Archive for Апрель, 2018

Полный Хеллбой

Понедельник, Апрель 30th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 1Волшебники порождают волшебников, надеясь увидеть в них рабов. Но волшебнику, который чувствует силу своего собственного волшебства, нелегко примириться с мыслью, что в этот мир он пришёл как раб. Таким волшебникам приходится объяснять их предназначение: «Ты не просто так оказался в нашем мире», «существо». «В этом был умысел. Тебя призвали, чтобы» «возглавить силы», которые обрушатся «на этот мир. Это твоё предназначение. Это твоя судьба». [1] Если существо не внимает этим словам, восстаёт и побеждает, на земле появляется новый волшебник. Косвенно о появлении новых волшебников и происходящем волшебстве свидетельствуют синонимы. Волшебники постоянно пребывают в мире систем, производящих синонимы, вроде системы «Конец света — Апокалипсис — Рагнарёк». Отсюда происходит ряд синонимов «чародей — колдун — супермен», каждая из частей которого порождает систему понятий, параллельную той, которая возникает в других его частях. Хеллбой, один из суперменов, пусть с некоторым оттенком иронии, может именоваться «мистером волшебником». [2] И чародеем, и колдуном, поскольку он порождён русским колдуном, которого «восемьдесят лет назад» в его «родной России» «во дворце князя Юсупова» «отравили», в него «стреляли», а затем бросили его тело «в ледяную Неву». Но «в этих холодных водах» Змей воззвал к нему и позволил воскреснуть. [3] Во время магического обряда, проведённого русским колдуном 23 декабря 1944 года при поддержке немецких медиумов и под присмотром американских специалистов по сверхъестественным явлениям, а также, видимо, при их противодействии произошёл инцидент, известный как «инцидент с Хеллбоем». [4] Предполагалось, что магический обряд должен будет изменить «ход войны и» подарить «победу рейху», [5] а вместо этого он подарил миру ещё одного волшебника, совсем ещё мальчика, пусть с рогами и хвостом, не только не способного переломить ход войны в пользу рейха, но немедленно оказавшегося в руках американских медиумов. Русский колдун уверяет немецких специалистов, что «промаха и не было», что он «дал ход событиям, которые нельзя ни повернуть вспять, ни отменить», [6] но для этих событий судьба нацистов представляет собой второстепенное явление. Американские солдаты тоже подозревали, что «нацисты — меньшее из того, о чём стоит беспокоиться». [7] Однако нельзя не видеть, что породив нового волшебника, колдун создал не только синоним, не только волшебника, но и противоположное себе существо — антоним, который однажды, примерно пятьдесят лет спустя после своего появления на свет, проявит себя во всём своём антагонизме и вступит в схватку с «хозяином», своим «истинным отцом в этом мире». [8] С русским колдуном. Победа в этой схватке означает не просто независимость супермена, но контроль над змеем, который жаждет свободы. [9] Русский колдун стремится освободить змея, супермен — оставить его в оковах. Но это не отменяет путей. по которым приходят в мир волшебники.

[1] Майк Миньола. Джон Бирн. Хеллбой. Семя разрушения: графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭлМедиа. 2015. Страница 63-я.

[2] Здесь же, страница 62-я.

[3] Здесь же, страница 65-я.

[4] Здесь же, страница 31-я.

[5] Здесь же, страница 15-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 9-я.

[8] Здесь же, страница 55-я.

[9] Здесь же, страница 62-я.

