Archive for Июль, 2018

Волшебная сторона

Вторник, Июль 31st, 2018

Dzheff Smit. Boun 5Хозяин восточной границы взыскует свободного выбора, поскольку «этот край остаётся расколотым ещё со времён падения королевства», [1] и каждый должен принять в этом расколе сторону. Всякое существо должно быть или «с ними» — «со старой пастушкой и драконами», — или «с ним» — с «человеком в капюшоне», ставшим главой «крысьих созданий». [2] Возражения братьев Боунов, которые считают, что «не все хотят выбирать чью-то сторону», [3] он не принимает: хотят, да не могут. Выбирать придётся, и чем скорее, тем лучше, поскольку «всё станет гораздо проще, если выберешь сторону». [4] Но эти наставления нельзя принимать за чистую монету: Хозяин Восточной границы считает себя существом свободным от несвободного выбора. Он хозяин границы, которая как раз разделяет враждующие стороны. И он способен обратиться к любой из этих сторон, пусть он ненавидит их. И опасается. Человеку в капюшоне вроде бы понадобились Боуны для совершения магического обряда, с помощью которого мир сна должен одолеть мир яви. Хозяин границы приготовился доставить их ему и получить вознаграждение. Однако и возражения Боунов тоже полны лукавства, поскольку с хозяином границы они встретились в тот момент, когда, следуя природной необходимости, вели потерявшегося среди людей чудесного крысёныша к его народу. Да, народ этот – крысы, «сектанты, поклоняющиеся насекомым», но «кто мы такие, чтобы осуждать их веру?» [5] Боуны не пожелали бы ни себе, ни своим друзьям жить среди такого народа, но для малыша ничего нельзя придумать лучше. «Это его народ». [6] В волшебной долине среди людей он просто погибнет. Признавая это, они признают не только существование сторон, но объявляют свой выбор: они  на той стороне, где драконы, где старая пастушка, юная принцесса и люди долины. Хозяин границы, передавая Боунов крысьим созданиям, как будто подтверждал своё положение свободного существа, освободившего себя от выбора между сторонами. Но получил он не награду, а смертельную опасность, которой едва сумел избежать, а с нею вместе и сторону. Крысьи создания поставили его на ту сторону, где драконы и Боуны, и которая, видимо, была назначена природой. Нельзя быть хозяином границы вообще, зато можно быть хозяином одной какой-либо её стороны. Признав это, Хозяину границы придётся признать и много других противоположных сторон, которые он только что отрицал, например, «добро и зло», [7] «удовольствие и счастье», [8] а также найти противную сторону для «власти», [9] которая только и кажется ему имеющей «значение». «Природа» могла бы стать такой стороной. [10] Природу уважают и Боуны — природа заставила их перейти восточную границу. А там, вместе с обретением стороны, хозяин границы мог бы найти «дружбу и доверие», [11] как то, что противостоит свободе.

[1] Джефф Смит. Боун. Книга пятая. Кремень, хозяин восточной границы. Перевод Тимура Тагирова. Санкт-Петербург: Рамона. 2017. Страница 18-я.

[2] Здесь же, страница 19-я.

[3] Здесь же, страница 32-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 96-я.

[6] Здесь же, страница 112-я.

[7] Здесь же, страница 98-я.

[8] Здесь же, страница 96-я.

[9] Здесь же, страница 98-я.

[10] Здесь же.

[11] Здесь же, страница 99-я.

