Archive for Январь, 2018

Медведи и эпос

Понедельник, Январь 29th, 2018

Skazki i predaniia nganasanУ семьи, созидающей эпос, а эпос созидают воины, есть тесные связи с медведями. Может быть, даже начало воинам положили медведи, но об этом изначальном родстве теперь можно догадаться, если только заметить параллели между медведями и воинами, о которых ещё осмеливаются рассказчики говорить: глава семьи, где ловкостью, где хитростью одолевает трёх медведей — белого, чёрного и пёстрого, — а в это время у него растут три сына — по именам: Чёрный, Белый и Красные лыжи, [1] которым вскоре предстоит стать воинами. Возможно, когда-то медведи и воины взаимно обращались друг в друга, подобно тому, как шаманы обращались в гагару, а русские лекари — в налима. [2] Современные сказители уже не отваживаются об этих взаимных превращениях, а шаманы, — один из вариантов легенды старике, сыновьях и медведях рассказан как раз шаманом, [3] — не от своего имени, от имени старика, конечно, прямо насмехаются над способностью медведей быть родоначальниками, богами и оборотнями: «Ты не бог, а дурак, — говорит старик» чёрному медведю. — «Ребёнок ты, что ли?» «Ты разве не нгуо?» — издевается он над белым медведем. — «Почему у бедного человека промысел портишь?» [4] Шаман-рассказчик разрушает и другие параллели между воинами и медведями. Но медведи при этом всё равно остаются учителями и воспитателями. Медведь приходит на разорённое набегом становище и уносит с собой в берлогу мальчика, оставшегося в живых, воспитывает его десять лет и ещё сверх того несколько лет, находит для него чёрную парку, одев которую мальчик становится «как медведь», [5] но не медведь, женит его на своей дочери, которая медведица тоже только по одежде своей, даёт всё необходимое для преследования давних врагов его отца и семьи, а также преподаёт закон: «Можешь идти. Но невинных людей не убивай. Твоего отца убил Нётараку. Его ищи». [6] В литературном смысле Сын Медведя, если бы хотел последовать совету своего наставника, должен был держаться основной сюжетной линии, не растекаться по древу, не распылять силы, которых у него было достаточно, но он, конечно, побежал сразу во все стороны, погубил множество людей, опустошил землю, а сказание населил посторонними и ненужными эпизодами и персонажами. В середине пути Медведь ещё раз дал ему наставление о необходимости следовать сюжету, едва не поплатившись за свою настойчивость жизнью. [7] И только тогда, получив второе наставление, Сын Медведя, правда, с большими трудностями, едва не погибнув и только с помощью своего сына, в котором текла кровь медведицы, настигает врага. Давнее это было время, когда медведи преподавали людям военное дело, закон и литературу, но оно было. Потом людей стали учить гагары.

[1] Старик и его сыновья. — Мифологические сказки и исторические предания нганасан. Москва: главная редакция восточной литературы издательства «Наука». 1976. Страницы 256-я и 257-я.

[2] Дюнто. — Здесь же, страницы 214-я и 215-я.

[3] Б.О.Долгих. Сведения о рассказчиках. — Здесь же, страница 335-я.

[4] Медведи и старик. — Здесь же, страница 261-я.

[5] Сын медведя. — Здесь же, страница 265-я.

[6] Здесь же, страница 255-я.

[7] Здесь же, страница 270-я.