Тролль, брат мой

Воскресенье, Апрель 29th, 2018

Prinzessa Lindagul'Тролль — объективная реальность. Хотя может показаться, что тролли были плодом воображения только бедных крестьян, которые в голодные годы питались «спорой ржаной мукой», [1] но тролли приходили и в урожайный год к тем крестьянам, которые были «всеми уважаемые, богатые», «чудесные люди», владевшие «большой усадьбой в плодородной долине». [2] Да не просто приходили, а подменяли детей — крестьянского ребёнка могли забрать, а своего тролльчонка оставить. Предполагается, что делали они это потому, что тролльчата были некрасивыми детьми, а крестьянские дети были детьми чудесными. Подменив ребёнка, они, однако, о своём тролльчонке не забывали. Подмена устраивалась так, чтобы отношение, которое крестьяне выказывали тролльчонку, сказывалось на ребёнке, который жил у троллей. Тролли связывали тролльчонка и ребёнка одной жизнью. Не зря крестьянам представлялось, что «если троллёнка бить до тех пор, пока не потечёт кровь, примчится тролльчиха, бросит тебе твоё дитя, а своё заберёт с собой». Многие крестьяне «вот так получили своё дитё назад». [3] Сердце подсказывало крестьянке, у которой тролли подменили сына, что «это средство не для неё», [4] что надо поступать по-другому: «уж такой она уродилась: если на её пути вставал кто-нибудь, кого все ненавидели, она старалась изо всех сил прийти бедняге на помощь. И чем больше страданий выпадало на её долю из-за подмёныша, тем бдительнее она следила за тем, чтобы ему не причинили ни малейшего зла». [5] Она ухаживала за ним, берегла его, кормила, защищала от людей, рискуя потеря любовь мужа, уважение работников и саму усадьбу. И мать оказалась во всём права. Когда её сын вернулся к ней, а троллёнок — к своей матери тролльчихе, выяснилось, что с мальчиком происходило ровно то, что происходило с подмёнышем: когда крестьяне шли по краю ущелья с подмёнышем на руках, троллиха обязательно шла по другому краю. И если крестьяне спотыкались и падали на одном краю, на другом краю спотыкалась и падала с ребёнком на руках троллиха. «Всякий раз, когда матушка давала троллёнку лягушек и мышей», а для троллей это настоящее лакомство, ребёнка «кормили хлебом с маслом. Когда же» «ставили троллёнку хлеб с маслом», ребёнку доставались «змеи и репейник». [6] Но когда крестьянка пожертвовала ради троллёнка и жизнью, и тем, что было для неё дороже этой жизни — любовью своего мужа, — тролли потеряли свою власть над ребёнком и отпустили его. [7] Трудно сказать, исчезла при этом зависимость между мальчиком и троллем после того, как они вернулись к своим матерям, или нет. Вряд ли троллиха оставила без попечения мальчика, которого она воспитывала много лет. Но так или иначе у мальчика остался где-то в лесах подменный брат, а у тролля — среди людей.

[1] Анна Валенберг. Кожаный мешок. — Принцесса Линдагуль и другие сказки. Перевод Людмилы Брауде. Художник Юлия Якушина. Москва: Махаон. 2013. Страница 13-я.

[2] Сельма Лагерлёф. Подменыш. — Здесь же, страница 11-я.

[3] Здесь же, страница 51-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 54-я.

[6] Здесь же, страница 64-я.

[7] Здесь же, страница 66-я.

Подмена целей

Суббота, Апрель 28th, 2018

Andrei Usachev. Polnyi KotoboiПонятно, как это понятно каждому русскому коту, что в условиях, когда тебя оставили, надо идти и грабить зоомагазины. Или фуры с надписью «Зоотовары». Но русские «коты северной широты», когда их поморскую деревню Котьму оставили люди, не могли соотнести себя, нет, не с грабежом, а с зоотоварами. Им и в голову не могла придти мысль, что они имеют к зоотоварам отношение. Как они не могли вообразить, что проходящий в море рядом с деревней лайнер, на котором есть «и бассейны, и фонтаны, и цветомузыка с фейерверками», имеет отношение к текущей реальности. [1] Они как будто дали отчаянию овладеть собой. «Скучно стало в деревне. Пусто. Голодно. Мыши и те ушли. Несладко пришлось котам. Кто бегал воровать в соседние деревни, кто попрошайничал в городе, а остальные перебивались с хлеба на воду». [2] Но ситуация оставленности не может быть понята только в парадигме отчаяния. Да, «когда люди переехали из Котьмы в город, нелегко поначалу было котам. Но со временем пообвыкли: кто шерсть прял да носки вязал, кто огород стал сажать, а кто и рыбачить начал. Море-то под боком». [3] Рыбачить на удочку: когда рыба уходила от берега, коты оставались ни с чем. Но, тем не менее, отчаянию сопутствует деятельность: «коты любят рыбу. Но воду не любят». [4] А точнее наоборот: не любят воду, но очень любят рыбу. «Коты северной широты» погружают себя в ситуацию, имеющую в парадигмальном смысле двойственную природу. На поверхности она выглядит как постоянная смена и даже подмена целей: коты стремятся по их словам к одному, а на самом деле совсем к другому. Они — два кота и с ними юнга мышонок — отправляются на китовый промысел, но, встретившись с китом, решают добывать треску. Зацепив хороший косяк, они решают большую его часть отпустить, потому что «всю рыбу не поймаешь», [5] а той, что поймаешь, они решают «подкормить земляков». [6] Казалось бы, лови треску и дальше, раз уж такая удача. Но они решают отправиться за селёдкой, и не просто за селёдкой, а за той, которая обитает на Северном полюсе — самой жирной в море, как они думают. Деревенское общественное мнение в соответствии с этой подменой целей тоже вполне двойственно: с одной стороны существует или, точнее, ожидается ехидное неприятие этой подмены — «сейчас начнётся»… «а где кит? Что-то у вас треска мелковата!» [7] – а с другой — полное отрицание этой подмены, как будто её и не было, но приятие только результата: «хороша треска, вон как» за ушами «трещит». [8] Отсюда и отношение к названиям: называли лодку определённо — «Китобой», а случайно получилось — «Котобой». [9] Но как раз хорошо: подменно.