Вопрос терминологии

Суббота, Июль 28th, 2018

Dzheff Smit. Boun 4Вторжению мира снов в мир яви предшествует языковой переворот: слова, которыми люди пользовались раньше, становятся неточными и требуют замены. Конечно, о вторжении свидетельствует и «дурманное чувство», от которого «кружится голова и подкашиваются ноги». Дурманное чувство «говорит, что случится нечто ужасное!» [1] И ночные кошмары: сны становятся «настолько ужасны, что» сновидцы «боятся спать». Явь начинает казаться им сном. [2] Но вещие сны и дурманные чувства являются уделом избранных – праведников и пробуждённых, — истину, которой они обладают, им ещё предстоит доказывать и отстаивать, и часто с мечом в руках. А слова принадлежат всем. В этом смысле всем доступно знание о будущем и значит, что ни у кого нет оправдания. Вдруг являются вызывающие общий восторг названия «Красный дракон» для пива [3] и «Охотник на драконов» для цыплёнка, жареного на открытом огне. [4] В этих названиях нет как будто никакой беды, только словесная игра, от которой так далеко ещё до того момента, когда люди станут населением, [5] страх – чувством собственной безопасности, [6] бесстрашие – нежеланием содействовать правилам этой безопасности, [7] а забор вокруг деревни – периметром. [8] Но этот момент наступит и, как бы упершись в границу, за которой перевороты невозможны, вызовет волну переименований, направленную в прошлое. Трудолюбивые, скромные и бережливые люди яви, накопившие изрядные богатства, вдруг окажутся порочными, нравственно испорченными плутами, [9] скопидомами, сбившимися с нравственного пути. [10] Потребуется избавить их от всех накопленных богатств ради возвращения на путь истинный и ради безопасности, конечно, потому что богатства привлекают больших красных драконов. А изрядные плуты, обманщики и воры – боссами, начальниками и военными руководителями, которым, чтобы исполнить их обязательства перед населением, потребуются все эти неправедно нажитые богатства. В основе словесных переворототв, а значит, и той опасности, которую он предвещает, лежит неправильно названный враг. Большой Красный дракон – друг людей. Но об этом известно немногим. Большинство жителей яви считают его врагом, хотя никогда не видели его. Праведники и пробуждённые не могут внушить им обратного, а плуты считают возможным пользоваться их заблуждением. Только в конце череды переворотов люди узнают подлинное имя врага. Истина, которая открывается перед ними, не останавливает нашествие мира снов. Да теперь им трудно поверить не только в мир снов, но и в то, что явь существует. Явь теперь похожа на сон, а сон – на войну. «Мы на войне». «Что мы наделали?» — спрашивают люди. [11] Что ж, попробуйте перевернуться в обратную сторону: дракон – друг. Периметр – забор. Война – это сон. Вы должны проснуться. Люди не просыпаются. Война продолжается. Значит, была достигнута истина – конец словесных переворотов. На истину слова на действуют.

[1] Джефф Смит. Боун. Книга четвёртая. Охотник на драконов. Перевод Тимура Тагирова. Санкт-Петербург: Рамона. 2016. Страница 22-я.

[2] Здесь же, страница 114-я.

[3] Здесь же, страница 19-я.

[4] Здесь же, страница 14-я.

[5] Здесь же, страница 105-я.

[6] Здесь же, страница 73-я.

[7] Здесь же, страница 89-я.

[8] Здесь же, страница 105-я.

[9] Здесь же, страница 119-я.

[10] Здесь же, страница 120-я.

[11] Здесь же, страница 169-я.