Семейное дело

Воскресенье, Январь 28th, 2018

Skazki i predaniia nganasanСемейное дело — эпос. Частицы эпоса ещё не находятся на своих местах, они ещё разделены внутренним пространством рассказов, ещё принадлежат разным сюжетам, иногда они вывернуты наизнанку, но они уже есть, их много, и семья старательно расставляет и переставляет их, чтобы они обрели связь и единство, и уже едва ли не кажется, что ещё только одно движение, один шаг, переменится только точка зрения и частицы улягутся в изначальную историю. Отец семейства ещё не сказитель, но он уже отец героев и шаман — «из-под руки полдня смотрит на солнце, хоть он старик, и был слепой», [1] — уже определяет будущее своих сыновей, наставляет их и вооружает, хотя завета не передаёт: «ничего» «отец не завещал, только парку железную оставил», «только дал маленький нож с роговой ручкой и научил, что если потянуть за конец ножа, то станет он очень длинным». [2] В прямом отцовском завете и нет особой необходимости, есть завет отца косвенный, разлитый в народной памяти: все помнят, что отец был жестокий воин, «все люди его боялись», [3] и все люди ждут теперь, что его сыновья станут такими же. Сыновья, правда, не понимают, что ими движет, то им кажется, что они ищут «добрых житьём людей», [4] то их увлекает соревнование с удалыми людьми, то они попадают в ситуации, из которых есть только один выход, и он ведёт на войну, то вдруг они обретают оправдание в том, что выручили из плена жён пропавших в лесу своих старших братьев. Но как раз женщины, хотя они не были изначальной целью подвигов, вдруг сцепляют воедино — и эти подвиги, и другие, как будто не относящиеся к делу происшествия, и соревнования героев между собою, и строительство едва ли не троянских чумов, и самоё семью. Обретает эпическое значение, кочующий из рассказа в рассказ, мотив стрелы, поражающей пятку, пятка, правда, принадлежит ещё не герою, а его противнику, но ранение пятки не только почти всегда оказывается гибельно, но и чудесно, и объясняется настойчиво звучащий мотив долгого, иногда намеренно затягиваемого возвращения героев на родину, хотя как будто и так ясно, что им приходится заметать следы, что они не хотели бы привести мстителей к своему народу: «это моя родная земля. Рыбные озёра здесь есть. Рыбой они каждый год полны. В чужой земле, не зная её, я всё время голодный буду». [5] В других землях, и в земле соратников, много людей и можно быть в безопасности, а на родине останешься в одиночестве, хотя и с рыбой, но в виду своих врагов, однако уже ясно, что причиной этого решения служит то, что герой не стал, но вот-вот станет частью эпоса.

[1] Сыновья Лакуны. Вариант 1. — Мифологические сказки и исторические предания нганасан. Москва: главная редакция восточной литературы издательства «Наука». 1976. Страница 218-я.

[2] Сыновья Лакуны. Вариант 3. — Здесь же, страница 235-я.

[3] Здесь же, страница 232-я.

[4] Здесь же.

[5] Похищение женщины. Вариант 1. — Здесь же, страница 289-я.

К благу

Воскресенье, Январь 28th, 2018

Dzhon HeiwudВеликое переселение народов и сопутствовавшие ему бесчисленные войны стали «в буквальном смысле скандинавским «золотым веком», хотя с точки зрения археологии, это был ещё только скандинавский железный век. «Германцы и гунны в ходе миграций неплохо поживились римским золотом и серебром, захватывая его грабежом и получая в виде дани. Немалая часть этого богатства оказалась в Скандинавии». [1] Для истории германцев вообще и скандинавов в частности война и массовые переселения народов являются благом, хотя обычно они благом не считаются, но только временем катастроф и трагедий. Можно называть скандинавский «золотой век» и «неспокойным временем» [2] или «временем, полном опасностей», [3] но нельзя не считать его во всех смыслах благотворным. Пути, в том числе восточноевропейские, по которым золото текло из империи, и сама Скандинавия оказываются усеяны кладами. Предполагается, что клады в большинстве своём стали следствием несчастий, случившихся с их владельцами, и таким образом они как будто снижают значение «золотого века», ведь «в те эпохи банков ещё не изобрели», [4] но если сравнить количество германских и скандинавских кладов с количеством молчащих счетов в современных банках, коли представится такая возможность, то не трудно будет увидеть, какое из двух времён следует называть более безопасным. Поток золота и серебра, ставший следствием войн и миграций, привёл в движение культуру и в первую очередь литературу, где усложнились старые металлургические легенды, в них вплелись мотивы потока металлов, сравнимого с речным потоком, как в случае с Беовульфом, который, после поражения своего короля, бывшего то ли даном, то ли ютом, то ли готом, «вплавь отправляется домой в полном вооружении под водой», спасает датского короля, сам становится королем, убивает дракона, опустошавшего страну; [5] к легендам добавились сюжеты перераспределения металлов, как это случилось с Сигурдом, который убивает волшебным мечом дракона, «завладевает его проклятыми сокровищами», но сам становится жертвой отвергнутой им валькирии. [6] В соответствии с усложнением металлургических сюжетов «в начале эпохи Великого переселения мастера из Южной Скандинавии выработали скандинавского-германский звериный стиль, в котором условные и неестественно вытянутые фигуры реальных и вымышленных зверей, переплетаясь, образуют головокружительно сложные узоры». В Британии «звериный стиль смешался с аборигенными кельтскими стилями», и возможно, новый металлический поток приплёлся к их металлургическим легендам. «В Скандинавии звериный стиль прошёл несколько этапов развития, но в конце эпохи викингов его вытеснил привнесённый извне христианский романский стиль». [7] Впрочем, до этого ещё далеко. Великое переселение народов ещё не закончилось. Не закончилось время счастливых войн и набегов, великой литературы и великого искусства. Основной поток имперского золота иссяк, но золотоносные речки ещё можно найти. История, а на Балтике их уже знают, ждёт викингов, из блага выходящих — к благу идущих.

