Archive for Сентябрь, 2017

Византия во тьме

Суббота, Сентябрь 16th, 2017

Anna Komnin. AleksiadaДля битвы с Василаки, который «раздувал мятеж на Западе», [1] Алексей Комнин выбрал «пространство между двумя руслами» реки Вардар: «старым и новым». [2] Как будто Алексей сделал это для того, чтобы обезопасить свой лагерь от внезапного нападения мятежников, но судя по дальнейшим событиям, он хотел обозначить границы ночной битвы. И реку и овраг, бывший когда-то руслом реки, можно видеть ночью: в реке отражаются звёзды, тьма оврага темнее ночи. Идея битвы в ночи пришла к Алексею как озарение — «предвидение» о возможном нападении «посетило его незадолго до событий», [3] – но она не была случайностью. Алексей покинул лагерь, оставив в нём разложенные огни и освещённые шатры. Поле битвы было не только ограничено, но и отчасти освещено. Когда мятежник, захвативший лагерь, разгадал наконец план Алексея, тот, «как неожиданное бедствие» уже «предстал перед ним». [4] Но предстал в ночи. Он не видел Алексея. Только слышал его. Алексей увидел человека, «выстраивавшего фаланги, и приняв его то ли по росту, то ли по блеску оружия (в его латах отражалось сияние звёзд) за Василаки», «подъехал к нему и быстро нанес удар». [5] Он тоже не видел своего противника. Но слышал его голос. Череда ошибок и недоразумений составила бы эту битву, если бы не имена: «какой-то кельт из числа воинов великого доместика», «мужественный воин, исполненный духа Арея, заметил», как Алексей «выбирается из гущи врагов и, приняв его за противника, стремительно напал на него и ударил в грудь копьём». «И он наверняка выбил бы стратига из седла», [6] если бы Алексей «не окликнул воина по имени». [7] И так, надо полагать, в этой тьме, окликали друг друга по имени не только Алексей и кельт, но и все прочие. Окликание осложнялось тем, что сошедшиеся в ночи войска состояли из самых разных народов: В войско мятежников «входили норманнские, болгарские, франкские», а также «печенежские отряды». [8] Таково было и войско Алексея. Косвенно на значение имени для ночной битвы и речи вообще, указывает и то обстоятельство, что Василаки «высмеивал порок речи великого доместика», который картавил. Анна говорит: «вообще мой отец Алексей говорил хорошо», «только при произнесении звука «р» его язык чуть-чуть запинался, хотя остальные буквы и произносил плавно». [9] Но это была особенность речи по которой не трудно было узнать полководца. Частность. Но тот, кто лучше знал имена, а ночь была одна на всех, получал преимущества. Утром эти преимущества дали свои плоды. Войско мятежников расстроилось и обратилось в бегство. Алексей передал Василаки людям императора. А те его ослепили. Это было настолько расхожим наказанием, что кажется, византийцы должны были всегда сражаться во тьме.

[1] Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. Страница 18-я.

[2] Здесь же, страница 19-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 20-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 21-я.

[7] Здесь же.

[8] Я.Н.Любарский. Комментарий. — Здесь же, страница 405-я.

[9] Анна Комнина. Алексиада. — Здесь же, страница 19-я.

