с кибернетиками.

[1] Геннадий Гор. Кумби: Научно-фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Гор. Кумби. Странник и Время: Научно-фантастические повести. –  Москва: Молодая гвардия, 1963. – 272 страницы с иллюстрациями — (Фантастика. Приключения. Путешествия.) — Страница 38-я.

[2] Здесь же, страница 39-я.

[3] Здесь же, страница 38-я.

[4] Здесь же, страница 10-я.

[5] Здесь же, страница 12-я.

Безымянная структура в космосе

Среда, Ноябрь 21st, 2018

Gennadii Gor. KumbiЛегкость, с которой русские ученые научились изымать у человека его личность, граничит с той легкостью, с которой гардеробщик забирает у этого же человека пальто и шляпу. «Тут почти то же самое, с той разницей, что ты оставляешь не пальто и шляпу, а только самого себя». [1] «Личность», «я» или «ты сам» требуют пояснения. Личность – часть накопленной человеком информации, которая говорит ему, что он такой-то, а не другой человек, включая сюда память и тело. Понятно, что и память, и тело можно сдать на хранение без потери для «я». Но если личность переселяется в некий концептуальный объект, «нечто вроде литературного персонажа, вымышленного человека, с той только разницей, что его создали не на бумаге, а в реальности», и эта «искусственная модель» сделана «не из слов, а из материала, хотя, может быть, и не более прочного, но более вещественного», [2] а значит, у этого персонажа есть и своя личность, и свое тело, то приходится подумать о том, чтобы переселяться без них. Или, другими словами, внутри человека есть какая-то структура, которая продолжает существовать и тогда, когда у него нет ни памяти, ни тела, ни личности, но которая при этом распознает их как свои собственные. Как показывают эксперименты, проводившиеся в Институте Пространства и Времени при Пулковской лаборатории, эта структура, окруженная концептуальной памятью и таким же телом, начинает осознавать себя как литературный персонаж, существующий на самом деле, но по возвращении обратно, обретая свои память и тело, возвращает и свою прежнюю личность. И опыт, приобретенный в теле выдуманного персонажа, она понимает как новый опыт старой личности. Наиболее важная часть опыта состоит в том, однако, что эта структура, для которой у русских ученых не было еще термина, может существовать без тела, поскольку тело литературного персонажа воображаемо. Существование без тела переживается безымянной структурой как жизнь в  «безгравитационной среде», когда постоянно ищешь точку опоры и не находишь ее. «В такие минуты вспоминается дорога, поляна в лесу, горы, пол, все, на чем можно стоять». [3] Человеческое тело, однако, не единственная оболочка для безымянной структуры – есть ещё космическая цивилизация, огражденная стенками космолетов, сделанных «из сверхпрочных материалов». [4] И когда эта стенка разрушается метеоритом, безымянной структуре кажется, что концептуальное тело не беда, можно обойтись «гравитационным поясом» и воображаемым тяготением, потому что за стенками космолета настоящая «бесконечность, бездна, провал, невообразимо огромное ничто». Тут, «если не справятся с пробоиной, фантазия не поможет». [5] Однако у русских ученых другое мнение на этот счет: безымянная структура нужна им для того, чтобы как раз проникать в области вселенной, в которые не смогут проникнуть никакие материальные объекты.

[1] Геннадий Гор. Кумби: Научно-фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Гор. Кумби. Странник и Время: Научно-фантастические повести. –  Москва: Молодая гвардия, 1963. – 272 страницы с иллюстрациями — (Фантастика. Приключения. Путешествия.) — Страница 34-я.

[2] Здесь же, страница 32-я.

[3] Здесь же, страница 40-я.

[4] Здесь же, страница 42-я.

[5] Здесь же, страница 41-я.