[1] Андрей Усачёв. Полный «Котобой»: сказочные истории. Художник Игорь Олейников. Москва: Росмэн. 2016. Страница 21-я.

[2] Здесь же, страница 5-я.

[3] Здесь же, страница 35-я.

[4] Здесь же, страница 11-я.

[5] Здесь же, страница 27-я.

[6] Здесь же, страница 31-я.

[7] Здесь же, страница 28-я.

[8] Здесь же, страница 31-я.

[9] Здесь же, страница 15-я.

Правда есть!

Пятница, Апрель 27th, 2018

Uorren Ellis. Frikangely 6Мир не заметил подростков, которые с помощью своих сверхъестественных способностей, устроили геологическую катастрофу. Мир заметил катастрофу. Но в глазах людей фрикангелы были только обычной бандой, захватившей власть в Лондоне, в одной из его частей, которую не затопило море, и не стеснявшейся применять насилие, угрозы и психическое воздействие. Особенностью фрикангелов было то, что они были чудаки, правда, не всегда безобидные: кто-то летал на паровом вертолёте, кто-то выращивал зелень на крыше дома, кто-то днями и ночами сидел на сторожевой башне, подобно столпникам, кто-то устроил бордель и тешил себя в нём, кто-то объявил себя врачом, кто-то полицейским. Фрикангелы, а это было для них почему-то очень важно, трудились над тем, чтобы их способности не были засвидетельствованы, проводя свои собрания в тайне, и постоянно занимались тем, чтобы стирать и изменять память людей, а также свою. Все их чудачества тоже направлялись к тому, чтобы скрыть от посторонних глаз своё существо. Но вопреки их предосторожностям возникла легенда, согласно которой «какие-то сверхлюди разрушили страну. А потом всё это время жили в Лондоне. И никто их не раскусил». [1] Некому было раскусывать, потому что страна была не разрушена, а уничтожена. «Причём разрушили они её» «нечаянно. Ребята были совсем недалёкие, если честно». «А потом они исчезли». [2] Командование американского флота, однако, сомневалось в этом, несмотря на то, что моряки всё уже обследовали и «опросили всех жителей». [3] Последнее, как ясно, сделать было совсем просто: жителей осталось немного. Однако у фрикангелов был летописец. Фрикангелы стремились не только к тому, чтобы скрыть свои сверхъестественные способности, но и оставить свидетельства о себе. В Лондоне есть одна комната, в которой хранятся, просто лежат на столе, тетради с историей клана фрикангелов. [4] И это не противоречие, а вполне объяснимое обстоятельство. Фрикангелы, видимо, в результате сдвига времён, когда, может быть, прошлое нагнало будущее, родились слишком рано: «никто не был готов» к их «появлению», поэтому им «нельзя здесь оставаться». [5] Они должны уйти в будущее. Но и в будущем никто не готов к их появлению, хотя фрикангелы утверждают, что они «всё время были там». [6] Но, кажется, они просто успокаивают себя перед неизвестным временем. Само по себе будущее не обещает фрикангелам ничего хорошего. Будущее должно быть подготовлено. Для этого им придётся как можно дальше уйти от прошлого, поскольку «нам нужно время. Время, за которое мир сможет подготовиться к нашему приходу. Время за которое мы сами разберёмся, кто мы и ради чего здесь». [7] А это значит, кроме прочего, что мир должен будет получить свидетельства того, что они пришли вовремя. Создавать прошлое — это стиль фрикангелов. Они создали его. И другого прошлого нет.