Риторическое многолюдство

Четверг, Сентябрь 14th, 2017

Aleksandr Stepanov. FenomenologiaСвойственная историческому Петербургу витальность происходила из «очень высокой плотности застройки и сравнительно небольшой доли территории города, приходящейся на улицы. Петербург поражал приезжих многолюдностью улиц». «После революции переуплотнённое коммунальное заселение квартир старого города чрезвычайно усилило этот эффект. Накануне войны могло показаться, что в Ленинграде живёт миллионов семь народу, тогда как в действительности численность его населения составляла на 1939 год три миллиона двести тысяч человек». [1] Многолюдность усиливалась и тем, что городские здания не просто существуют подобно прочим организмам, но, как будто подражая своим хозяевам, выступают личностями, пусть проявления их находятся в первую очередь в их внешности: «На улицы здание смотрит сквозь декор. Вспомним: латинское persona – это и «особа», и «маска», и «личность», и «личина». «И вот мы видим здания в партикулярном платье, в мундирах служебных или парадных, в бальных платьях и т. д.» «Петербург — постоянно действующая выставка архитектурных одежд», «архитектурный маскарад, непрестанно длящийся в центре, — это праздник». [2] А праздник есть ни что иное как многолюдство. В отличие от праздничного центра спальные районы производят впечатление пустынных. И в том числе потому, что здания спальных районов голы, лишены одежд — декора, а значит, не обладают в полной мере индивидуальностями и не могут послужить усилителями или заместителями многолюдства, а следовательно, праздника. И к той и к другой ситуации при этом причастно правительство. Для Петербурга был характерен такой «тип формирования уличного фронта — когда во главу угла ставилось единство художественного замысла и последовательность его выполнения. Заказчиком подобных проектов, охватывавших большие пространства и требовавших огромных затрат, могло быть только государство, желательно абсолютистское в лице его высочайших персон и органов власти. Они могли использовать две тактики. Либо выкупали земельные участки у собственников», формировали из лоскутьев «необходимую для застройки территорию», а затем «делали на ней что угодно» «Либо оставляли нужные им участки в собственности владельцев», но добивались того, чтобы собственники снесли существующие строения и возвели «по высочайше утверждённому проекту». [3] Результатом этих тактик стало видимое многолюдство. Государство играло главную роль и при возведении спальных районов. Результатом — стала видимая их пустынность. Отсюда не сложно вывести две государственных стратегии, проводившихся в городах: одна направлялась на то, чтобы город выглядел более населённым, чем он был на самом деле, другая на то, чтобы город выглядел не только малолюдным, непраздничным, но даже сонным или едва ли не спящим. В первом случае город должен выглядеть и более жизненным, могущественным и даже агрессивным, во втором — умиротворённым, вялым, скучным. Обе стратегии, надо думать, проводились сознательно. Первая имела целью превзойти соперников «на общеевропейской ярмарке государственного тщеславия». [4] Вторая, судя по тому, что она противоположна по своему характеру первой, должна была иметь и цели противоположные. И главная — нас меньше, чем есть на самом деле. Город — это риторика.

[1] Александр Степанов. Феноменология архитектуры Петербурга. Санкт-Петербург: Арка. 2016. Страницы 176-я и 177-я.

[2] Здесь же, страница 169-я.

[3] Здесь же, страница 168-я.

[4] Здесь же.

