Archive for Август, 2018

Решение неравенств

Четверг, Август 30th, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letМир пронзают иерархии. Они являются человеку в виде списков, очередей и радиусов. Паники они не вызывают, поскольку человек откликается на случаи, не обозревая картину неравенства в целом. У каждого случая есть причины, и есть способы их устранения. Очереди порождены тем, что люди не хотят заниматься выдачей каких-либо продуктов, а автоматы слишком тихоходны. Проблема очередей может быть решена, если у человека есть друзья, которые, находясь в очереди, помогут ему обойти её. [1] Но в целом её решат автоматы-скороходы. Однако автоматы, роботы и киберы не столько устраняют иерархии, сколько присваивают их. У каждого есть возможность взять биолёт и отправиться на нём по своим делам. Киберу биолёта «известны все дороги в радиусе пятидесяти километров от центра города. Он выберет кратчайшую и установит допустимую скорость, и избежит столкновения с другими машинами. И если уж только понадобится ехать дальше пятидесятого километра, тогда нужно подключать клеммы и давать команды». [2] А это значит, что кибер биолёта создаёт иерархию поселений, которые различаются по тому, есть ли в них автоматическая навигация или нет. Понятно, что кибер в конце концов, распространившись по всей земле, эту иерархию отменит, но отменит он то, что сам создал. Подобна навигационному неравенству иерархия телефонных списков. В двадцать третьем веке у каждого жителя земли будет и свой личный радиофон, и устройство для запоминания телефонных номеров. Пользоваться ими одновременно неудобно, поскольку это две большие увесистые коробки. Попытка встроить запоминающее устройство в радиофон приводит не только к его миниатюризации, но и к уменьшению емкости. Владелец радиофона должен из всего списка номеров, которые ему необходимы, выбрать только десять самых важных. А это иерархия. Конечно, проблема емкости не покажется серьёзной людям из прошлого, которые ради счастья мобильной связи, готовы были бы носить с собой и две коробки, и четыре. Но есть иерархии куда более серьёзные. Человечество как будто только ради того, чтобы раздражать себя, постоянно порождает лучших. Кажется, что лучшие рождаются в результате своеволия учителей, но это далеко не так, поскольку не учителя в конце концов изобретают все эти автоматы, запоминающие устройства и радиофоны, а лучшие. И эти лучшие, за счёт обращения учеников в учителей, становятся всё лучше и лучше. Они возглавляют иерархии, которые не помещаются на Земле, и, хотя прямо об этом не говорится, становятся опасными для неё. Лучшие так же опасны, как когда-то для древних государств, были опасны преступники. Их необходимо спровадить. 2400 лучших выпускников школ со всей планеты отбираются для лагеря астронавтов, 600 лучших из лучших из них попадут на космический корабль, [3] который отправится на одну из планет, чтобы освоить её, продвинуть вперёд её первобытное население, а самим стать богами. [4] Предполагается путешествие в один конец. Прощай, иерархия!

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 10-я.

[2] Здесь же, страница 9-я.

[3] Здесь же, страница 16-я.

[4] Здесь же, страница 3-я.