[1] Джон Хейвуд. Люди Севера: История викингов. Перевод Николая Мезина. Москва: Альпина-нон-фикшн. 2017. Страница 51-я.

[2] Здесь же, страница 53-я.

[3] Здесь же, страница 52-я.

[4] Здесь же, страница 51-я.

[5] “Беовульф», указание. — Здесь же.

[6] “Сага о Вёльсунгах», указание. — Здесь же, страница 53-я.

[7] Джон Хейвуд… — Здесь же.

Из блага

Суббота, Январь 27th, 2018

Dzhon HeiwudОпределяя древнее скандинавское общество, создавшее культуру викингов, как «агрессивное и хищническое», [1] должно заметить, что причины, развившиеся в этом обществе и приведшие к возникновению культуры викингов, принято считать обычно благом. «Широкая доступность металлический орудий», ставшая высшим достижением железного века, «обеспечила распространение земледелия и рост населения», вызвавших «нехватку пахотных земель» и бегство из Скандинавии сначала «кимвров и тевтонов», а за ними и многих других племён. «Экспансия викингов, по сути, была лишь последним этапом северных миграций». [2] Викинги стали следствием развития земледелия и роста населения. Бронза, составлявшая основу предыдущей эпохи, в Скандинавии не производилась и была полностью привозной. Но «болотное железо» имелось «здесь в изобилии». Доступная железная руда вызвала упадок внешней торговли и привела к «экономической независимости». Местные элиты, «утратив контроль над распределением металла», «лишились влияния и статуса» и стали подавать признаки жизни лишь к середине железного века. [3] Но итоги века бронзы были даже более значимыми. Торговля с дальними странами в это время привела к созданию «сложной общественной иерархии» и появлению «знати», влияние которой значительно снизилось в раннем железном веке, но опыт сложной общественной жизни вряд ли был полностью утерян. «В самых плодородных областях на юге Скандинавии хутора стали объединяться в небольшие деревни», [4] что, видимо, говорит и об усложнении хозяйственной деятельности. В пользу сложности, которой достигло общество бронзового века в Скандинавии, говорит и начало мореплавания. «Судов, относящихся к этой эпохе, археологи пока не нашли, но их изображения встречаются повсюду: высеченные на скалах, гравированные на бронзовых сосудах и утвари», «а самые заметные — каменные ладьи», которые, если предположить, что они были размерными моделями существовавших судов, свидетельствуют о судах выдающихся: «длина каменных ладей» обычно не превышает пятнадцати метров, однако «самая длинная, ныне в значительной степени разрушенная», «имеет длину около 335 м» [5] При этом суда эпохи бронзы могли быть более сложными, чем ранние суда викингов, как была более сложной общественная иерархия бронзового века по сравнению с железным, во всяком случае в некоторых каменных ладьях на том месте, «где у настоящего корабля находится мачта», «устанавливались высокие камни», [6] возможно, как символы мачт, а викинги поняли преимущества паруса только в пятом веке нашей эры, когда они «начали совершать дальние морские походы, торговые и военные». [7] Но отсутствие паруса объясняется, возможно, военными потребностями. Культура викингов выглядит упрощением по сравнению с культурой бронзового века, но это не значит, что она не наследовала и его достижениям: знание металлов и моря, кораблестроение, сложная общественная жизнь, в том числе корабельная, торговля и военное дело, письменность и магия, под именем которой скрываются знания, которые трудно согласовать с тем временем, стали основой «агрессивной и хищнической» культуры викингов.