Время — жизнь

Среда, Сентябрь 13th, 2017

Aleksandr Stepanov. FenomenologiaВремя — это жизнь, обрамлённая вращением. В круге вращения что-то бьётся — это годовой цикл растительной и животной жизни. Время — это белка в колесе. Или время — это дом в городе. «Основание здания — его начало. Крыша или (если она не видна) её ограждение и карниз — завершение. Поэтому имеет смысл трактовать здание как структуру, протяжённую во времени». «Выходящий из-под земли низ здания старше, древнее, материальнее, хтоничнее приближающегося к небу верха. Верх здания моложе, легче, эфемернее, одушевлённее низа. Отсюда возможность усматривать в облике здания метафоры развития и одушевления». [1] Зодчий как будто имеет возможность «препятствовать возникновению таких метафор», «приподнимая здания над землёй», «создавая впечатление, что верх тяжелее и старше низа», [2] но здания приподнятые, поставленные, например, на аркаду, «здания-мост, как Зимний дворец», [3] подчас производят впечатление ещё большей лёгкости и юности, чем здания, растущие прямо из земли. Здание растут снизу вверх, а не спускаются с неба на землю. Отсюда происходит «антропная метафорика». «Вот ряд антропных метафор: здание стоит или распластывается (лежит); его окна смотрят либо фасад слеп; его своды опираются на рёбра; оно может быть мужественным или женственным; оно молчит или о чём-то говорит; оно может быть скромным или гордым, властным или покорным, общительным или замкнутым, весёлым или грустным». [4] Метафоры, переходящие с человека на здание и обратно, «как бы уравнивают нас со зданиями в анатомическом и поведенческом отношениях». [5] Кроме этого здания получают растительные и технические и вещные метафоры, которые в общем связаны с тем, что здание живёт. Здание — это одна из форм жизни. Но само по себе, как и прочие формы жизни, оно ещё не есть время. Ему требуется находиться внутри вращения, которое обеспечивает город. Здание в Петербурге не может «подняться выше пяти этажей» «из-за запрета строить выше карниза Зимнего дворца», [6] а это значит, что здания, а вместе с ним город в целом стремительно разрастается вширь. «Причина огромной, по европейским меркам, величины петербургских доходных домов в том, что земельные участки у нас крупнее, чем на Западе». [7] А участки крупнее, потому что ограничена высота зданий, а не в том, что земля «не ценилась как важнейший источник обогащения». [8] Пусть изначально на этих участках возникали небольшие дома, которые, тем не менее, с возникновением благоприятной конъюнктуры, заменялись большими, или, может быть, всё большими зданиями, которые, упираясь в ограничения по высоте, занимали в конце концов участок земли полностью. «Город подтянулся к этому» высотному «пределу и образовал рифлёное плато крыш, расчленённое руслами вод, ущельями улиц, долинами площадей и садов». [9] Город выплёскивается за границы своей изначальной умышленной прямоугольной структуры, круглится, выдавая скрытое в себе вращение, жизнь и время.

[1] Александр Степанов. Феноменология архитектуры Петербурга. Санкт-Петербург: Арка. 2016. Страница 158-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 159-я.

[4] Здесь же, страница 162-я.

[5] Здесь же, страница 163-я.

[6] Здесь же, страница 164-я.

[7] Здесь же, страницы 164-я и 165-я.

[8] Здесь же, страница 165-я.

[9] Здесь же, страница 164-я.

Русские как элемент нганасанской космогонии

Среда, Сентябрь 6th, 2017

Skazki i predaniia nganasanЗемля рождалась земляной, глиняной, водяной и ледяной. Возможно, она рождалась несколько раз. Самая чистая Земля — ледяная. «Людей не было. В то время земля была один гольный лёд. Тот самый лёд, который и сейчас есть в земле». [1] Нынешняя Земля наросла потом на эту древнюю ледяную землю. На льду стоял ледяной чум, в чуме человек. «У этого человека всё белого цвета — глаза, тело, волосы». [2] Но это был не человек, а «Земли бог Сырута-нгуо», что значит «Ледяной бог». [3] И ему было скучно. На облаке, однако, была женщина, которая была «мать всему живому». Новая земля, покрывшая ледяную землю, родилась из игры. Ледяной бог начал играть с Матерью всего живого — родилась травинка. Из травинки — зелёная земля. Игра продолжилась — родился комолый олень — Земли олень. А позднее близнецы — мальчик и девочка, от которых произошли все люди. Ледяной бог сделал Земли оленю рога — один из камня, другой из бивня мамонта — чтобы тот защищал зелёную землю и людей от летающих богов, не имевших своего пристанища. Одержав победу над богами, Земли олень почистил рога, утяжелил землю, чтобы она не вертелась и не падала, а заодно сделал запасы на будущее: «Людей много будет. Однако, бедными будут многие люди. Эти очистки с мамонтового рога пусть люди русским продают за деньги. Тогда, может быть, они хорошо есть будут, богатыми станут». Из каменного рога «горы каменные» возникли. «Может быть, они железо родить будут. Из него люди что-нибудь делать будут». [4] Русские возникают как отдалённая, проявившаяся ещё до народов и вообще людей, но заложенная в самой космогонии, перспектива. На возникшей новой земле не хватало света. Ледяной бог, он же Белый человек, он же Снежный человек, он же Льда человек, он же Дёйба-нгуо, похищает у русских лошадь, способную долетать до Солнца, и получает у солнечного бога «немного солнечных лучей». [5] “За эту лошадь русский бог привязал Дёйба-нгуо, наказывал его и так он привязанный стоял». [6] Русские перестали быть чистой возможностью, они вошли в отношения нганасанских богов. Без их космических лошадей не было бы света. Но на этом их движение внутрь космологии нганасан не остановилось. Одним из близнецов, упавших откуда-то на землю, правда, на землю водяную, а не ледяную, была Мать земли, но вторым — «Николка бог, не знаешь? Большая помощь». [6] От этих близнецов пошли все люди, а затем и все другие народы. У Миколки-бога Мать земли просила огня. Один из богов пошёл к Миколке. Космолог удивлён: «Огня мать есть, почему к иному богу за огнём ушёл, не знаю». [7] Ещё один шаг и Миколка-бог займёт место Ледяного бога.