Воспитание человека

Четверг, Август 23rd, 2018

Maik Miniola. BRPD. 1947На войне с демонами «пленников не берут». «Если дьявол ступает на твой порог, и он слишком слаб, а горло его не защищено», «в такой момент ты должен нанести удар», «потому что иной возможности может и не представиться». [1] Слова старого, упёртого экзорциста. Есть немало обстоятельств, которые это мнение ослабляют. Человек не всегда различает границу между миром людей и миром демонов. У демонов «есть десять тысяч обличий». [2] И среди этих обличий есть обличье человеческое. Мало того, за многими именами скрывается и бог. Распознать бога легче, чем демона, поскольку сами «люди дали тысячу имён богу», [3] а не бог себе их дал, в отличие от демонов, которые присваивают себе обличья сами, и значит, люди могут заглядывать за имена, за которыми скрывается «лишь одна истина», [4] пусть для этого приходится «смотреть достаточно долго». [5] Случалось, что агенты бюро расследования паранормальной деятельности, вступая в борьбу с демонами, просто не верили в существование демонов, не то что в их многоликость. Они входили в какой-нибудь заброшенный французский шато, переполненный демонами, не понимая, что по сути дела заново высаживаются в Нормандии, и несли страшные потери. Те, кто возвращался назад, часто были поражены демонами. Демоны в отличие от экзорцистов пленных берут, хотя это трудно вполне назвать пленом, поскольку они захватывают человека изнутри. Акт изгнания демонов не всегда приводил к успеху, приходилось запечатывать демонов в человеке без всякой временной гарантии. Соглашаясь с требованием не брать пленных, приходилось соглашаться и с тем, чтобы не брать пленных, которых пленили демоны. Ни пленённые демонами агенты бюро, ни мальчик-демон, попавший в бюро прямо из ада, не получали в таком случае шанса. Но пример демонов есть. Почему бы не последовать ему, ведь демоны воспитывают человека издавна. Они приводят его на свои праздники. Они погружают его в свои тайны. Только самые тёмные демоны могут вопрошать своих сородичей: «зачем вы вечно приводите сюда людей?» [6] За тем, что пленённый и воспитанный демонами человек приносит немало пользы. Почему бы и людям не воспитать демона: не покормить его блинчиками, [7] не подарить собаку, [8] не поиграть с ним в бейсбол. [9] Ведь мальчику-демону всего четыре года. Понятно, что на улицу с ним не выйдешь, но в распоряжении воспитателей целая авиационная база. Речь, конечно, не идёт о том, чтобы воспитать из демона человека, понимая под человеком что-то совершенно отличное от демонов, это и невозможно, но просто воспитать из него врага демонов. Ведь и демоны воспитывают человека не для того, чтобы сделать его равным себе.

[1] В книге: Майк Миньола. Джошуа Дайсарт. БРПД. 1947: графический роман. Художники Габриэль Ба и Фабио Мун. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страницы 132-я и 133-я.

[2] Здесь же, страница 132-я.

[3] Здесь же, страница 131-я.

[4] Здесь же, страница 132-я.

[5] Здесь же, страница 131-я.

[6] Здесь же, страница 49-я.

[7] Здесь же, страница 97-я.

[8] Здесь же, страница 107-я.

[9] Здесь же, страница 133-я.

Хет

Среда, Август 22nd, 2018

Maik Miniola. BRPD. 1947Необходимо высказать несколько дополнительных соображений в пользу того обстоятельства, что специалисты бюро  расследований паранормальной деятельности, базирующиеся на авиационной базе «где-то в Нью-Мексико» рассматривают русский мир как полное слияние сверхъестественного, человеческого и естественного, а свой собственный мир видят распадающимся на отдельные миры и видят его таким вопреки очевидности. Ветераны войны против нацистов, поступавшие на службу в бюро, обнаруживали, что между миром людей и миром демонов не так уж много различий. Каждый из них мог вспомнить истрории, после которых злоумышления демонов могли показаться детскими забавами. Да и в их работе, что там, что здесь было много схожего: получай крест, револьвер и автомат, и вперед – громи вампиров! Между этими мирами граница, конечно, есть, но она размыта. Человек не всегда понимает, на каком свете он находится. Художники решают эту задачу с помощью цвета, кодированного значениями, переходя от одних цветовых значений к другим, всё «более мягким», которые сопутствуют миру сверхъестественного, «будто» происходят «из сна», [1] они переводят человека из одного мира в другой. Подобное переживает человек, оставшийся «в одиночестве в океане», [2] постепенно теряющий силы и надежду и перестающий ощущать границу. Но состояние такого человека тоже можно описать, если не при помощи цветов, то при помощи самонаблюдения. А это значит, что граница – результат работы ума. Ум не может согласиться с тем, что между, например, людьми и демонами, нет строгой границы и устанавливает её. Поэтому ум требует, чтобы основной темой истории, рассказывающей о взаимопроникновении и даже о единстве человеческого и сверхъестественного миров, «должен быть контраст двух миров». [3] Ум устанавливает границы вопреки чувствам, привлекая к размежеванию не феномены, а символы, например, букву «Хет» [4] «из еврейского алфавита», которая «символизирует собой преграду, границу, а так же ворота». [5] Однако для русского мира ум внутренних границ не находит. Даже сам руководитель бюро, знаток мира демонов, встретив в своём кабинете русскую куклу Варвару, напоминает ей, хотя свойства куклы ему хорошо известны, что это «американская военная база». «Если вас поймают, то обвинят в шпионаже». Варвара урезонивает его, говоря: «никто меня не поймает, потому что и ловить-то некого». [6] Но, кажется, напрасно. Знаток паранормального не видит различий между русским демоном и русским человеком. И одновременно, по крайней мере, художники видят отличие русских демонов от всех прочих. Русские вампиры-дворяне выделяются не только своей одеждой, но и ролью, которая состоит в том, чтобы останавливать отступников и нарушителей вампирских соглашений. [7] Ум разделяет свой мир на несколько миров, отделяет от них русский мир, но в русском мире не находит и не устанавливает никаких различий между демонами и людьми.