Супер-молекула

Суббота, Ноябрь 17th, 2018

Gennadii Gor. KumbiЧеловеческое общество – это супер-молекула, а человек в ней – атом или, поскольку назвать себя атомом не каждый отважится, посредник. Да и посредником себя не всегда удобно называть. Однако по существу своему человек является звеном в цепи, состоящей из многих других, самых разнообразных по своим свойствам звеньев, только часть из которых – люди. Человеческим обществом эта супер-молекула называется в силу человеческого эгоизма, поскольку человеку кажется, что он в ней главный — думающий и говорящий. Но стоит только человеку достичь взрослости, когда он проявляется в супер-молекуле, как он ясно видит, что он посредник атомного уровня. Обучая, например, «новую, только что выпущенную из производства машину искусству перевода», человек сразу обнаруживает себя «как бы посредником», поскольку ему приходится самому обучаться переводу у другой «и очень опытной машины». [1] Одновременно каждая из машин является посредником между древними цивилизациями, языком которых они владеют, и человеком. Силой, позволяющей атомам объединяться в одну супер-молекулу, служит язык. Машина – это язык, человек – это тоже язык – поэтому они могут установить между собою связь. «Человек окружает себя миром звуков для того, чтобы воспринять и переработать в себе мир предметов. Каждый народ обведен кругом своего языка», [2] а это значит, что он может быть включен в супер-молекулу, через посредство человека, который прикрепится к нему. Для того чтобы прикрепиться к новой, открытой в космосе, цивилизации супер-молекула создает особую молекулу внутри себя, — Большой мозг, — способную взять на себя «обязанности тоже в своем роде посредника, но не между древними и нами, а между Землей и далекой планетой Уазой». [3] Прикрепляться к двум другим атомам – это общее свойство атомов, входящих в супер-молекулу. Оно проявляется, например, в посредничестве человека между рабочим и свободным временем: агрофизик в свободное время занимается архитектурой, и проектирует комплекс агрофизической лаборатории, [4] а музыку, в которую укутана лаборатория, сочиняет пчеловод, «здешний Моцарт». [5] Даже Большой мозг будет посредником только между двумя, хотя и очень большими объектами – между земной и инопланетной цивилизациями. Однако, если бы это свойство было исключительным, супер-молекула представляла бы собой бесконечную простую цепь. Но сложность ее необыкновенна. Некоторые атомы могут создавать значительное большее количество связей, чем две. Находятся люди, которые, «зная множество древних и забытых языков», прикрепляются еще и к современности, следят «за всем новым и интересным, что появляется в жизни общества, в быту, в науке, в технике и искусстве», хотя и отдают предпочтение «архитектуре и музыке». [6] Вокруг таких атомов возникают узлы, например, «лаборатории математической лингвистики», [7] придающие супер-молекуле силу, благодаря которой она стремится уже к тому, чтобы включить в себя растения, камни и звезды.

[1] Геннадий Гор. Кумби: Научно-фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Гор. Кумби. Странник и Время: Научно-фантастические повести. –  Москва: Молодая гвардия, 1963. – 272 страницы с иллюстрациями — (Фантастика. Приключения. Путешествия.) — Страница 28-я.

[2] Здесь же, страница 29-я.

[3] Здесь же, страница 28-я.

[4] Здесь же, страница 26-я.

[5] Здесь же, страница 27-я.

[6] Здесь же, страница 26-я.

[7] Здесь же, страница 25-я.

Неодушевленный русский поэт

Пятница, Ноябрь 16th, 2018

Gennadii Gor. KumbiРазделение и использование получившихся в результате частей есть основной русский способ действия, чего бы это действие ни касалось. Детей они селили в детских городках, сведя общение их с родителями к ничтожным и редким контактам, ради того, чтобы родители получили простор для творчества, для простора идей. Детские городки находились под властью антропоцентризма, который видел человека не только стоящим в центре мироздания, но понимал его нераздельным, до конца еще непознанным и, может быть, вовсе непознаваемым существом. У человека могла быть душа. Родители отрицали антропоцентризм, видели человека не только способным к разделению, но и к тому, чтобы эти свои части использовать для составления новых сущностей. Одновременно они отрицали душу, как нечто такое, что содержит в себе упрек, именно боль, и может сдержать работы по разделению и перераспределению человека. Оправдание родителей – вечность, которая потребовалась для того, чтобы достичь Уазы, первой планеты, известной землянам, населенной разумными существами. Русский поэт Алик стал первым опытом перераспределения  сознания и тела: внутренний его мир был взят у другого русского поэта, а тело – у театральной марионетки. Тело было уступкой школьному антропоцентризму, поскольку Алик был подарен школьникам учеными, работавшими в Институте Пространства и Времени при Пулковской обсерватории. Участь Алика незавидна: большую часть своей жизнь он проводил взаперти в чулане, хотя, когда получал возможность говорить, он потрясал слушателей прекрасными и глубокими творениями. А потом снова отправлялся в узилище. С точки зрения педагогов-антропоцентристов, у него были тело и сознание, но у него не было души. «Он мог только читать стихи, превращая в поэму весь мир, самого себя и нас». «Это плакало и смеялось человеческое сердце, как в древней сказке замурованное в бездушную оболочку – в дерево или в камень. Это плакал и смеялся мир вне и внутри каждого из нас». «Затем он погружался в сон, сам превращался в вещь. И возле него была тишина» «неподвижная тишина вещей, тишина полного небытия». [1] «Большой аналитический мозг», [2] созданный учеными Института, тоже обходился без души, ведь у него есть «интеллект», «логика», «умение вникать в сущность самых сложных явлений», [3] и даже без тела: «зачем ему человеческая внешность, а тем более божественная? Он и без того умнее и прекраснее любого божества. У него, может быть, нет ни лица, ни тела». [4] Вся наука, родители, а это почти одно и то же, предполагали, таким образом, существование неодушевленных предметов. Загвоздка состояла в том, что словарь планеты Уазы, с которой человечество решило установить контакт, не знает понятия «неодушевленных предметов». Мысль, что «планета Уаза живое существо», казалась им абсурдной. [5] Иначе пришлось бы выпустить Алика из чулана. А это чистый абсурд.