[1] Джон Хейвуд. Люди Севера: История викингов. Перевод Николая Мезина. Москва: Альпина-нон-фикшн. 2017. Страница 27-я.

[2] Здесь же, страницы 36-я и 37-я.

[3] Здесь же, страница 36-я.

[4] Здесь же, страница 32-я.

[5] Здесь же, страница 34-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 44-я.

Искателю места в тайном обществе отказать!

Понедельник, Январь 22nd, 2018

Vladimir Shkerin. Ot tainogo obchestvaС.Д.Нечаев не раз признавался в том, что он не декабрист. Даже формула «декабрист без декабря» приложима к нему в том только смысле, что он человек, имеющий репутацию, для которой нет оснований. И то сказать трудно, где, среди каких людей он пользовался этой репутацией, разве только в  полиции, но и в ней не нашлось никаких причин, чтобы хотя бы упрекнуть его, так что и репутации этой, возможно, нет вовсе. Заполнив, вскоре после восстания декабристов, расписку по форме №1 о «непринадлежности к тайным обществам», [1] С.Д.Нечаев ясно и недвусмысленно давал знать не только правительству, но и всему обществу, что он не декабрист. «Имя человека, принявшего» его «в Союз благоденствия», [2] тоже не могло быть им названо, и конечно, не из соображений чести, а потому, что такого человека не было. Был по крайней мере человек, который показал, что С.Д.Нечаев принимал его в тайное общество. Но вступившему ничего об этом обществе не известно, кроме того, что оно идёт «к добру путями человеколюбия, правосудия, образования и общественного хозяйства». [3] Возможно, С.Д.Нечаев это общество сам и придумал. На то, что С.Д.Нечаев не был участником настоящего заговора, указывает его призыв к заговорщикам образумиться, с которым он выступил в печати. Он как раз «чувствовал приближение решительной развязки», [4] но ничего точного о ней не знал. Личность С.Д.Нечаева сохраняла единство во всю его жизнь. Глубоко проникая в мысли других людей, а то и перевоплощаясь в них, он, конечно, знал минуты сомнения в собственном «я», но друзья без труда развеивали их: «ты говоришь, что «со всяким слоем существования пременяется и зов человека», — писали они ему. — «Так что же значит это вечно-неизменное «я», начало и конец наших умствований, когда со всяким кафтаном, который напяливает на себя человек, изменяется цель его существования» «и естество его. Нет! Каждый из нас, в каком бы звании ни был, — прежде всего — человек, а из сего явно проистекают общие законы существования, общие обязанности, общая цель», «высшая цель», «мечта». [5] Или какое-нибудь другое свойство, с которым человек проживает жизнь, некая «драгоценность», не важно как это свойство называется, пусть «благоразумие», [6] но оно сцепляет жизнь человека. Единство личности С.Д.Нечаев, конечно, находилось под давлением. Но «благоразумие», что бы под этим словом ни понимать, было свойственно ему в молодости, в зрелые годы, и оно решительно отличало его от тех людей, кто искренне составил тайные общества, и которых, а он не был робким человеком, открыто, если было необходимо, призывал к благоразумию. Он использовал и тайные знания. Но всё это для того, чтобы достичь благой цели.

[1] Владимир Шкерин. От тайного общества до Святейшего Синода: декабрист С.Д.Нечаев. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета. 2005. Страница 149-я.

[2] Здесь же, страница 150-я.

[3] Дмитрий Альбицкий, цитата. — Здесь же, страница 374-я.

[4] Владимир Шкерин, цитата. — Здесь же, страница 369-я.

[5] И.С.Мальцов, цитата. — Здесь же, страница 373-я.

[6] С.Д.Нечаев, цитата. — Здесь же, страницы 369-я и 370-я.