[1] Майк Миньола. Послесловие. – В книге: Майк Миньола. Джошуа Дайсарт. брпд. 1947: графический роман. Художники Габриэль Ба и Фабио Мун. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 135-я.

[2] брпд… — Страница 135-я.

[3] Послесловие. — Страница 118-я.

[4] брпд… — Страница 171-я.

[5] Примечания. — Страница 180-я.

[6] брпд… — Страница 10-я.

[7] Здесь же, страницы 168-я и 169-я.

Русские: новое прочтение

Вторник, Август 21st, 2018

Maik Miniola. BRPD. 1947Есть войны, которые люди ведут на протяжении всей своей истории. Можно назвать их вечными мировыми войнами. Первая мировая вечная – война людей против людей; вторая – война против демонов; третья – война против кошек. Война не может быть описана как война вообще, она всегда имеет местное измерение, а это значит, что люди не воюют против людей вообще, демонов вообще или кошек вообще, но только против какой-либо части их, например, против нацистов, против вампиров или против домашних кошек европейских пород. За одним исключением. Значимость 1947 года в том, что войны к этому году затихли. Надо было решить, — опираясь на точку зрения людей, которые в это время находились на авиационной базе, расположенной где-то в Нью-Мексико, — с кем воевать дальше. Кошки получили тяжелейшее поражение. Несчастные создания, которых нашли агенты Бюро расследования паранормальной деятельности на берегах озера Анси, [1] мало чем напоминали самоуверенных, самодостаточных и бесцеремонных созданий, которые известны сегодня. Голодные, сбившиеся в жалкие стаи, потерявшие надежду и веру, они напоминали пленников, которые обрели свободу, но ещё не вернулись домой. Кошек можно было не принимать в расчёт. Тяжёлое поражение потерпели нацисты. Значительные потери несли демоны, поскольку люди научились использовать против них такие виды оружия, как например, кресты, серебряные пули, осиновые колья, [2] амулеты, [2] молитвы, заклинания и проклятия. [4] Демоны решили уйти в глубокое подполье, справедливо полагаясь на различие демонского и человеческого времени: «когда все забудут, как сражаться с нами, мы возьмём всё, что нам причитается. На наших условиях». [5] Но со своим решением они опоздали. В руках людей оказался Хеллбой, демон, посланник ада, ещё, конечно, ребёнок, но «демон-ребёнок». [6] Конечно, «сражаться со сверхъестественным при помощи сверхъестественного – опасный путь», [7] но многие посчитали, что окончательное решение вопроса о существовании демонов не за горами. И как показали последующие события, у них были веские основания так думать. Разгром, учинённый Хеллбоем, заставил демонов влачить жалкое существование под корнями деревьев и в подвалах заброшенных замков. Демоны, следовательно, как и нацисты, а тем более кошки, не могли обеспечить финансовую сторону расследований. Здравые голоса предлагали «сосредоточиться на русских, если мы хотим, чтобы финансирование не иссякло». [8] Указанную точку зрения не сложно будет понять, если вспомнить, кто такие русские с точки зрения борцов со сверхъестественным. Русские представляют собой единство человеческого, естественного и сверхъестественного. У демонов есть национальность. Сами русские, разумеется, различают демонов, людей и животных: когда нападают на Баба-ягу или на Распутина, им кажется, что нападают только на демонов, а людей оставляют в стороне. Но борцы со сверхъестественным сражаются с русскими. С русскими вообще.