Монстры жаждут

Среда, Июль 25th, 2018

Dzheff Smit. Boun 4Мир видит сны. Видят сны люди, ящеры и камни. В пользу каменных снов говорит история «повелителя саранчи», он же «повелитель наших снов и король всех туманов», [1] проигравший когда-то древнюю битву и заточённый в камень. Кажется, что мир сна складывается из снов всех его обитателей и частей. Во всяком случае в этом мире сна иногда можно различить сны сказочных принцесс, которые «сияют на горизонте, словно маяки». [2] Но он обладает и своей особой сущностью. Мир сна не только существует, но «он окружает нас». «Это забытый гул, к которому до сих пор прислушиваются все животные и деревья. Люди же больше не слышат его». [3] Люди считают, что их сны принадлежат только им и нигде не находятся, кроме мира яви. Из этого странного убеждения проистекают смертельные опасности, и в том числе та, что содержится в сущности сна: сон может одолеть явь. Согласно первому военному закону повелителя саранчи «все земли между горами восходящего солнца и горами заходящего солнца», имеются в виду земли яви, «принадлежат отныне и вовеки веков народам обители туманов». [4] Явь впадёт в сон, если законы повелителя снов исполнятся. Мир, однако, не состоит из двух частей, мир состоит из яви, сна и «первозданного начала» — в него верят «монахи, которые исследуют сновидения и скрывают свои лица под капюшонами». [5] «Таинственное братство», «посвятивших себя изучения снов», [6] составилось из «служивых людей», ушедших «в подполье с падением королевства». [7] Возможно, монахи-рыцари ордена сновидцев считают, что мир яви и мир сна равно проистекают из первозданного начала. И на этом основывают свои надежды. Существуют люди, способные «свободно проникать в мир сна и возвращаться в мир яви». [8] Иначе трудно понять силы, которые удерживают явь, сны и первозданное начало вместе. Кто-то должен быть агентом этого союза. Место нахождения  «пробуждённых» известно только праведникам. Повелитель снов может использовать «пробуждённых» для своего освобождения и захвата яви. Его надежды основаны на том, что мир яви проистекает из мира сна, что явь по древнему закону подчинена сну. Жители яви, по крайней мере, самые мудрые из них, считают, что, напротив, мир сна подчинён миру яви, потому что мир сна снится миру яви, а не наоборот. Но эта уверенность приводит и к тому, что люди перестают верить в свободу снов, а с тем вместе в существование мира снов. Они считают, что то, что не свободно, не обладает сущностью. У заточённых в деревьях, в камнях и в головах есть своя точка зрения на это. Они «вернут своё». [9] Поставят явь и сны в свойственные им испокон веков отношения. Перевернут перевёрнутый мир.

[1] Джефф Смит. Боун. Книга четвёртая. Охотник на драконов. Перевод Тимура Тагирова. Санкт-Петербург: Рамона. 2016. Страница 102-я.

[2] Здесь же, страница 56-я.

[3] Здесь же, страница 54-я.

[4] Здесь же, страница 102-я.

[5] Здесь же, страница 95-я.

[6] Здесь же, страница 55-я.

[7] Здесь же, страница 95-я.

[8] Здесь же, страница 54-я.

[9] Здесь же, страница 103-я.

Сон в волшебной долине

Воскресенье, Июль 22nd, 2018

Dzheff Smit. Boun 3Жителям волшебной долины повезло, что их сны не зависят от них. Что сделали бы они со своими снами, если бы сны подчинились им? Огородили бы изгородью, как они огораживают пастбища для коров. Пусть эти изгороди не оберегли бы сны от монстров, но показали бы им, где «наши границы», [1] стали бы на страже этих изгородей, распугали бы монстров, а с ними и многих других существ, без которых сны – не сны. Монстрам своё здоровье тоже дорого. О чём были бы эти сны? Ни о чём. Но сны жителей волшебной долины свободны. В них входят «незваные гости», [2] большие красные драконы и люди в капюшонах, скрывающих их лица. Они разыгрывают в снах жителей долины невиданные шахматные партии, на каждый ход противника выставляют новую «пешку», [3] которой нет в исходном списке фигур, за каждой достигнутой противником целью воздвигают новую цель – «новый маяк», [4] и ожидают вступления в игру новых игроков, например, «нового странника грёз», [5] ведь играть снами могут не двое, а трое или даже больше игроков. Сны могут быть в тягость человеку, игроки морочат человеку голову, «превращая наши сны в кошмары», [6] человек крикнет большому красному дракону: «Не лезь в мою голову!», [7] да что толку: сны не подчиняются человеку. Не подчиняются дракону. Они не подчиняются никому. В этом счастье человеческое: подчинятся сны какому-нибудь одному мастеру снов, да хоть самому человеку, и начнётся настоящий кошмар – кошмар, который подчинит всего человека. Пока сны свободны, никто из мастеров сна не может достать сновидца, и человек свободен. Пешка за пешкой, маяк за маяком – не достать им человека. Конечно, мастера знают сны, и значит, о человеке тоже знают, но не всё, потому что человек о себе тоже не знает всё: например, он видит «своё прошлое во снах, но совсем» не помнит «его». [8] Сны не выдают мастерам всего человека. «Сны – это окна в мир теней». [9] И возможно, не в один мир, а в несколько. Если бы сны вели в один мир, не было бы никакой необходимости в игре мастеров, а там – и в битве их: будь мир один – и путь был бы один. Дракон, человек в капюшоне, странник грёз – всё это агенты разных миров. «Когда-то наши прадеды умели проникнуть в мир теней, посещая чужие сны», [10] они были агентами этого мира, но их искусство утрачено, и не случайно. Прадеды считали сны чем-то вроде «покойных полей», [11] местом перехода из одного мира в другой, пока не убедились, что загромоздили их. И освободили сны от себя. Бодрствующему человеку нечего делать во сне.