Мысль мыслью оцепляя

Воскресенье, Январь 21st, 2018

Vladimir Shkerin. Ot tainogo obchestvaАстрологическая мысль Ф.Н.Глинки погружена в высокие материи: «мудрость древних», «высокие истины», «благодать», «тайны и видения», «светила христианства», «высшая природа», «древние праздники», «свет» [1] — вот окружение этой мысли. Высота этой мысли подчёркивается ещё и тем, что она противопоставляется «хламу новых учений и умствований, запечатлённых скептицизмом и неверием во всех видах». [2] Отсюда, с такой высоты, почти с неизбежность следует «откровенная ересь»: [3] «новые учители» «не поняли тайны церкви христовой и положили основы другой церкви», «которая и процветает в наше время». [4] С.Д.Нечаев, «бывший обер-прокурор Святейшего Синода немедленно поспешил на свет этой мысли, благо она изложена в письме к нему. Он решительно возражает своему корреспонденту, указав ему на Сириус, — «самая блестящая звезда нашего неба, Сириус, является на нашем меридиане во время празднования Рождества Спасителя; а благочестивая Москва лежит под одним меридианом с Палестиной. Не эта ли звезда возвестила сошествие на землю волхвам, пришедшим с Востока?» [5] — и таким образом, в рамках астрологической парадигмы, убедительно обнаруживает ту непрерывную связь, которая связывает русскую церковь с её древними истоками. Открытая полемика, однако, не входит в планы С.Д.Нечаева, поскольку полемика не только раззадоривает, но может и оттолкнуть собеседника, поэтому он использует скрытые приёмы, не логические, а психологические, с помощью которых он и воздействует на мысль Ф.Н.Глинки. Насмешливый и местами даже пересмешнический, но дружеский тон, взятый С.Д.Нечаевым, позволил оборотить ум собеседника к себе, снять психологическую защиту и открыть его врата восприятия. Мысль Ф.Н.Глинки прянула из своей скорлупы, а С.Д.Нечаев спокойно и методично, с полным знанием дела начал оцеплять её ассоциациями, не только препятствующими её росту, но и в целом делающими её неприятною. Но астрологическая мысль С.Д.Нечаева погружена не столько в низкие, сколько в тяжёлые материи: «больница», «великая смертность», «душегоб», «тревога», «беспокойство», «война», «человек зол», а так же «насекомые», «черви» и «другие животные» [6] — вот эти материи. И этими материями С.Д.Нечаев нагружает светлые и высокие материи, к которым так охотно обращается Ф.Н.Глинка. При этом С.Д.Нечаев призывает Ф.Н.Глинку к «смирению», поскольку для последнего, как видно, операция, которую на нем проводили, не была лёгкой. Трудно сказать, каковы её результаты, но судя по тому, что письма Ф.Н.Глинки в конце концов наполнились апокалиптическими предсказаниями, а С.Д.Нечаеву, несмотря на это, удалось сохранить с Ф.Н.Глинкой «дружеские отношения» «до конца жизни», [7] можно сказать, что она удалось. Астрологическая мысль Ф.Н.Глинки остановилась в своём развитии на том уровне, которого она достигла в переписке с С.Д.Нечаевым. Мысль сдерживается мыслительными средствами. На этом основывал свою работу С.Д.Нечаев. Иначе тюрьма, каторга и ссылка. В ссылке Ф.Н.Глинка уже побывал. Мысль его не остановилась.

[1] Ф.Н.Глинка, цитата. — Владимир Шкерин. От тайного общества до Святейшего Синода: декабрист С.Д.Нечаев. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета. 2005. Страница 325-я.
[2] Здесь же.
[3] Владимир Шкерин… — Здесь же, страница 326-я.
[4] Ф.Н.Глинка, цитата. — Здесь же.
[5] С.Д.Нечаев, цитата. — Здесь же, страница 327-я.
[6] Здесь же, страница 324-я и 326-я.
[7] С.Л.Мухина, цитата. — Здесь же, страница 323-я.