[1] Майк Миньола. Джошуа Дайсарт. БРПД. 1947: графический роман. Художники Габриэль Ба и Фабио Мун. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страницы 89-я, 90-я и 91-я.

[2] Здесь же, страницы 104-я, 105-я.

[3] Здесь же, страница 118-я.

[4] Здесь же, страница 131-я.

[5] Здесь же, страница 71-я.

[6] Здесь же, страница 10-я.

[7] Здесь же, страница 129-я.

[8] Здесь же, страница 14-я.

Демон без гвоздя в голове

Воскресенье, Август 19th, 2018

Maik Miniola. TretieОбаяние Хеллбоя основывается его связи с индустрией и, прежде всего, металлургией. Образ его близок облику рабочего: кожа Хеллбоя окрашена отсветами расплавленного металла, остовы рогов, сами рога он потерял в схватке, напоминают защитные очки, одежда его походит на костюм сварщика, а правая металло-каменная рука как будто развилась из отбойного молотка, пришла к шпинделю и, наконец, обратилась в механический манипулятор. Хеллбой не задумывается о своей связи с промышленностью, но связь эта необыкновенно важна для всех, кто беспокоится о судьбах мира. Один африканский мудрец вызывает Хеллбоя к себе, чтобы рассказать одну поучительную историю из тех, что плетёт в его ухе паук, получающий истории прямо из уст небесного бога. Рассказать Хеллбою историю о его будущем не так уж легко, поскольку он запретил себе думать о будущем в то время, когда на него претендуют самые разные и часто недружественные силы. Мудрец вводит Хеллбоя в гипнотранс при помощи волшебного колокольчика. Хеллбой понимает, гдг он оказался, замечая изменения, которые произошли в географии Африки. Звук колокольчика, как путеводная нить, обозначает границы гипнотического сна, но этих границ Хеллбой достигает только к концу истории, когда устремляется с одна океана сновидений к его поверхности. В пучину океана его призвала Великая Мать, прозревшая, что в будущем Хеллбой станет невольником виновником освобождения дракона и гибели мира. Ради спасения мира Великая мать решает убить Хеллбоя, разделить его на части, глаз, например, она собирается отправить Бабе-яге, шкуру – Гекате, а самую опасную часть Хеллбоя – его правую руку, надеется скормить киту, который в свой час «бросится во впадину Урр и исчезнет без следа». [1] Великая Мать вбивает в голову Хеллбоя особый гвоздь, благодаря которому получает контроль на частью его сознания, и опутывает цепями, изготовленными из костей, побеждённых им монстров. Ни одно из этих ухищрений не позволило Великой матери восторжествовать над Хеллбоем. Великая мать скоро «поняла, что никогда не сможет» его «одолеть, и стало быть, ей не удастся изменить её видения будущего», [2] и передав в качестве «наказания» другому духу своё «бессмертие», свою «жажду мести», [3] оставила вместе себя дожидаться свободы в конце времён. [4] Хеллбой, избавившись от гвоздя в голове, отправляется на зов колокольчика. Подход, который он применяет к будущему известен: с будущим надо расправляться немедленно по мере поступления его в настоящее. Но на этот раз будущее, переложившись из одного духа в другой, смогло уйти от Хеллбоя. И значит, оно исполнится. Дракон проснётся, старый мир, основанный на силе душ и вечных духов разрушится, возникнет новый мир. Битва Хеллбоя с духовными сущностями завершится его торжеством. Пусть Хеллбоя не станет, но возникнет новый мир, основанный на сверхвысоких температурах, в которых ни души, ни духи существовать не смогут. Но Хеллбою ещё нужно проснуться.

[1] Майк Миньола. Хеллбой. Третье желание. Перевод Александра Коротова. Санкт-Петербург: Белый единорог. 2012. Страница 35-я.

[2] Здесь же, страница 52-я.

[3] Здесь же, страница 54-я.

[4] Здесь же, страница 55-я.

Такая, понимаешь, Загогулька!