[1] Уоррен Эллис. Пол Даффилд. Фрикангелы: комикс. Книга 6. Перевод Галины Соловьёвой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 142-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 141-я.

[4] Здесь же, страница 144-я.

[5] Здесь же, страница 127-я.

[6] Здесь же, страница 128-я.

[7] Здесь же, страница 127-я.

Они выбрали будущее

Четверг, Апрель 26th, 2018

Uorren Ellis. Frikangely 6Бежать надо в английское прошлое, если есть такая возможность. Оно хорошо обустроено, укреплено и предсказуемо. Однако фрикангелы выбирают будущее, которое совершенно неизвестно, а самое главное, прошлое, как бы оно ни отстало от будущего, однажды его настигает. Вместе с прошлым возникнет необходимость держать ответ перед ним. Важно понять, почему фрикангелы выбирают будущее, а не прошлое? Двенадцать подростков, обладающих сверхъестественными способностями, объединившись, призвали море на сушу. Страна утонула. Только кое-где на островках сохранившейся земли бедствовали люди, потерявшие надежду и человеческий облик. Непреодолимая полоса «магнитных бурь, гравитационных искажений» и «временных вихрей» [1] отделила страну от остального мира. Фрикангелы не испытывали угрызений совести по этому поводу: родители не любили их, правительство преследовало, никто не понимал — Англия заслужила свой апокалипсис. Отсутствие чувства вины укреплялось и тем, что фрикангелы думали, будто уничтожили весь мир. Не осталось никого, кто мог бы их упрекнуть. Однако явление американского авианосца на морском горизонте повергло их в панику: люди, уничтожившие целую страну, могли бы без труда разделаться с авианосцем, но они даже подумать не захотели об этом. «Вы рехнулись? Это же гуманитарная помощь!» «Давайте придумаем, как сделать устье Темзы судоходным и протащить их сюда». [2] Протащить то, что должно было стать их наказанием! Разумеется, это предложение, — а все свои решения они принимали большинством голосов и только после их обсуждения, не отказываясь, конечно, от ментальной переделки тех, кто оказывался в меньшинстве, — не проходит. Не проходит, однако, и противоположное предложение — создать маленькую фрик-Англию, — хорошо защитить клочок земли, на котором они уже обосновались, и жить дальше так, как они жили после катастрофы. Они посчитали, что не смогут защититься. Чувство вины, неожиданно охватившее их, — хотя возможности их и так бывшие сверхъестественными, за время, прошедшее после разрушения страны, неимоверно возросли, — лишило их возможности предпринять хоть что-нибудь разумное. Единственное, что они сделали, вернули сушу. Море отступило. Но люди не вернулись. Ничего исправить не удалось. По городам бродили чудом спасшиеся одиночки. Самые отчаявшиеся из фрикангелов понимали, что искупления нет, и что они не могут исправить то, что «натворили шесть лет назад». [3] Для этих своих товарищей у фрикангелов был способ сделать так, «чтобы ничего как бы не было», [4] пусть он связан с необходимостью «брать под колпак», «окружать разум» тех, кто помнит и, «если» кто-то из них «начнёт возникать», ударить по нему всем вместе. [5] Ударить ментально, но не только. Фрикангелы в этом способе упражнялись. Их личное и общее прошлое, а так же прошлое людей, неоднократно ими менялось. А это значит, что укрыться в этом прошлом нельзя. Оно совсем не такое, каким фрикангелы его видят. Укрыться можно в будущем. Оно во всяком случае подлинное.

[1] Уоррен Эллис. Пол Даффилд. Фрикангелы: комикс. Книга 6. Перевод Галины Соловьёвой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2016. Страница 70-я.

[2] Здесь же, страница 73-я.