[1] Джефф Смит. Боун. Книга третья. Глаза бури. Перевод Тимура Тагирова. Санкт-Петербург: Рамона. 2016. Страница 114-я.

[2] Здесь же, страница 35-я.

[3] Здесь же, страница 133-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 134-я.

[6] Здесь же, страница 71-я.

[7] Здесь же, страница 36-я.

[8] Здесь же, страница 145-я.

[9] Здесь же, страница 66-я.

[10] Здесь же.

[11] Здесь же, страница 52-я.

Три мира, четыре пути

Суббота, Июль 21st, 2018

Dzheff Smit. Boun 2Бабушка живёт в трёх мирах. Один из них – Бег, явленный как Великие Коровьи бега. Бабушка участвует в них наравне с бурёнками. Может показаться, что бега – это не сущностный бег, не мир последней истины, поскольку с внешней стороны это мир ставок, букмекеров, хитростей и обманов, но бега всегда выигрывает бабушка. Жители волшебной долины, зная об этом, ставят только на бабушку и всегда, надо думать, остаются при своих. А это уже немало. Второй мир бабушки – это мир великой войны, в которой она когда-то  участвовала, сражаясь вместе с большим красным драконом против крысьих чудищ, и из которой не смогла выйти, поскольку война наложила на неё обязательства, которые бабушка тщательно исполняет. И не зря, поскольку крысьи создания вернулись, а за ними дракон. Бабушка – не ветеран, — для мира большой войны у бабушки даже есть особое, не позабытое ещё имя, — а большая война – не прошлое. Третий мир бабушки – мир большой зелёной долины, в котором она крестьянка. И вместе с тем – праведник, на котором вся эта долина держится. Бабушка – одна из тех людей, которые знают, как всё устроено, и живущих в соответствии с этим устройством. А первое, что требует это устройство, это помнить, что мир сложнее и умнее человека. Косвенно об этом говорят карты, которые как будто описывают одно и то же пространство, но относятся к разным мирам. Прямо об этом говорят неудачи, которые преследуют людей, стремящихся объехать сложность. Даже самый хитрейший из боунов, кормивший без всяких последствий для себя свой родной Боунвилль радиоактивным салатом, однажды погорел на испорченном сливовом пирожном. И это при том, что большая часть жителей города, видимо, не отличалась умом. Да,  сложность имеет то неприятное следствие, что большинство людей на фоне её выглядит по меньшей мере простаками. Когда боуны, попавшие в волшебную долину, выставили на великие коровьи бега таинственную корову, то большинство из тех, кто сделал на неё ставку, основывались на том, что «кто-то же должен был видеть» эту таинственную корову. [1] Корову никто не видел. Боуны знают, что таинственная корова не существует, и в этом их преимущество перед всеми другими людьми, не считая праведников. Хитрость только кажется знанием, но тем не менее хитрец и обманщик значительно ближе к истине, чем те, кто не хотят задуматься даже над коровой, на которую они поставили двух своих последних куриц. Боун, в отличие от простаков, «что-то знает». [2] Пусть это знание не спасает его от угрозы очередного изгнания. Из Боунвиля его выгнали. Из волшебной долины гонят. Что делать тому, кто не может быть ни простаком, ни праведником, а обманщиком быть не хочет? Только быть поэтом. «Просто признай, боун, что поэзия – твоё единственное оружие». [3] И выходи, сразись в это сложности!

[1] Джефф Смит. Боун. Книга вторая. Великие Коровьи бега. Перевод Тимура Тагирова. Санкт-Петербург: Рамона. 2015. Страница 55-я.

[2] Здесь же, страница 111-я.