Пятница, Август 17th, 2018

Irina Kraeva. Chaepitie s piatkoiЗагогулька – драйвер перемен. Ни любовь, ни корысть не годятся, ведь они объясняют часть перемен, а другую оставляют необъяснённой. Загогулька объясняет всё, пусть её собственные основания находятся в другом мире, в невидимых человеческому глазу пещерах, расположенных, правда, очень близко, стоит «сделать три шага, а может быть, девять» по белым и жёлтым узорам ковра, расстеленного по квартире, [1] но надо знать, как сделать эти шаги. Неизвестно, что заставляет Загогульку покидать пещеру, может быть, её тревожат соседи, которые не замечая, проходят через её укрытие, но известно, как она изменяет мир — она изменяет язык людей. Не изменять его она не может, потому что так устроен её слух: скажи кто-нибудь «Загогулька – вруша», она отвечает: «Спасибо, грушу сам скушай!» [2] Она теряет части слов, переставляет слоги, подменяет звуки, подтасовывает смыслы – и это самые невинные её забавы. Ни в чём не повинные люди получают плохие отметки по русскому языку, вызывают раздражение родителей и теряют друзей. Но, по крайней мере, им не грозит тюрьма или «психиатрическая экспертиза» в «центре имени Сербского». [3] Хуже, когда Загогулька занимается расследованием настоящих преступлений. Тогда её талант расцветает, а тюрьма оказывается рядом. Ведь всё, что она ни услышит, она толкует на свой лад: из магазина похитили игрушечных зайцев и верблюда. Загогулька настаивает на том, что зайцы и верблюд были живыми. [4] Значит, преступник похитил их, чтобы съесть. Съесть – это отягчающее обстоятельство. А когда выясняется, что это всё-таки были игрушки, то, значит, чтобы съесть игрушки. Подозреваемый почистил и даже постирал игрушки, но тем хуже для него — значит, точно хотел съесть. И точно похитил. К счастью, Загогулька не является единственным фактором перемен, есть в мире ещё что-то вроде Закавыки, которая хотя и не называется, и не проявляется так, как Загогулька, но хотя бы отчасти выпрямляет и восстанавливает язык, который Загогулька искривляет. Правда, на помощь мальчику, в которого Загогулька вселилась и вела его от одного приключения к другому, никто на помощь не пришёл. Загогулька призвала его бить семейный фарфор, выбрасывать из окон кухонную утварь, а потом, на удачу, конечно, выйти на улицу через окно. Когда Загогулька выходит из окна – её относит в Рио-де-Жанейро, когда её мама – маму относит в Париж, когда папа – папа улетает в Лондон. [5] А когда выходит мальчик, так полюбивший неправильный язык, то он никуда не улетает, а остаётся на улице под окном и смотрит, как «по ручью мчится бордовая шляпа», а в ней «сидит и помахивает хвостом счастливый белый пёс». [6] Загогулька может вернуться в пещеру и спокойно пить чай. Пока не родится новый мальчик, и не потребует себе новый язык.

[1] Ирина Краева. Разговоры с Загогулькой. – В книге: Ирина Краева. Чаепитие с пяткой: рассказы для детей. Рисунки Александра Бихтера. Санкт-Петербург: Гриф: Детгиз. 2011. Страница 36-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 56-я.

[4] Здесь же, страница 57-я.

[5] Здесь же, страница 59-я.

[6] Здесь же, страница 62-я.