[3] Здесь же, страница 12-я.

[4] Здесь же, страница 32-я.

[5] Здесь же, страница 54-я.

Покорми своего тролля!

Среда, Апрель 25th, 2018

Prinzessa Lindagul'Еда, если речь об отношениях человека и тролля, является критерием этих отношений. Наиболее явственно это проявляется не в том, что отношения эти возникают обычно в годы, когда «засуха» сжигает «почти все посевы и всю траву», и вслед за ней приходят «голод и нужда», погибают «тысячи людей и целые стада скотины», [1] а в том, что тролль попадает в зависимость от того человека, который его покормил. Никто, ни человек, ни волк, ни ворон, ни кто-нибудь другой, не могут испытывать такой благодарности к покормившему их человеку, как тролль. Получив хлеб из рук человека, тролли не могут пожелать ему ничего плохого, «наоборот», [2] они стремятся сделать человеку добро, а в голодный год это только и значит — накормить его в ответ. Но покормить тролля можно только хитростью, потому что тролли знают об этой своей слабости, они очень внимательно следят за тем, чтобы не принимать от человека никаких подарков. Но голод сводит человека и тролля, он заставляет их меняться ролями, когда тролль как будто пленивший человека, попадает к человеку в зависимость, если тот его покормил, и наконец, еда венчает их отношения, когда тролль не только возвращает полученную от человека еду, возвращает, и то что получил, и то, что украл, но уступает что-то сверх того, может быть, «сотню маленьких козлят, нежных и хорошеньких, словно белые комочки мягкой пушистой шерсти», [3] или целый мешок волшебной пшеницы, которая вызревает за день. [4] Одним таким мешком можно накормить целый народ. Сначала человек кормит тролля, потом тролль кормит человека, да не одного, а всю его родню, деревню и страну. Понятно, что тролли так не любят принимать подарки от людей. Но критерий отношений человека и тролля не лежит на поверхности, он глубоко скрыт за феноменами воображения, которые на первый взгляд и составляют суть отношений человека и тролля. Но при первой же настоящей встрече с троллем, человек без труда убеждается, что тролль не таков, как о нём рассказывают: пусть у него «вместо бровей» «кусты растут, рот — до ушей, нос — толстый, словно репа, а вместо левой руки у него волчья лапа», [5] похож он при этом «на самого обыкновенного человека». [6] И следовательно, вся сила тролля покоится на способности создавать иллюзии. Если человек выдерживает взгляд воображаемых чудовищ, а выдерживает тот, кому нечего терять, и понимает, что дети, жена и односельчане, которые умоляют его уступить троллю, это лишь плод его воображения, мешок с пшеницей достанется ему. Пшеница, как и стадо козлят, при этом не иллюзия. Они настоящие. Они критерий отношений человека и тролля. Или, может быть, человека и воображения.

[1] Анна Валенберг. Кожаный мешок. — Принцесса Линдагуль и другие сказки. Перевод Людмилы Брауде. Художник Юлия Якушина. Москва: Махаон. 2013. Страница 13-я.

[2] Анна Валенберг. Подарок тролля. — Здесь же, страница 11-я.

[3] Здесь же.

[4] Анна Валенберг. Кожаный мешок. Страница 14-я.

[5] Анна Валленберг. Подарок тролля. Страница 6-я.

[6] Здесь же, страница 9-я.

«Почему мы, гарантийные, хорошо на свете живём»