Филологический преступник

Воскресенье, Январь 21st, 2018

Anna Komnin. AleksiadaИмперией правят «главные по словесным наукам» — филологи. Император, двор, чиновники, военачальники, священники и учёные — всё филологи. Хотя «речь идёт о словесности в широком смысле слова, включая сюда риторику, философию, литературу, т. е. о примерном круге гуманитарных наук», [1] но как бы широко или узко не толковать словесность, она в первую очередь есть филология. Империя есть филология. Империя есть государство слова. Но и преступления, которые совершаются против империи, получают характер филологический. Говоря о ереси Итала, Анна только касается существа его дела, как оно обычно представляется, именно учения о метампсихозе, [2] но очень подробно рассказывает о том, что как будто не имеет к нему отношения. Итал, пишет Анна, «хромал в грамматике и не вкусил сладости риторики», «его слог был лишён гармоничности и изящной отделки, имел характер грубый и неприкрашенный», «говорил он не очень чисто и, случалось, съедал отдельные слоги». Искушённые в риторике люди «называли его произношение деревенским». [3] Будучи прекрасным диалектиком, Итал, однако, изменял слову и тем, что, оставив его, пускал в ход руки — «зажимал рот противнику», «обрушивался на бороду и волосы собеседника», [4] — потом, правда, раскаивался, но истинный филолог одерживает победы одним только словом. Анна в этой связи не произносит слова «преступление», но оно явно скрывается за яростью, с которой она набрасывается на еретика. Преступления его выглядят тем ужаснее, что они совершены человеком, который достиг высших филологических должностей, титула ипат философов, «лица, возглавлявшего школу философов в Константинополе, крупного чиновника, ведавшего делами высшего образования в Империи, возможно, ректора Константинопольского университета». [5] В пользу того, что именно недостатки филологические привели Итала к анафеме, а не учение о метампсихозе, говорит и известность этого учения в империи, а им увлекались императоры, патриархи, «придворные и немало вельмож» [6] ещё до того, как с ним выступил Итал, и то обстоятельство, что пострадал только он один, «в то время как», например, «некоторые радикальные положения» Михаила Пселла, знаменитого учителя Итала, «воспринимались терпимо и даже разделялись членами императорской семьи, подобные идеи его ученика были строго наказуемы». [7] Существо дела, следовательно, состояло не в ереси. Взойдя на престол, Алексей застал «всё просвещение и словесность в жалком состоянии (наука же исчезла вовсе), поэтому, если где-нибудь под золой тлела какая-нибудь искорка, он старался её раздуть и не уставал побуждать к учению тех, кто имел склонность к наукам», [8] но с Италом, хотя это тоже был человек учёный, он поспешил расправиться. И понятно почему, ведь отношение его к слову известно: слово — инструмент, которым пользуется империя, и этот инструмент должен быть исправным.

[1] Я.Н.Любарский. Комментарий. 559 — Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. 2010. Страница 470-я.

[2] Анна Комнина… — Здесь же, страница 126-я.

[3] Здесь же, страницы 121-я и 122-я.

[4] Здесь же, страница 123-я.

[5] Я.Н.Любарский. Комментарий. 573 — Здесь же, страница 472-я.

[6] Анна Комнина… — Здесь же, страница 125-я.

[7] Я.Н.Любарский. Комментарий. 573 — Здесь же, страница 472-я.

[8] Анна Комнина… — Здесь же, страница 125-я.

Астрологический пассаж *

Суббота, Январь 20th, 2018

Anna Komnin. AleksiadaАлексей Комнин одерживал победы словами, не на словах, а именно словами, пользуясь ими как оружием. У слова как оружия помимо известных достоинств есть и существенные недостатки, вплоть до таких, которые запрещают его применение, дабы говорящий не навредил самому себе. Тот, кто пользуется словом как оружием вынужден снисходительно относиться к своим врагам, держать слово, покуда возможно держать, иначе его дальнейшее применение осложнится, подкреплять слово различными средствами, — силой оно уже подкреплено, — деньгами, почестями и другими обещаниями, а самое главное, слово, применённое на войне, входит в конфликт с мириадами слов, которые человек использует в мирной жизни по праву, по делу и по основаниям своего человеческого существа, хотя, правда, вместе с тем с этим конфликтом обнаруживается, что помимо мирных слов в обществе присутствуют слова, которые под видом мирных, используются именно как оружие. Словесное оружие, словно открылись ворота арсеналов, растеклось по стране и стало нарушать мирную жизнь. Словом своим император Алексей вызвал нашествие астрологов. Астрология стала интеллектуальной новостью: «это новейшее изобретение — такой науки не было в древности», [1] – пишет Анна, имея в виду классическую греческую древность. [2] Но астрология была известна в Египте. В большинстве своём византийские астрологи оказались выходцами как раз из Египта. [3] Составление гороскопов в то время содержало серьёзную астрономическую часть, включая «установление центров, наблюдение за расположением созвездий и всего другого», [4] но тем не менее астрологические прорицания и тогда сводились к «искусству логического мышления». [5] Выражение «логическое мышление» переводчик «согласно контекста» переводит в других местах как «словесное искусство», «словесность». [6] Император Алексей, который несомненно понимал и ценил слово, считал, как думает Анна, астрологию занятием вредным, поскольку оно «побуждало многих наивных людей отрешиться от надежд на Бога и глазеть на звёзды» и могущим «причинить зло большому числу людей», [7] но, в общем, понимая, что всё это словесная игра, принимал или отвергал её в зависимости от своих интересов. Некоторые астрологи поплатились изгнанием, а другие, хотя и делали неверные предсказания, но так их интерпретировали, что император не смел изгнать их, чтобы не давать никому повода думать, будто изгоняет их, «побуждаемый гневом». [8] Однако наследник Алексея, император Мануил, подпал под власть астрологов настолько, что византийским интеллектуалам, в том числе Анне, пришлось выступить критиками астрологии, рискуя не только своим положением, но и здоровьем, как это случилось с Михаилом Гликой, которого император Мануил ослепил. [9] Византийские интеллектуалы, хотя понимали суть астрологии, не смогли защитить от неё своего императора. Древнее испытанное оружие пробило их классические и христианские доспехи.