В ожидании Ж

Среда, Август 15th, 2018

Irina Kraeva. Chaepitie s piatkoiЕсть островок постоянства в мире, в котором постоянно происходят превращения, — это имя. Во что бы не превращалась девочка Дуся, она всегда остаётся Дусей: превратится в птицу – видно, что это птица, но птица Дуся, превратится в берёзку – Дуся, в рыбу – рыба откликается на имя Дуси, в директора школы Евдокию Сергеевну – всё равно Дуся остаётся Дусей. Сохраняя имя, Дуся сохраняет родственные связи и родственников: мама остаётся мамой, папа – папой, только, конечно, теперь это родители не девочки Дуси, а, например, рыбы Дуси. Неизменные имена есть, однако, только у людей, на имена вещей постоянство не распространяется: если уж борщ превратился в розу, то он и имя своё теряет. И это очень правильно, потому что постоянные имена дают людям хоть какую-то определённость — ниточку, соломинку и огонёк в ночи, — а вот постоянные имена вещей, когда сами вещи изменились, приведут только к невообразимой путанице: говорится «роза», а на самом деле это борщ, говорится «огурец», а это ананас. Но всё это постоянство зыбкое. Оно едва держится. Отличник Женечка собирается в будущем, когда «станет большим учёным», изменить русские слова так, чтобы «вместо буквы Р (а может быть, и какой-нибудь другой), писать Ж. Какие замечательные слова получатся: жомашка, кефиж, жапижа, жижаф». [1] Мальчик понял, как появляются новые языки, хотя и получил за своё предложение оценку «жва» от учителя истории. Историк тоже знает, но он знает и то, к чему это ведёт – к потере работы, ведь вместо русского языка появится новый язык, с ним новый народ, новая история и новые историки. Правда, он не заметил, что в мире, в котором всё превращается во что-то другое, оценка «жва» есть начало превращения: останавливая превращение, он только призывает и ускоряет его. Есть люди, которые пытаются управлять изменением имени: в гимназии №5 в первый класс набирают детей со схожими фамилиями: в первом классе учатся дети с фамилиями как раз из «борщевого набора» — «Луков, Морковкин, Свеколки». [2] Во втором классе учится «лесная фауна» — «Волков, Муравейкин, Бобр». В десятом – дети с фамилиями из музыкальной сферы. [3] Отдавая ребёнка в гимназию, мамы первоклашек заново выходят замуж, чтобы ребёнок получил подходящую фамилию. Учителя в гимназии тоже подобрались с фамилиями по определённому признаку – фамили у них космические, начиная с директора – он Гагарин. [4] Понятно, что гимназия устроилась в подражание словарю, в котором каждая словарная статья – это класс, потому что людям обычно кажется, будто главное, что изменяется в языке – это лексика. Стоит только закрепить слова в словаре и язык ни во что не превратится. Но прав отличник Женечка: язык изменяется, потому что изменяется произношение. Вот придёт Ж, заменит все Р – и русский язык станет жусским.

[1] Ирина Краева. Из жизни замечательных учеников и выдающихся педагогов. – В книге: Ирина Краева. Чаепитие с пяткой: рассказы для детей. Рисунки Александра Бихтера. Санкт-Петербург: Гриф: Детгиз. 2011. Страница 31-я.

[2] Здесь же, страница 32-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

В мире вечных превращений

Среда, Август 15th, 2018

Irina Kraeva. Chaepitie s piatkoiДуся живёт в мире постоянных, беспричинных превращений, как будто кто-то колдует над ним. Колдуны, однако, не появляются в нём, а волшебницы зашли как-то в кафе, да сами превратились, одна – в английскую королеву, другая – в разбойника, а потом и вовсе исчезли. По требованию Дуси. [1] Но и Дуся не волшебница. Превращения заставляют её недоумевать и досадовать. Постоянные и неуправляемые превращения – это совсем не весело, и Дуся почти никогда не смеётся. Она и не удивляется особенно. Она подучила одноклассника ради превратиться в Багратиона. Но она и подумать не могла, что парты превратятся в редуты, а учительница – в Наполеона. [2] Наполеона видеть Дуся не ожидала. И вряд ли бы пожелала, чтобы началась война из-за какой-нибудь «четвёрки». Не Дуся вызывает превращения. И они ей не подчиняются. Иногда кажется, что превращения вызывает любовь, во всяком случае любовь способна превратить борщ, а с ним весь обед и ужин, в «розы, духи и торт». [3] Но что превращает торт в жареную картошку, [4] не очень понятно. И сны – не причина превращений. Дуся увидела себя во сне птицей, и на самом деле превратилась в птицу. Для кого-то это могло бы стать развлечением, а для Дуси и её родителей – это беда, ведь наступала осень, и Дусе пора было лететь на юг. Пришлось держать её на верёвочке. Хорошо – не в клетке. Потом птица превратилась в берёзку – листья пожелтела и опали, с ними крылья, а березка – в рыбу, а рыба-то – должна идти в школу! Класс превратился в бассейн, спасательные круги — в парты. Так Дуся снова превратилась в девочку. Но сколько же страха натерпелась. Иногда Дуся останавливает превращения. Так она отказалась распечатывать, найденную под новогодней ёлкой коробку, чтобы та не превратилась в «ноутбук, коньки или конструктор для летательных аппаратов». [5] Но Дуся, об этом и рассказ не надо писать, всё равно распечатает коробку, и превращение состоится. Дуся пытается остановить даже будущие превращения: под благовидным предлогом она отказывается жевать маракуйю. С маракуйей во рту не надо будет ходить на уроки китайского языка. Но ведь всё кругом китайское, правда? И дети у Дуси тоже будут китайцами. А как же Дуся будет с ними общаться? Вот и пришлось ей маракуйю съесть. [6] Конечно, отдельные превращения ещё можно остановить, но ведь они идут чередой. Аптека превращается в магазин «Колбаса», колбаса – в торт, торт – в пальму, пальма – в банан, бананы – в яблоки, яблоки – в огурцы, огурцы – в ананасы. Ясно, что такое бывает только на Новый год. В аптеку Дуся пошла, когда был июль. [7] Кто-то запустил превращения, а Дуся лечись ананасами вместо аспирина.

