Archive for Январь, 2014

Проект революции в Аравии и Нью-Йорке

Суббота, Январь 18th, 2014

Нам нужны великие потрясения, говорит профессор Хатчинсон, поскольку нам нужна великая Америка. Нельзя сказать, что потрясения нужны всей Америке, но какой-то её части нужны. Президент в курсе. Профессор Хатчинсон называет себя супершпионом, но это не шпионаж, он работает над потрясениями. И не важно какого рода эти потрясения, где и когда они происходят, в каком масштабе. Резюме профессора: «Могу быть, если надо, подстрекателем социалистических революций. Участвую время от времени в поддержке террористических актов. Инспирирую демонстрации против янки. Могу писать бредовые и оскорбительные речи для лидеров наших худших врагов. Им же могу посоветовать, как Mustapha Tlili. Gloire des sablesвыкачать десятки миллионов долларов из Дяди Сэма для поддержки их стран». Мустафа Тлили. Свет песков. Москва. Языки славянской культуры. 2012-й год. Перевод С.В. Пригожиной. Страница 131-я. Может показаться, что профессор иносказание для силы, которая стремится к злу, но вечно совершает благо. Однако помещён он не в метафизический, а политический контекст. «Я могу превращаться в тысячи персонажей… Ну, и конечно, я неуловим. …Я – человек с тысячью имён и идентичностей. И только я сам остаюсь, восстаю, как птица феникс из пепла». Страницы 131-я и 132-я. Впрочем, текучесть образа профессора Хатчинсона отсылает к текучести образа ориенталиста, как его описывает Том Риис в книге «Ориенталист», посвящённой Льву Нусимбауму. Профессор «пользуется абсолютной свободой в отношении методов» и «средств для достижения поставленных целей». Профессор ограничен в своей деятельности возможностями своего воображения. Было только два случая с тех пор как его «запустили», когда проекты потрясений им готовившиеся были аннулированы. В 1979-м году он способствовал проекту революции в Аравии, который, впрочем, свёлся к захвату мятежниками Священной мечети в Мекке и последующему их истреблению. Персонажи романа в той или другой степени стали жертвами этого потрясения. Кажется, что роман о них. Однако священные камни Аравии имеют параллель с камнями – стеклом и бетоном – Манхэттена, который описывается уже на первых страницах романа как сакральный центр. Для Юсифа Мунтассера, участника мятежа в Мекке, Манхэттен был «его новым и единственным прошлым, его новым пламенем, каким горела его душа, новым источником вдохновения, творившим и его особую чувствительность». Страница 8-я. Персонаж достиг экстатического единства с Манхэттеном: «Манхэттен и был он сам, похож на него. Он сам был как бы Манхэттеном, волшебным раем, воплощал собой это чудо. …он всей своей очевидностью принадлежит Западу, и именно Манхэттену. …даже не столько самой Америке, но именно этой, её особо значимой для него части. Ни весь остальной мир, будь он западным или восточным, ни сама Америка, определившая и его настоящее, и его будущее, но именно Манхэттен начало всех его …начал». Страницы 8-я и 9-я. «Одержимый Манхэттеном» походил на «безумцев Божьих», он был «истым американцем», говорит Мустафа Тлили. Ситуация усиливается тем обстоятельством, что роман является Пророчеством, поскольку был написан в 1986-м году, задолго до того, когда камни Аравии и Нью-Йорка стали параллелями ясными каждому.