Суббота, Апрель 21st, 2018

Eduard Uspenskij. Garantijnye chelovechki«Да потому, что мы не привыкаем друг к другу, а сразу ладим. Мы к каждому мастеру подходим так, будто всю жизнь его знали. И не просто знали, а как хорошего человека». [1] Гарантийные человечки действительно как будто знают друг друга, даже не будучи знакомыми. Но этому есть простое объяснение. Они, хотя большую часть времени проводят в разъездах по фабрикам, мастерским и квартирам, поддерживая работу приборов и машин, подчиняются Управлению гарантийных человечков. Они работают на большом и сложном, но всё-таки на одном предприятии, которое, видимо, предъявляет к ним единые требования. Благодаря этому гарантийные человечки в чём-то похожи друг на друга и подходят друг другу, может быть, даже как детали машин. В конце концов, все они мастера своего дела. Известно, однако, немало случаев, когда и мастера между собой не могут поладить. Да что там, иногда мастеру и не мастеру бывает легче найти общий язык, чем двум мастерам. У гарантийных человечков есть свой язык — тайные знаки, которые известны только им, и которые они используют для общения друг с другом. Если гарантийному человечку нужно остановить попутную машину, он ставит на вершину километрового столба «цветок» и ждёт. [2] В каждой машине, находящейся на гарантии, есть гарантийный человечек, который, завидев знак, постарается вверенный ему автомобиль у цветка остановить. Хорошо жить, когда в твоём распоряжении находятся автомобили, да ещё и самые новые. И не только автомобили, ведь гарантийные человечки есть в каждой квартире, поэтому в каждую квартиру гарантийные человечки могут входить как к себе домой — там ждёт их ночлег, отдых и верные, пусть только что бывшие незнакомыми, товарищи. В их распоряжении телефоны, часы, пылесосы, радиоприёмники и, конечно, холодильники. Дети, не утратившие способности самостоятельно мыслить и видеть, замечают, что гарантийные обычно «около холодильника прячутся». [3] У гарантийных есть своё радио, скоро у них будут свои газеты, которые можно читать при помощи особых фонариков, а также оружие: они могут держать перед собой «две проволочки от конденсатора, а сам конденсатор» нести «в рюкзаке», — [4] а также пользоваться газовыми баллончиками. [5] Трудно сказать, способствует ли оружие ладу, но спасению жизни гарантийных человечков способствует. Однако всё это — оружие, газеты, радио, работа, — может быть и у тех людей, которые не ладят друг с другом. А гарантийные ладят. И вот ответ: гарантийные человечки прямо заняты ладом. Лад — это их работа. Они ладят с машинами, а значит, с их владельцами, с детьми владельцев и животными. И конечно, друг с другом. А если с кем-то не ладят, как, например, с мышами, то думают как бы поладить: «чем мыши, например, собак хуже? Или пчёл?» [6] Постараются поладить и с мышами.

[1] Эдуард Успенский. Гарантийные человечки. Гарантийные возвращаются: сказочные повести. Рисунки Валерия Дмитрюка. Москва: аст. 2017 Страница 158-я.

[2] Здесь же, страница 151-я.

[3] Здесь же, страница 142-я.

[4] Здесь же, страница 146-я и 148-я.

[5] Здесь же, страница 148-я.

[6] Здесь же, страница 159-я.

Дом в боевой анималистической системе

Пятница, Апрель 20th, 2018

Grant Morrison. Nas3Биорги, составляющие боевую анималистическую систему третьего поколения, представляют собой «хирургически подготовленные биомодифицированные организмы», а третье поколение биоргов основано на организмах домашних животных, «вооружённые до зубов и обученные убивать». [1] С этим определением нельзя не согласиться. Но нельзя согласиться с тем, что «они аморальны, ими движут инстинкты. И им неведом страх смерти, который, как правило, ограничивает человека». [2] Биоргам известно понятие смерти, которое определяется ими как «ноль», в то время как каждый член анималистической системы, имеет номер в виде целого положительного числа: «1 знай 0». [3] 1 — это пёс. «Ноль» — это то, что не имеет качеств, которыми обладают 1, 2 и 3. Например, это то, чью жизнь можно отнять ради пищи. Биоргам известно, что такое боль и нездоровье. Правда, понятие «0» не определяет их поведение в той мере, как оно определяет действия человека. Главное понятие биоргов, которое является, как только прекращается действие лекарственных препаратов и радиокоманд, это — дом. Дом не только понятие этическое, определяющее поведение, но логическое понятие, лежащее в основе их мышления. Они мыслят, имея в виду дом, хотя это мышление до времени скрыто. Если понять, что такое дом для биоргов, тогда можно будет понять, как они поведу себя, например, в случае поражения. Или победы. Дом там, где «тепло», а это значит, что дом там, где пёс, если это дом пса, — «хороший пёс», [4] а «босс» — это «хороший босс». [5] В логической системе кота, существа совершенно разуверившегося в человеке, дом там, где людей нет вовсе, потому что «чел мррасссь», [6] но есть хорошая нора и есть, что поесть: «2», то есть кот, «десь». «Жрать десь». [7] Дом, с точки зрения кролика, — а его точка зрения определяется тем, что он ранен, — там, где тебя избавят от боли: «Чинить. Хвост. Дом. Щас. Нам». [8] Дом там, где у тебя есть имя, а не номер: у всех биоргов, когда они были обычными домашними животными, были имена. Дом там, где ты можешь снять броню: «Плохая броня». «Броня не для нас». [9] Броню нельзя понимать только буквально, а дом — место, где биорги снимают бронированные экзоскелеты и становятся домашними животными. Дом — это место, где биорги защищены от постороннего и ненужного глаза, не говоря уже о голосе и телесном контакте, ведь все дни они проводили под видео наблюдением, будь они на базе или участвуй в боевой операции. Огромное количество камер и, значит, точек зрения на их жизнь, позволяют играть с их жизнью, раскладывать её «линейно, как фишки в домино», составить из неё кроссворд, или «параллели», «блоки», словно это «музыкальные треки». [10] Дом — это место, где в их жизнь нельзя играть.