[3] Здесь же, страница 61-я.

Живая косточка

Вторник, Июль 17th, 2018

Dzheff Smit. Boun 1Боуны считают, что невозможное невозможно, хотя сами представляют пример противоположного, поскольку являются ожившими, а вместе с тем получившими сознание и пластичность, косточками. Боуны возможны, а невозможное невозможно. Нельзя не обратить внимание на столь вопиющее противоречие. Тот самый Боун, один из самых знаменитых и самых богатых Боунов, основывая свой бизнес на всевозможных невозможных сочетаниях, имел, кажется, в виду не только прибыль для себя, но и поучение для граждан Боунвиля. Впрочем, поучение, происходящее из финансовых операций, могло возникать и как негаданная добавка к прибыли. Правда, когда он построил «сиротский приют на свалке вредных отходов», надеясь исполнить «два общественно полезных дела сразу» и заодно получить «двойное сокращение налогов», [1] Боуны поучения в этом не нашли. Не увидели, что сочетание невозможного может дать какое-нибудь поучение. Не обратили они внимание и на сочетание воздушного шара, исполненного в виде фигуры нашего Боуна, и памятника основателю города, когда памятник, привязанный к шару, взлетел и едва не побил горожан. Но когда Боун сочетал предвыборное городское собрание с раздачей испорченного сливового пирожного, то боуны очень быстро поняли смысл поучения и две недели гнались за своим несостоявшимся мэром, пока не выгнали его из пределов карты. Карты большего размера не нашлось. Преследователи отстали, и началась «неизведанная земля». [2] Сначала пустыня, а потом волшебная долина, в которой как раз невозможное было возможно, а точнее, невозможное было явлено. Например, здесь можно было видеть невозможных в других частях мира «великого красного дракона», [3] больших крысьих чудищ и даже человека без лица в капюшоне. Но волшебные существа легко сочетаются с волшебной долиной. Они невозможны, может быть, в Боунвиле. Но что действительно кажется  невозможным, так это то, что простой боун, а за нашим Боуном последовали в изгнание два его двоюродных брата, тоже Боуны, неразрывно связан с волшебными существами. Великий красный дракон не просто существует – он наблюдает за боуном, следует за ним и охраняет его. И более того, боун является причиной того, что этот дракон существует. Боун его разбудил, когда вторгся в волшебную долину. А может быть, ещё раньше – когда родился. Боун ещё и не слышал о нём ничего, а он уже стоял на страже возле него. И это только часть невозможного. Другая часть состоит в том, что человек в капюшоне хотел бы расправиться с боуном, потому что «смерть» «боуна заставит дракона покинуть долину и вернуться в Дерен Гард», [4] где бы он ни находился. На стороне человека в капюшоне выступают крысьи чудища, на стороне дракона и боуна – люди. Невозможно поверить, что обычная косточка может вызвать битву волшебных существ и определить ход истории по крайней мере одной волшебной долины. И невозможно не поверить. Ведь это же настоящая живая косточка.

[1] Джефф Смит. Боун. Книга первая. Изгнанники Боунвиля. Перевод Тимура Тагирова. Санкт-Петербург: Рамона. 2015. Страница 79-я.

[2] Здесь же, страница 6-я.

[3] Здесь же, страница 15-я.

[4] Здесь же, страница 93-я.