Отцы-мятежники

Вторник, Январь 14th, 2014

Юсиф Мунтассер, протагонист романа Мустафы Тлили «Свет песков», в самом раннем детстве остался без отца, который отправился на заработки из Алжира во Францию, да так там и сгинувшего, и без матери, которая не имея возможности содержать ребёнка, оставила его чете французских учителей, ставших его приёмными родителями. Его новые родители погибли во время вылазки алжирских националистов, когда Юсиф был подростком. В следующем поколении, в поколении дочери Юсифа, ситуация повторилась: жена Юсифа погибла в автокатастрофе по вине, возможно, неких заговорщиков, а сам Юсиф — среди мятежников, захвативших Священную мечеть в Мекке в 1979-м году. Лев Нусимбаум, герой Mustapha Tlili. Gloire des sablesкниги Тома Рииса «Ориенталист: тайны одной загадочной и полной опасностей жизни», в шесть лет остался без матери, отважившейся передать семейные драгоценности в кассу революции, но не сумевшей вынести скандала, за тем последовавшего. Лев Нусимбаум винил во всём товарища И.В. Сталин, который, по его мнению, был причиной её гибели, не обращая внимания на то, что мать была эсеркой, а И.В. Сталин эсдеком. Впрочем, как знать – как русские революционеры делили кассу мне не известно. Своего отца Лев Нусимбаум устранял сам, пусть символически, наделяя его выдуманной биографией мусульманского князя, когда отец был простым нефтяным бароном. И Лев Нусимбаум, и Юсиф Мунтассер – литераторы. Литература для них, как видно, это способ продлить себя, свой род и своё отцовство, передать его будущему. Юсиф, правда, пытается внушить своей семилетней дочери память о себе непосредственно, устно, заставляя её учить клятву: «Я буду, как мой отец. А мой отец не такой американец, как все. У моего отца другие корни. И когда я вырасту, я вспомню об этом. Но я вырасту и для того, чтобы стать достойной моего отца. Я буду всегда помнить о его Tom Reiss. The Orientalistстране, стране олеандров». И так далее вплоть до Царства справедливости, о котором девочка не должна забывать. Мустафа Тлили. Свет песков. Москва. Языки славянской культуры. 2012-й год. Перевод С.В. Прожогиной. Страница 92-я. Подкрепление отцовства воображаемого, размытого, или настоящего, конкретного, литературными средствами – действие, по-видимому, естественное. Но Юсиф Мунтассер и Лев Нусимбаум одновременно восстают против Бога, который, кажется, должен быть на их отцовской стороне. Лев Нусимбаум высказывает своё недовольство опосредованно, оставив веру отцов и перейдя в ислам, а Юсиф Мунтассер выражает свой гнев более чем прямолинейно, присоединившись к повстанцам, которые «обещали свергнуть политический режим и преобразовать Аравию, следуя революционной программе: радикально изменить все политические, социальные, экономические и прочие структуры, лежащие в основе страны». Страница 65-я. И следовательно, во всяком случае это следует для стороннего наблюдателя, свергнуть Господа Бога. «…именно по этому-то Извечному, этому Абстрактному, Невидимому божеству повстанцы, ворвавшиеся в Священную Мечеть, и хотели нанести свой сокрушительный удар». Страница 92-я. Богоборчество героев, которое не следует ни из одного основания их жизни, – загадка, пока не разъяснившаяся ни в книге Тома Рииса, ни в романе Мустафы Тлили.