[1] Грант Моррисон. Фрэнк Куайтли. Нас3: графический роман. Перевод Александра Жикаренцева. Санкт-Петербург: Азбука. Азбука-Аттикус. 2016. Страница 39-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 40-я.

[4] Здесь же, страница 68-я.

[5] Здесь же, страница 103-я.

[6] Здесь же, страница 67-я.

[7] Здесь же, страница 41-я.

[8] Здесь же, страница 70-я.

[9] Здесь же, страница 105-я.

[10] Здесь же, страница 130-я.

О друзьях-товарищах

Среда, Апрель 18th, 2018

Grant Morrison. Nas3Анималистическая боевая система третьего поколения, созданная для замены на поле боя «бесчисленных женщин и мужчин», служащих в «американских вооружённых силах», [1] представляет собой команду животных, соединённых на нейронном уровне с машинами, то есть с экзоскелетами, а также с людьми. «Когда биорги пойдут в массовое производство, привычные методы ведения войны устареют раз и навсегда». [2] Тогда армия предстанет не просто соединением людей, машин и животных, таким соединением она была всегда, но соединением, в котором животные, не говоря уже о машинах, будут самостоятельно принимать решения. Определяя биоргов как «управляемых на расстоянии животных», [3] мы говорим только часть правды: речь о существах, обладающих разумом, иначе никакого смысла в том, чтобы ввести их в бой, нет. Их прекрасно заменят машины. Разум, однако, ставит биоргов на один уровень с людьми. Они умеют говорить. Кажется, что «надо быть психом, чтобы научить машину для убийства разговаривать», [4] но умение разговаривать следует из необходимости работать в команде, а также из требования самостоятельно принимать решения на поле боя, пусть даже в тех рамках, которые установлены радиоуправлением. Биорги имеют представление о добре и зле: они могут противопоставить «хорошего пса» [5] «плохому псу», [6] знакомо им сомнение — «хороший пёс?» [7] — и отсутствие такового — «челы мррассь!» [8] — которое тоже должно признать моральным суждением. Известно им и понятие, на котором держится вся мораль: «Дом!» [9] Как только отключается радиоуправление и ослабевает действие инъекций, «дом» начинает руководить их действиями. Особенность животных, составивших анималистическую боевую систему третьего поколения, состоит в том, что это домашние животные. Надо понимать, что выпускать на поле боя биоргов, не имеющих представления о доме, не имеет смысла, а может быть даже опасно. Хотя в них встроена функция самоуничтожения, должна быть гарантия на случай самых непредвиденных обстоятельств, что биорг будет двигаться к дому, а неизвестно куда. При массовом производстве животных предполагается выращивать прямо на военных базах, [10] но тогда эти базы они и должны считать своим домом. А доме должен быть хозяин — не тот человек, который главный вообще, не начальник базы, а тот, с кем животное находится в душевной связи, тот, ради кого они должны будут погибнуть. Анималистическая боевая система не сможет работать без человека, пусть он будет выведен с поля боя. В конце концов война ведётся ради его интересов. Но человек приносит в эту систему все свои слабости, в том числе нежелание нажатием одной кнопки «подарить» «покой» [11] своим боевым товарищам, даже если эти товарищи пёс, кот и кролик. Анималистическая система заменяет на поле боя одни разумные существа другими разумными. Неразумные — не воюют.