Демон метода

Суббота, Июль 14th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 4Работа Хеллбоя заключается в том, чтобы запечатывать распечатавшихся демонов. Для запечатывания демонов лучше всего подходит его правая металло-каменная рука, но Хеллбой пользуется ею только для припечатывания демонов, а запечатывает он их совсем другими, несравнимо более тонкими и разнообразными инструментами, применение которых вызывается, видимо, тонкостью и сложностью материи, из которой состоят демоны. Почти все эти инструменты, однако, основаны на методе тыка: почти всегда Хеллбой в завершающей стадии запечатывания тыкает в демонов каким-нибудь острым предметом. Метод тыка, к которому он прибегает, стал следствием не столько научения, хотя для своего первого опыта по запечатыванию демона, а именно дракона, объявившегося в Западном Сассексе, Англия, в 1954 году, он получил копьё, которое уже показало свою надёжность в борьбе с драконами, [1] но первый демон Хеллбоя был сражён каменным мечом, отвалившимся от разрушенной статуи. В событийном смысле это было случайностью, но в смысле методическом – закономерностью. Для расправы с варколаком в Йоркшире в 1982 году Хеллбой применил деревянный кол, завершающее движение которого, как раз представляло собой именно «Тык!» [2] Во время операции в Драгган-хилле, Англия, ему пришлось вонзить в демона свои собственный рога. Рога обломились, Хеллбой приобрёл свой классический безрогий облик, но демон был повержен. [3] Надо сказать, что противники Хеллбоя, полагая в нём демоническую природу, тоже старались одолеть его, нападая на него с различными острыми инструментами. В том же Драгган-хилле на него напали демоны, обратившие в меч щипцы святого Дунстана, которыми святой схватил когда-то явившегося ему дьявола, и пытались отсечь металло-каменную руку Хеллбоя. [4] Но рука устояла. Среди острых инструментов, которые применяет Хеллбой, есть пуля. Пуля напоминает ту раскалённую монету, которую король Волд бросил в руку профессору Эйкману и прожёг её. [5] Демон, принявший образ короля, таким образом указал, что природа профессора тоже демоническая, уравнял профессора с собой. Инструменты, которыми пользуется Хеллбой, следовательно, не делают его человеком. Человека демона делают человеческие поступки. [6] Но соотношение инструментов и поступков в становление человека — вопрос дискуссии. Пулю Хеллбой применил в 2000-м году, во время очередной операции по запечатыванию демона, он выстрелил в старую афро-американскую ведьму, раз за разом поднимавшую из склепов прошлого призраков рабовладельческой Америки, угрожавшую им адом, истреблением всего их наследия – «пусть этот дом сгорит, и вы вместе с ним!» [6] – утверждавшую, что является единственной наследницей, – «Я твой ребёнок!», [7] а других детей нет. Ведьма обращалась к сильнейшим средствам чёрной магии – к фантомам исторической справедливости и правды, — против которых, кроме пули,  нет других средств. Не впервые, но на этот раз со следствиями наиболее значимыми, Хеллбой прибег к варианту метода тыка – методу «баха»: «Бах!» [8] Хеллбой — демон метода.

[1] Майк Миньола. Хеллбой. Правая рука судьбы: графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 12-я.

[2] Здесь же, страница 64-я.

[3] Здесь же, страница 116-я.

[4] Здесь же, страница 103-я.

[5] Здесь же, страница 30-я.

[6] Здесь же, страница 154-я.

[7] Здесь же, страница 151-я.

[8] Здесь же, страница 152-я.

[9] Здесь же.