[1] Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. 2010. Страница 136-я.

[2] Я.Н.Любарский. Комментарий. 649 — Здесь же, страница 481-я.

[3] Он же. Комментарий. 655. — Здесь же, страница 482-я.

[4] Анна Комнина… — Здесь же, страница 136-я.

[5] Здесь же.

[6] Я.Н.Любарский. Комментарий. 657 — Здесь же, страница 482-я.

[7] Анна Комнина… — Здесь же, страницы 136-я и 137-я.

[8] Здесь же, страница 137-я.

[9] Я.Н.Любарский. Комментарий. 654 — Здесь же, страница 482-я.

* Выражение Я.Н.Любарского. — Здесь же.

Легенда о Великом Толстом

Пятница, Январь 19th, 2018

Vladimir Sorokin. ManaragaТолстой обладает всеми чертами мамонта: «большой человек», [1] он тяжело шагает, «сотрясая лёд вокруг себя», [2] “Толстой был в три раза выше взрослого человека», [3] он был «в рубище, сотканном из толстых волосяных верёвок», [4] у него «огромные уши», [5] глыбообразное лицо и зубы, похожие «на бивни исполинского животного». [6] Толстой несёт за спиной в плетёном коробе небольшого ручного мамонтёнка, умеющего распевать песенки на английском языке. Самым известным слоном, если допустимо такое снижение образа, умевшим распевать песенки на английском языке, был Джамбо, насельник первого в мире зоопарка, затем актёр цирка и наконец звезда мультипликационного кино. Видимо, именно он едет на Толстом. Толстому такое соседство не в тягость, спутник не слишком материальный, да и развлечение. Толстой, если допустить, что именно он мамонт, а мамонтёнок в коробе — только рисованный слонёнок, идёт по территории, очерченной древними мамонтами, и даже ещё точнее — по той части этой территории, где большие реки текут на юг, если допустить и то, что для людей, к которым идёт Толстой, север остался позади. Значит, Толстой, переходя реку с левого берега на правый, [7] идёт с востока на запад, что, конечно, не открытие. Идти с востока на запад означает нести истину. Истина, которую проповедует Толстой, обращена к тому, что нас всех, людей и не только людей, объединяет, а значит, она обращена к прошлому, поскольку это свойство всех объединительных проповедей — они умаляют различия. Толстой проповедует о еде: «сейте добро, кропите добро, растите добро, жните добро, сушите добро, молотите добро» [8] и так далее. Зло — всё, что не еда: «добро — не зверь, не птица, не спящая девица», хотя здесь требуются пояснения, но другие примеры более очевидны: «не свечка на ветру, не ёлка на бору, не облако в небе, не плесень на хлебе, не камень на дороге» [9] и тому подобное. Истину о еде, понимаемую как поедание еды, люди уже пережили, для них она только ранящее и очищающее воспоминание, иначе проповедь Толстого, — а он ведь добрый человек, мамонт, и в целом и в своих частях, и значит он еда, — нельзя будет понять иначе как самопожертвование, но они уже готовы принять истину о еде как кормлении. Добр тот, кто кормит другого. И конечно же добры те люди, которые кормят Толстого. И его мультипликационного наездника. «Толстой ел так, что на это было приятно смотреть», [10] но в то время, когда он проповедовал, он ещё не ел постоянно. «Толстой всегда спит после обеда», предоставляя кормящим его любоваться зрелищем своего сна: «Гляди, гляди, Толстой спит!» [11] Полное воплощение собственных убеждений — во-первых, добр, во-вторых, ест.