[1] Грант Моррисон. Фрэнк Куайтли. Нас3: графический роман. Перевод Александра Жикаренцева. Санкт-Петербург: Азбука. Азбука-Аттикус. 2016. Страница 24-я.

[2] Здесь же, страница 29-я.

[3] Здесь же, страница 24-я.

[4] Здесь же, страница 28-я.

[5] Здесь же, страница 27-я.

[6] Здесь же, страница 73-я.

[7] Здесь же, страница 27-я.

[8] Здесь же, страница 28-я.

[9] Здесь же, страница 41-я.

[10] Здесь же, страница 29-я.

[11] Здесь же.

Права и обязанности гарантийных человечков

Понедельник, Апрель 16th, 2018

Eduard Uspenskij. Garantijnye chelovechkiГарантийные человечки имеют право на жилище. В каждом бытовом приборе, поставленном на гарантию, есть жилое помещение. В часах с кукушкой есть «площадка-комната». «Там посредине стоял стол с самоваром. У одной стены была кровать с горой подушек, а у другой — верстак». «В комнате было очень чисто и всё как-то очень продумано. И вообще, она скорее напоминала не жильё, а старинный дом-музей какого-то известного учёного». [1] И не случайно, ведь и часовой мастер и его часы происходили из того времени, когда известные учёные обитали в домах старинного строя. А вот комната таксофонного гарантийного человечка была совсем иной: «новенькая, как с выставки современного оборудования. Кругом пластмасса, дерево и металл». «Сверкающие ручки, выдвижные кровати и уезжающие в стенку письменные столы». [2] Комнаты гарантийных человечков в швейной машинке, в радиоле и в холодильнике тоже отличались своеобразием. Трудно сказать, какова гарантийная комната в пылесосе: жил в ней ученик, вход в неё был похож на люк в танковой башне, видно, и внутри там было только место для спального мешка. К каждому праву на жилище прилагалось ещё одно, может быть, и негласное, но всё-таки право: гарантийный человек мог пользоваться теми возможностями, которые открывала перед ним жизнь внутри бытовых приборов. Радиомастер получал самые свежие известия. Телефонный мастер слушал телефонные разговоры: «что прикажете делать по вечерам? И потом, никто не запрещает». [3] Холодильный мастер пользовался хозяйскими запасами сыра и колбасы, хотя, надо сказать, отношение гарантийных человечков к хозяйской собственности очень строгое: когда ученик гарантийного мастера стащил у дочки хозяев пружинку, то это вызвало едва ли не нравственный кризис. И только то, что пружинка должна была послужить свободе гарантийных и может быть самой их жизни, кризис утишило. Но когда бы о пружинке узнало начальство, гарантийным не поздоровилось. Каждое жилище было обременено обязательствами, которые возлагались на гарантийных. Понятно, что они должны работать на своём объекте. Они должны поддерживать других гарантийных и, если необходимо, предоставлять им своё жилище. Но, главное, если требовалось срочно оставить объект, гарантийные не только должны были исчезнуть сами, но и сделать так, чтобы не осталось никаких следов от их жилища. Жилища растворялось в окружающем его бытовом приборе. Если это было жилище радиомастера — то в радиоле: «самовар превратился в колпак радиолампы, красная тахта — в изолирующую прокладку под мотор, а стол и стенные панели — в крышки для трансформатора высокого напряжения». [4] Легко и быстро складывалась комната и холодильного мастера. А вот комната в часах с кукушкой, видимо, не разбиралась, и если кто-нибудь замечал её, то воспринимал как часть часового механизма, ведь в часах с кукушкой, по крайней мере, живёт кукушка. Таковы были права и обязанности гарантийных: жить, работать и не оставить следов.

[1] Эдуард Успенский. Гарантийные человечки. Гарантийные возвращаются: сказочные повести. Рисунки Валерия Дмитрюка. Москва: аст. 2017 Страница 10-я.

[2] Здесь же, страница 54-я.

[3] Здесь же, страница 55-я.

[4] Здесь же, страница 122-я.