Лев бежит

Понедельник, Январь 13th, 2014

Если слово ориенталист в заглавии книги Тома Рииса относится к Льву Нусимбауму, то первое и, скорее всего, единственное свойство ориенталиста заключается в неуловимости его субстанции, поскольку сказать что-либо определённое о Льве Нусимбауме за первые сто страниц книги автору не удалось. «Наслушавшись фантазий своих азербайджанских собеседников, я решил, что попытки получить от них сведения о Льве ещё больше запутают ситуацию, и предпочёл следовать его собственным текстам», достоверность которых, как понимает читатель, невелика. Том Риис. Ориенталист: тайны одной загадочной и полной опасных приключений жизни. Ad Marginem. Москва. 2013. Перевод В. Tom Reiss. The OrientalistБолотникова. Страница 100-я. «Следование текстам», между прочим, означает то, что Том Риис отменяет всё сказанное до сих пор, ибо оно покоилось в первую очередь на сообщениях его азербайджанских собеседников, а также тех случайных людей, которые назывались знакомыми и родственниками героя, и на этом только, кажется, основании получившими из рук автора печать подлинности для своих рассказов. Обратиться к архивам Том Риис не может по той причине, что «значительная часть дореволюционных архивов была утеряна», но это полбеды, беда – что она могла быть произвольно дополнена. Впрочем, замечает Том Риис, «ведение архивов и делопроизводство не входит в число разнообразных достоинств выходцев с Кавказа». Страница 100-я. И значит, остаткам архивов можно доверять. Но вряд ли на это можно надеяться, раз уж бакинцы когда-то принадлежали стране с непредсказуемым прошлым. Том Риис тем не менее не сдаётся: «Единственным источником сведений об этом периоде его жизни [времени бегства из Баку] служат его автобиографии, письма и предсмертные записки, но я тщательно сравнил упоминаемые им факты с сообщениями тогдашних газет, воспоминаниями других людей и трудами историков. В результате я могу представить моим читателям достаточно достоверное описание скитаний Льва». Страница 101-я. Вера Тома Рииса в газеты как надёжный исторический источник о Льве Нусимбауме не только входит в противоречие с его же убеждённостью в ненадёжности архивов и устных свидетельств, как будто архивы и рассказы создают не те же по природе своей люди, которые создают газеты, но и с его собственными представлениями о Льве Нусимбауме как текучем и неуловимом создании. «…истинный его дар заключался в умении создавать облик, переменчивый как Протей. …он ухитрялся одновременно пребывать в обличье еврея, мусульманина и немца, однако, надевая на себя одну из этих личин, он никогда не отбрасывал остальные две – он упорно не желал быть зачисленным в какую бы то ни было категорию, носить какое бы то ни было клеймо. …он был идеологическим Гудини, он стал, если так можно выразиться, религиозным и расовым трансвеститом, преодолевшим границы между религиями и расами в эпоху, когда именно раса и религия были застывшими, фиксированными понятиями, столь же определёнными, как смертный приговор». Страницы 33-я и 34-я. Разумеется, сказанное относится и к воспоминаниями героя, к его мифу о себе, «окрашенному восточным колоритом». И наверняка к газетам. Ориенталист – Протей.