[1] Ирина Краева. Истории про Дусю. – В книге: Ирина Краева. Чаепитие с пяткой: рассказы для детей. Рисунки Александра Бихтера. Санкт-Петербург: Гриф: Детгиз. 2011. Страница 18-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 9-я.

[4] Здесь же, страница 21-я.

[5] Здесь же, страница 15-я.

[6] Здесь же, страница 14-я.

[7] Здесь же, страница 22-я.

Недочитанные книги

Понедельник, Август 13th, 2018

Liuk Pirson. Hil'da i Troll'В мире Хильды ничего не происходит. Идут дожди. Выпадает снег, за ночью приходит день, снятся сны, морской дух иногда забирается во фьорд, [1] но всё это совсем не то, что превращается в события. Без приглашения, без стука в дверь и без слов входит в дом древесный человечек. Хильде он не нравится, потому что вопреки миру, в котором всё устроилось, он слишком неустроен: «у тебя что, своего дома нет?» — спрашивает Хильда человечка. [2] Впоследствии выясняется, что древесный человечек вполне устроен: дом у него есть и прекрасный. Но этот дом так хорошо ему знаком, что он не может чувствовать себя в нём комфортно. [3] Скука ничем не угрожает миру. События могут надеяться только на Хильду. Хильда способна что-то такое устроить, что войдёт в стык с устройством мира, ведь она каждый день ищет приключений. Пообещают дождь — она собирается ночевать в палатке. В палатке «холодно, мокро… в общем, довольно тяжко», но «такова жизнь искателя приключений». [4] Ночь, проведённая в палатке много говорит о Хильде, но ничего не даёт миру. Хильда отправляется в горы, чтобы рисовать камни, несмотря на то, что среди камней могут оказаться застывшие тролли. Хильде известны способы отличить троллий камень от камня обычного, хотя это знание едва ли не бесполезное, потому что люди, занимая когда-то землю, первым делом ставили колокольню и колокольным звоном приводили троллей в каменное подчинение и оцепенение. И это их повиновение было так глубоко, что тролли из него почти никогда не выходят. Цеплять на троллий камень колокольчик, как это сделала Хильда, чтобы знать, когда тролль пошевелится, совершенно излишне. «В наши дни то, что» она «сделала считается просто бесчеловечным». [5] Не надо мучить покорных. Хильда, конечно, читала книгу «Тролли и другие опасные создания», многое из неё узнала, но не дочитала до конца. Но, надо сказать, это предупреждение, видимо, устарело, потому что покорность троллей не может быть поколеблена колокольчиком. Но не устарел ещё ветер. Он тронул колокольчик. Хильде показалось, что это тролль очнулся, и она бросилась бежать. Тролль действительно очнулся, но только для того, чтобы найти девочку и передать ей папку с рисунками, которую она в страхе обронила. Хильда так испугалась, когда увидела тролля снова, что вдруг поняла, что тролли хорошие. Её извинения тролль принял и возвратился в горы. В глубокой покорности есть много удовольствия. Дождь испортил рисунки, но приключение не было напрасным: в устройстве мира выяснилась уязвимость, через которую входят события. Это недочитанные книги. Хильде, конечно, не хотелось бы знать, что это её недочитанные книги. Тролль хороший, но очень страшный. Вопреки своей жажде приключений, она теперь будет дочитывать книги до конца.