[1] Миф о мироздании. — Мифологические сказки и исторические предания нгансан. Москва: главная редакция восточной литературы издательства «Наука». Страница 39-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 44-я.

[4] Здесь же, страница 43-я.

[5] Миф о Дёйба-нгуо. — Здесь же, страница 47-я.

[6] Сотворение земли. — Здесь же, страница 49-я.

[7] Получение огня. — Здесь же, страница 53-я.

Медвежья кровь

Вторник, Сентябрь 5th, 2017

Skazki i predaniia nganasan«Нганасаны считают» сибирские эпические сказания, которые они хорошо знают, «своими, рассказывающими о жизни их предков, но только удивляются тому, что в них почти совершенно отсутствуют нганасаны, а главными героями являются тунгусы разных племён». [1] Недоумение нганасан объясняется тем, что сказания, о которых речь, «оформились и бытовали у предков нганасан, когда они были ещё тунгусоязычным народом», до того, как стали народом самодийским, близким ненцам. «Иначе говоря, носители эпоса стали «самоедами», а эпос сохранил свой прежний тунгусский характер». [2] Однако тунгусские предания повествуют о «жестокой борьбе между племенами охотников на диких северных оленей, обитавших в тундре и лесотундре, и» охотниками, «приходящими с юга, ездящими верхом на оленях» «татуированными тунгусами». [3] А значит, этот эпос рассказывает о том времени, когда нганасаны ещё не были тунгусами, то есть о предках их предков. Нганасаны — самый северный народ Евразии, севернее них никого нет, кроме русских полярников, поэтому северные противники южных тунгусов — это как раз предки предков нганасан. Юкагиры «называли тунгусов «писаные рожи». «Нганасаны называют тунгусов, с которыми сразились их предки» — предки предков — «шитое лицо». «Нганасаны», таким образом, «полностью сохранили один из терминов, которым юкагиры называли тунгусов». [4] Но главное, что сохранил тунгусскией эпос, это противопоставление безоленных северных охотников, а это нганасаны и юкагиры, народу, который «ездит на оленях», то есть тунгусам. Предания нганасан сохранили и контакты их предков с чукчами, с которыми нганасаны не граничили, зато граничат юкагиры. «Необходимо отметить, что предания этого цикла содержат не только картины вооружённых столкновений. Отдельные эпизоды свидетельствуют и о длительном совместном проживании, брачных и соседских связях. Эти последние обстоятельства и являются причиной того, что палеоазиаты, предки нганасан, в конце концов сами превратились в тунгусоязычное племя. Но это обстоятельство не мешало им осознать себя в качестве особой этнической группы». [5] Сделавшись самодийцами, они особость свою сохранили, не зря «у ненцев имеется представление о нганасанах (тау) как о татуированных людях». [6] Хотя нганасаны с этим уже не согласятся. Но предания и сказки нганасан сохраняют память о предках ещё более древних, древнее даже, чем палеоазиаты. «Первым обитателем зелёной земли», до которой была земля ледяная, был «комолый олень», а его «врагом, пытающимся его уничтожить, — летающий рогатый олень. Комолый олень — это, очевидно, тотемический образ зверя-человека, может быть, олицетворение предка нганасан». Предка предков предков. «Борьба этих оленей заканчивается победой комолого оленя». «Потом родятся настоящие люди, которых охраняет этот олень, получивший от своего отца рога из камня и бивня мамонта». [7] Но столь же «архаичный элемент в преданиях» нганасан «представлен образами медведей, которые наделяются почти всеми качествами человека и иногда рассматриваются как особый дружественный народ». [8] Изначально нганасаны были медведями.