[1] Геннадий Гор. Кумби: Научно-фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Гор. Кумби. Странник и Время: Научно-фантастические повести. –  Москва: Молодая гвардия, 1963. – 272 страницы с иллюстрациями — (Фантастика. Приключения. Путешествия.) — Страница 17-я.

[2] Здесь же, страница 9-я.

[3] Здесь же, страница 14-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 16-я.

Первый шаг к вечности

Четверг, Ноябрь 15th, 2018

Gennadii Gor. KumbiГлавная русская проблема – вечность. Правда, в 60-е и в 70-е годы прошлого века они, даже русские фантасты, которые как раз многое себе позволяли, не могли говорить о вечности в терминах теологии, лишь только – космологии. Зато эта терминологическая необходимость заставила их поставить вопрос о вечности правильно и указать верные пути его решения. Вечность – это задача насущная. Требования вечности вытекают не из отвлеченных логических построений, а прямо из потребностей освоения космического пространства и нужд всей земной цивилизации, поскольку людям, «принявшим сигналы высокоразумных существ, наших братьев по духу и мысли, обитателей планеты Уазы», [1] приходится забыть о каких-либо проявлениях умственного или сущностного спокойствия. Остроту проблемы отчасти снижают время и пространство, ведь «между нами, земными людьми, и обитателями планеты Уазы было столько пространства и времени, что их не смогла бы преодолеть не только жизнь отдельного человека, но и жизнь всех поколения от верхнего палеолита до наших дней». [2] Человек, однако, существо сложное, в нем есть элементы, которые не смогут достичь Уазы, например, тело, пока для его транспортировки используются традиционные космические корабли, и есть элементы, например, сознание или душа, которые можно забросить на Уазу другими способами. Достаточно отделить тело человека от его сознания, сознание скопировать, облечь в оболочку, пригодную для дальнего космического путешествия, и связь между Землей и Уазой будет установлена. Математики времени Уазы душу еще не признали. На счастье землян ситуация складывалась самая благоприятная. Математика считалась высшей земной идеологией, она не только заняла место сущности всей науки, но устремилась и к тому, чтобы стать сущностью человеческой жизни, общества. Люди не способные быть математиками, почувствовали себя на земле не очень уютно: «…был человек, да к тому же великий, который осмелился сказать, что не любит этой науки наук. Его звали Вольфганг Гёте», [3] но человеку, который осмелится вспомнить об этом, приходиться покраснеть и указывать на то, что «Гёте, разумеется, шутил». [4] Положение математики, приниженность тех, кто был в ней слаб, и сложное устроение человека открывали перед математиками широкое поле экспериментов над своими сородичами и. прежде всего, над поэтами, сознание которых отдалилось от тела на расстояния, недоступные для других людей. В силу этого математикам удалось для начала «создать искусную модель, почти повторение внутреннего мира одного современного поэта, увлекающегося кибернетиков и охотно согласившегося на этот не столь уж сложный эксперимент». [5] Затем кибернетики прикрепили внутренний мир поэта к антропоморфной кукле, не позаботившись о внешности, достойной поэта, [6] но, возможно, не в силу недостатка времени, а для того, чтобы еще раз указать на зазор, существующий между телом и сознанием, который им удалось как раз расширить.

[1] Геннадий Гор. Кумби: Научно-фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Гор. Кумби. Странник и Время: Научно-фантастические повести. –  Москва: Молодая гвардия, 1963. – 272 страницы с иллюстрациями — (Фантастика. Приключения. Путешествия.) — Страница 8-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 7-я.

[4] Здесь же, страница 8-я.

[5] Здесь же, страница 12-я.

[6] Здесь же, страница 10-я.