Имя для трёх миров

Пятница, Июль 13th, 2018

Luis Sepulveda. Istoriia psa po imeni VernyiТри мира пса: прошлое, настоящее и бег. В каждом из миров у пса есть имя, язык и народ. В прошлом пса называли Афмау, что на языке мапуче означает «Верный»: «он показал себя преданным» «жизни», «не сдался, не уступил зову» «смерти», когда она его сильно звала. [1] Имя пёс получил от человека, который тоже был верным, «верным своему имени», а через него, конечно, Природе, поскольку оно означало «счастливый человек». [2] Природа радуется «присутствию» мапуче в мире, а значит, и присутствию Пса, потому что пёс один из мапуче, и совсем немногого от мапуче требует – пусть они называют «её чудеса красивыми именами и с любовью». [3] Да и только. Природе нравится, когда мапуче обращаются к ней с просьбами, потому что любит помогать им, ей нравится принимать их объяснения, потому что любит понимать их, и получать извинения, потому что умеет их прощать. Понятно, что Природа не успевает поговорить со всеми сама. Её представляют духи. Но эти духи, кажется, не имеют никакой особой корысти, а созданы только для того, чтобы человеку и Природе было удобнее говорить. Пёс умел говорить с Природой на языке мапуче. В настоящем у пса есть другие имена, теперь его зовут «Капитан, Боби», [4] но Пёс считал эти имена ненастоящими и не откликался на них. И его стали звать просто «Пёс», а это значило, что Пёс уже бежал, хотя думал, что находится в настоящем, потому что имя «Пёс» находится между Верным и Капитаном, между прошлым и настоящим. Народ настоящего — «странные существа», которые «не чувствуют благодарности за то, что есть на земле. Хлеб они режут без уважения, не благодарят дух земли за еду, а когда железные чудовища убивают древний лес, они не чувствуют его боли и не просят у него прощения за то, что творят». [5] Они не признают Природу, но это не значит, что они не признают ничего: над ними властвуют силы, которые хотят, чтобы они захватили землю мапуче, и одновременно, чтобы они сделали это по правилам — требуют невозможного. А Природа никогда не требует невозможного. Захватив землю, они нарушают правила, но, нарушив правила один раз, нарушают их ещё и ещё, иначе потеряют захваченное. Настоящее постоянно вторгается в прошлое, где была отнята земля и нарушено изначальное правило. Они снова нападают на мапуче, хотя те уже потеряли землю. А пёс бежит, пытаясь вырваться из настоящего, где он добыча человека, и попасть в прошлое, где он брат человека. Имя его – Пёс. Язык его – полный глубочайших смыслов и изысканных оттенков язык запахов. Народ его – всё живое. Псу нельзя останавливаться, чтобы не потерять всё, но однажды ради первого имени он останавливается. Верный.

[1] Луис Сепульведа. История пса по имени Верный. Перевод М.В.Малинской. Художник Виктория Тимофеева. Москва: эксмо. 2018. Страница 38-я.

[2] Здесь же, страница 35-я.

[3] Здесь же, страница 43-я.

[4] Здесь же, страница 59-я.

[5] Здесь же, страницы 58-я и 59-я.

Запечатленный демон

Среда, Июль 11th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 4Судя по числу демонов, попавшихся в ловушку на Земле, наша планета специализируется на их запечатывании. Используя страсть демонов к замкнутым пространствам, их улавливают при помощи домов, замков, кувшинов, бутылок и даже картин. Святой Дунстан «поместил дьявола в шкатулку, запечатал её священными печатями и спрятал от всех». [1] Святой Дунстан уловил одного из младших демонов ада. Помимо печатей и ключа на страже этого демона стояли изображения святого и имя демона. Тот, кто знает имя, может управлять его обладателем. Часть демонов запираются в человеческих телах. Чтобы вырваться на свободу хотя бы на некоторое время, им приходится отделять головы от тел. Хеллбой расправился однажды с разделяющимися демонами, попросту спрятав их тела в озере, головы оставив парить на воздухе. [2] Случай распространённый, поскольку демоны любят занять не всё тело, а только часть. У демонов есть излюбленные части тела. Они гнездятся и в голове, и в руке. Последнее – случай Хеллбоя. Несмотря на то что он обладал в целом демонической природой, его металло-каменная рука имела природу отдельную от него. В его руке был запечатан особый демон. Хеллбой подумывал над тем, чтобы избавиться от руки. [3] Но избавившись от неё, он не мог избавить от неё мир, более того, он мог подвергнуть мир смертельной опасности, поскольку оставлял руку бесконтрольной. Рука Хеллбоя как будто была запечатана древней лимурийской формулой «Узрите правую руку судьбы», [4] но главное средство контроля находилось в его голове. Разделив свою голову и руку, он создавал бы ситуацию, когда не он, а «кто-нибудь» другой мог «ею воспользоваться». [5] Хеллбой понимал, что рука его есть «крест», который ему придётся «нести» «до самой смерти». [6] Но Хеллбой тоже был демоном, он был печатью для демона руки, но что-то должно быть печатью для него. Печатью Хеллбоя было тайное имя, известное только аду, но силу этого имени Хеллбой сумел преодолеть, при помощи третьего, внешнего демона, ведь имя – «это просто слова». [6] У слов есть значение, отношение к значению можно определить. И при необходимости, когда, например, твоим именем завладеют враги, от него можно отделиться. Пусть твоё имя существует само по себе. Но это тайное знание доступно только демонам из демонов. Слово не может быть печатью для Хеллбоя. Ад пытался держать его в темнице судьбы. Хеллбой отказался и от судьбы. Мощь его требовала другой печати. Хеллбой сам себе назначил её – незнание: «я стараюсь не думать, кто я такой». «Просто гоню эти мысли прочь. Выполняю привычную рутинную работу», которая состоит в том, чтобы расправляться с другими демонами. [7] Ад пытался преодолеть печать незнания. Хеллбой наложил на знание новую печать: не знаю то, что знаю.