[1] Б.О.Долгих. Введение. — Мифологические сказки и исторические предания нгансан. Москва: главная редакция восточной литературы издательства «Наука». 1976. Страница 28-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 29-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 22-я.

[8] Здесь же, страницы 30-я и 31-я.

Мать закромов

Суббота, Сентябрь 2nd, 2017

boris-rybakov-yazychestvo-slavianПрокопий Кесарийский утверждал, что судьбы «славяне и анты» «не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу». [1] Прокопий искал славянское соответствие для термина греческой философии, означающего «предопределение», и не находил его. Славянские авторы пять веков спустя тоже продолжали этот термин «просто транскрибировать». [2] Однако, если бы он начал искать соответствие не для философского термина, а для какой-либо греческой богини, ведавшей судьбой, то смог бы найти немало свидетельств в пользу славянской судьбы. Славяне не верили, а лицезрели судьбу, которая являлась им в виде охотничьей добычи, урожая или решения общины. «При этимологическом рассмотрении слов, выражающих в той или иной степени понятие судьбы» — «доля, удел, участь, счастье, удача, судьба», «рок, жребий, кош», — становится ясно, что славяне с судьбой прямо соприкасались, видели и знали её в лицо, поскольку большая часть указанных слов «связана с дележом чего-либо на части», «с сопричастностью к разделяемому (счастье)» [3] или получением приговора: «судьба в древних памятниках означает суд». [4] “Выбор определённой доли путём жребия» подразумевал как будто «слепую силу», [5] но участник жеребьёвки по крайней мере видел руку, которая тянет жребий. «Синонимом жребия в древнерусском языке» являлось «слово «кошь», «второй семантический ряд» которого, подразумевал всё ту же очевидную долю — «корзину, плетёный возок для снопов», «меру емкости» или «различные, обычно плетёные ёмкости для зерна, хлеба и других продуктов». [6] Таким образом, богиня Макошь, если имя её состоит из индоевропейского слова Ма — мать и славянского кошь, является сестрой греческой Тихе и римской Фортуны, сочетавшими «покровительство изобилию с влиянием на случайности человеческой судьбы». [7] Князь Владимир, введя Макошь в пантеон 980 года вместе с пятью другими богами, придал ей совершенно иной, несравнимо более высокий и вместе с тем более абстрактный статус. Боги пантеона получили под свою ответственность часть пространства, разбитого на сектора шестилепестковым «громовым знаком». А вместе с ним политическую роль, связанную с теми народами, которые входили в этот сектор. Может быть, для Макоши, учитывая созвучие её имени с угро-финским именем народа мокша, это был северо-восток. Одновременно боги пантеона отвечали за те отрасли «дружинно-княжеского» [8] государства, которые наиболее полно соответствовали их божественным функциям: покровительство воинам, оружию, коневодству, строительству и, кроме прочего, кораблестроению, разведке, а на эту роль лучше всего подходит крылатый пёс Симаргл, и продовольствию. Хранить и защищать склады должна была Макошь. Но сделавшись частью государства Макошь, как и все остальные боги, удалилась с глаз получателей доли и сделалась, подобно государству, абстрактной силой. Конечно, это произошло несколько столетий спустя после свидетельства Прокопия. Но вполне возможно эта роль не была для Макоши внове. Хотя, может быть, предопределение явилось славянам всё-таки именно в 980-м году.

[1] Борис Рыбаков. Язычество древних славян. — 3-е изд. — Москва: Академический проект: Культура. 2015. Страница 399-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 400-я.

[5] Здесь же, страница 401-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 402-я.

[8] Здесь же, страница 368-я.