[1] Люк Пирсон. Хильда и Тролль. Перевод Екатерины Тортуновой. Москва: Манн, Иванов и Фербер. 2017. Порядок страниц в этой книге определяется читателем: страница 13-я.

[2] Здесь же, страница 11-я.

[3] Здесь же, страница 21-я.

[4] Здесь же, страница 10-я.

[5] Здесь же, страница 24-я.

Образ офицера тайной полиции в русской детской литературе ХХ века

Суббота, Август 11th, 2018

Konstantin Kislov. Pavlik Latyshev na granitseНа примере капитана Исали, возглавлявшего службу безопасности в одном из пограничных селений на севере Персии. Исали вопреки образу грубого и жестокого человека, который он старательно культивировал, использовал средства иного рода. Не зря об Исали ходили слухи, что «он вовсе и не Исали, а какой-то другой человек, ловко сумевший втереться на пограничную службу». [1] Исали непосредственно проникал в сознание людей, выведывая их сокровенные мысли и планы. С Павликом Латышевым он беседует во сне, представая перед ним человеком «ласковым, мягким, добрым», «обещает сделать всё, чтобы Павлику лучше жилось на свете», не кричит и не грозит, «просит», а голос его жалко трепещет», [2] правда он и во сне ничего не может поделать с Павликом. Мальчик, несмотря на свои двенадцать лет, обладает необыкновенно твёрдым характером, «ведь у них», у русских, «с тех пор, как перестали верить в бога, все родятся такими твердолобыми дураками. Его хоть на смерть забей, он будет твердить своё». [3] Твердолобость не помеха для Исали. Проникнув в сознание других людей, в первую очередь тех, кого прилюдно унижал и мучил, подчинив их себе, их устами он говорит с Павликом. Все, кто оказывался с Павликом в яме, знали русский язык. Так он запугивает Павлика, уверяя, что «из этих проклятых аллахом ям», в которые попал мальчик, «редко кому удаётся выйти на волю. Это могилы для живых мучеников». [4] Так он рассказывает ему о своём желании из «русский мальчик большой человек сделать и очень много туманов будет давать. Учить хочет его, Тегеран посылать хочет – пущай только русский мальчик всё-всё Исали расскажет». [5] Так, чужими устами, он мучает голодного Павлика рассказами о жирном шалыке, белой лепёшке и луке. [6] И среди прочего, так он рассказывает Павлику о подземельях, которыми пользуется разбойник Железная голова, чтобы переходить границу, и о том водолазном шлеме, который нужен этому разбойнику, чтобы преодолевать затопленную их часть. Ведь разбойник – противник не только русских пограничников, но и капитана Исали, который стремится сообщать своему правителю только точные, проверенные сведения, в том числе о Павлике Латышеве, который был похищен и переведён на персидскую территорию, в то время как разбойник уверяет правителя, будто Павлик самостоятельно перешёл границу, чтобы совершить на этого правителя покушение. В сознание правителя Исали, правда, тоже проникает кружным путём, используя сознание и уста своего начальника. Можно не сомневаться и в том, что ему удастся установить связь и с сознанием пограничников, на этот раз при помощи Павлика Латышева. Павлику кажется, что Исали вампир, который «пьёт кровь бедных людей, издевается над ними». [7] А на самом деле капитан Исали пьёт их сознание.

[1] Константин Кислов. Павлик Латышев на границе: повесть. Художник В. Поротиков. Ташкент: Издательство цк лксм Узбекистана «Ёш гвардия». 1964. Страница 80-я.

[2] Здесь же, страница 136-я.

[3] Здесь же, страница 122-я.

[4] Здесь же, страница 163-я.

[5] Здесь же, страницы 203-я и 204-я.

[6] Здесь же, страница 203-я.

[7] Здесь же, страница 120-я.