[1] Майк Миньола. Хеллбой. Правая рука судьбы: графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 82-я.

[2] Здесь же, страница 44-я.

[3] Здесь же, страница 73-я.

[4] Здесь же, страница 68-я.

[5] Здесь же, страница 73-я.

[6] Здесь же, страница 104-я.

[7] Здесь же, страница 123-я.

Бег: версия кошки

Вторник, Июль 10th, 2018

Jurii Koval'. ShamaikaКошка живёт в трёх мирах. В одном она королевская аналостанка – родоначальница первой американской породы кошек. Мир этот прекрасен, кошка и не понимала, насколько, но, когда её начали кормить «скворчащими сарделиями» и смазывать пятки «нутряным кабаньим жиром», «поняла, что находится в раю». [1] Здесь она была не только королевой, но целительницей: достаточно было ей улечься на чьи-нибудь ноющие колени или больную голову, как человек исцелялся. Кошка могла быть счастлива, но её требования к миру воистину стали королевскими, и когда хозяйский сынишка захотел покататься на ней, как на каком-нибудь пони, она бежала. Сначала куда глаза глядят, а потом, вспомнив, что у неё есть родина – «домой, в трущобы». [2] В трущобах она голодала и холодала, там её могли растерзать собаки, «тёмные личности» готовы были отправить её на живодёрню, в конце концов, её могли просто застрелить, но зато там она появилась на свет и как простая кошка Шамайка и как Королевская Аналостанка. В трущобах она бывала счастлива, когда ей удавалось образовать спасительные симбиозы с котом-пиратом Рваное Ухо, ставшим отцом её котят, с быком Брэдбери, у ног которого она находила защиту от котов, псов и людей, или даже с кроликом, совместная работа с ним стала основой аттракциона «Счастливое сожительство хищника и грызуна». [3] Мир трущоб, таким образом, не представлял единства, но распадался на мелкие миры, которые и есть «счастливые сожительства», недолговечные, но таков и тот мир, который кошка приняла за рай, ведь в нём тоже нельзя существовать вообще, но нужно с кем-нибудь образовать симбиоз, например, с кухаркой, хотя и трущобы, и загородные виллы, в целом тоже симбиозы, только сложные. Но есть третий мир, расположенный между виллами и трущобами, который кошка ни с кем не делит, мир полный угроз, опасностей, но этот мир принадлежит только ей. Мир этот называется «Бег». «Не слыханный и не виданный никем в мире бег», в котором кошка «достигает такой высоты личности», которой прежде никогда не достигала. [4] Вообще, бег – это иное состояние бытия. «Трудно точно сказать, сколько времени она бежала». Её хозяйка «дважды уже возвращалась с виллы в город и дважды снова провела лето на вилле, уже давно позабыла она про Королевскую Аналостанку и много раз промчалась на громовике мимо Шамайки, а та всё бежит, всё ещё бежит в старом времени. Эта кошачья теория относительности кружит мне голову и нагоняет печаль». [5] И не зря, ведь в этом мире нет времени, а значит, нет любви. Кошка не бежит из любви к родине, там её ждёт человек,  не раз составлявший с ней симбиоз, но симбиоз этот заключался в том, чтобы продать её. И не из страха перед виллами. Бежит, чтобы бежать.

[1] Юрий Коваль. Шамайка – королева кошек: повесть. Художник Дмитрий Трубин. Москва: Малыш: Аст: Астрель. 2013. Страница 98-я.

[2] Здесь же, страница 102-я.

[3] Рисунок. — Здесь же, страница 56-я.

[4] Здесь же, страница 102-я.

[5] Здесь же.