[1] Владимир Сорокин. Манарага: роман. Москва: аст: corpus. 2017 Страница 68-я.

[2] Здесь же, страница 70-я.

[3] Здесь же, страница 74-я.

[4] Здесь же, страницы 74-я и 75-я.

[5] Здесь же, страница 75-я.

[6] Здесь же, страница 76-я.

[7] Здесь же, страница 67-я.

[8] Здесь же, страница 83-я.

[9] Здесь же.

[10] Здесь же, страница 90-я.

[11] Здесь же, страница 91-я.

Огонь

Вторник, Январь 16th, 2018

Vladimir Sorokin. ManaragaКнига, написанная не тайнописью, поскольку тайнопись очевидна, но тайноречью, которая как раз не очевидна, зато раздражительна, заставляет в каждом слове видеть знак и намёк, включая сюда даже союзы, например, «И» и «Но», отсылающие вдруг к великим книгам, полным древней и средневековой мудрости, а если уж это словосочетание, например, если герой воскликнет «Слава огню», [1] то в этом случае возрастает не только точность адреса, о котором толкует знак, и он укажет по крайней мере на гимны «Ригведы» — «Агни призываю я — во главе поставленного Бога жертвы и жреца», — но и его значение для понимания книги, которая в качестве своего движителя использует, кажется, трёхчастную композицию жертвоприношения: Агни вкушает напиток, приготовленный на огне. И разумеется, если жертва готовится на горящих книгах, а эта часть жертвоприношения является перед читателем первой, то боги огня, а писатели — это боги огня, коли «книга должна быть яркой: пылать и поражать» [2] — не замедлят явиться для того, чтобы вкусить «говяжьи мозги на «Горе от ума» [3] или уже ставший классикой «шашлык из осетрины на «Идиоте», [4] не зря же они трудились над тем, чтобы «поленья» были сами по себе нафаршированы знаками пиров, семейных обедов, дружеских пирушек, вообще застолий разного рода, прямо кушаний и напитков и рецептов их приготовления. Не все знаки одинаковы. Некоторые из них, хотя и кажется, что поставлены на то, чтобы быть знаком, чтобы указывать на то, что они знак, как, например, постоянно повторяющийся знак насоса — «насосы умаляют не только пламя, но и зрелище», [5] и, находясь в тексте полном тайной речи, останавливают на себе лишнее внимание и забирают немало размышлений, но в глубину не пускают и остаются знаком, имеющем обоснование в тексте. Роман не снабжён комментариями. Те комментаторы, которые ждут роман в будущем, непременно обманут своего читателю, уверив его в том, что роман был понятен современникам, опираясь в своём обмане на то, что до их комментария никто из современников романа не дожил, и ведь никто на самом деле не возразит им из прошлого, но по другой причине: их будущее есть наше прошлое, оно так же полнится тайной речи, которая заставит читателя держаться на самой поверхности знаков, где можно будет опереться на силу чистого разума или науки логики, но нельзя — на силу тайного разума или логической магии, для обращения к которым необходимо призвать Агни. Редкий читатель сможет опереться на огонь. Видя трёхчастное жертвоприношение «книга — пища — боги», даже при том, что известна подготовка, проведённая богами, вложившими в книгу смыслы, без которых таинство не может состояться, читатель видит только внешнюю оболочку, пусть видя эту оболочку, он понимает, что за ней что-то есть, но что именно есть — не понимает. Он видит огонь. А это — Огонь.

[1] Владимир Сорокин. Манарага: роман. Москва: аст: corpus. 2017 Страница 9-я.

[2] Здесь же, страница 8-я.

[3] Здесь же, страница 62-я.

[4] Здесь же, страница 7-я.

[5] Здесь же, страница 8-я.