У читателя возникает ответ

Воскресенье, Январь 12th, 2014

Персонажи будут «высланы из Аравии. Из этой самой Аравии, столь значимой…» для их жизни, «с земли, куда они приехали, чтобы обрести мир и покой в пустыне», — обещал Мустафа Тлили на 96-й странице романа «Свет песков», и на 119-й странице обещание выполнил: «Дик Кейзи был выслан из Аравии вместе с членами своей семьи». Москва. Языки славянской культуры. Перевод С.В.Прожогиной. 2012-й год. Между тем, Лев Нусимбаум, персонаж книги Тома Рииса «Ориенталист: тайны одной загадочной и полной опасностей жизни», за шестьдесят один год до описываемых Мустафой Тлили событий покинул Баку и отправился через Каспийское море на настоящий Восток – в Красноводск. Его отец Mustapha Tlili. Gloire des sablesпопал в список «десяти бывших кровопийц», подлежавших расстрелу по приказу едва ли не самого В.И.Ленина, и не удивительно, ведь в жизнь Льва Нусимбаума вмешиваются самые значительные фигуры двадцатого века. Бежал вместе с сыном, предварительно «подкупив представителей новоявленных властей». «В штанины своего модного европейского костюма отец приказал зашить денежные ассигнации, драгоценности и документы, подтверждающие право владения нефтяным бизнесом». Указанное сочинение. Москва. AdMarginem. 2013-й год. Перевод В. Болотникова. Страница 98-я. Модный костюм – это для того, чтобы не бросаться в глаза кочевым туркменам. На каком-то этапе путешествия тринадцатилетний Лев Нусимбаум «попадает в лапы чекистов». То ли, как он сам уверяет, во время обороны моста в Гяндже, если там вообще есть мосты, то ли чекисты просто «арестовали его потому, что приняли гимназическую форму за военный мундир». Страница 100-я. Том Риис никак не комментирует этот эпизод в биографии Льва, как будто состояние «попасть в лапы чекистов» синкретическое, оно содержит в себе одновременно все возможные следствия, например, Tom Reiss. The Orientalistосвобождение и расстрел. В одном предложении Льва хватают чекисты, а в следующем он продолжает жить как ни в чём не бывало. Изгнание персонажей романа Мустафы Тлили из Аравии также сопровождается явлением человека, которого доктор Кейзи по «элитному бостонскому акценту» и внешнему виду относит к «касте White Anglo-Saxon Protestant», «из которой секретные службы нашей страны и вербуют своих лучших агентов, выучившихся на лучших факультетах Гарварда». Страница 63-я. Мустафа Тлили, правда, успокаивает читателя: «…отличить признаки шпионажа американского от, скажем, к примеру, советского, или ещё какой-либо другой секретной службы» могут лишь «большие эксперты по шпионским сюжетам». Страница 63-я. Впрочем, Мустафа Тлили уверяет, что развязка выйдет за пределы ожидаемого, то есть за пределы соперничества секретных служб, поскольку у читателя «возможно, возникнет вопрос: «Так что же это всё? Обман? Все эти … прекрасные революции, общественные катаклизмы, невероятные трагедии «проклятьем заклеймённых» всей земли, все эти кровавые кошмары, слёзы и нищета, о которой не перестают нам твердить день и ночь по радио и с экранов телевизоров, — всё это, значит, весь этот «третий мир», — какая-то дьявольская выдумка или тщательно продуманная научная манипуляция массовым сознанием?» Страницы 120-я и 121-я. Читатель, если он ещё и читатель Эдварда Вади Саида, клонится к научной манипуляции.

Нефтяные параллели

Четверг, Январь 9th, 2014

Потерянный нефтяной рай описывает Том Риис в книге «Ориенталист: тайны одной загадочной и полной опасностей жизни»; рай текущий – Мустафа Тлили в романе «Свет песков». «В Баку в те времена даже не требовалось бурить скважины: нефть была прямо на поверхности… это древнее поселение …стало быстро превращаться в мировой центр зарождающейся нефтяной промышленности, поставляя более половины тогдашней добычи нефти-сырца. В результате здесь уже в XIX веке возник великолепный город, с роскошными дворцами, мечетями, казино, театрами – все они были построены в годы, когда в Баку жили не только Ротшильды и Нобели, но также десятки мусульман из местных Tom Reiss. The Orientalist«нефтяных баронов». Том Риис. Ориенталист… Москва. AdMarginem. 2013. Перевод В. Болотникова. Нефть благотворно сказывалась на межнациональных отношениях. Люди не боялись приглашать в дом «людей всех национальностей и любого общественного положения». Страница 23-я. Вообще, «христиане, иудеи и мусульмане …запросто общались друг с другом на банкетах, светских вечеринках и многочисленных приёмах». Страница 24-я. Потом, когда всё закончилось, насельники рая вспоминали «национальности и религии каждого из детей», с которыми когда-то встречали Рождество, «причём там были дети и нефтяных магнатов, и бурильщиков, и слуг: азербайджанцы, армяне, мусульмане, иудеи, немцы, французы, русские». Страница 24-я. После прихода Красной Армии, уверяет Том Риис, идиллия закончилась, хотя нет, «культурная толерантность богатых бакинцев стала исчезать» со дня обнародования «манифеста о конституции». Страница 42-я. Именно тогда «на улицах Баку появились казаки, разгонявшие граждан, превративших свой прежде многонациональный город в зону военных действий, где восторжествовали средневековые обычаи». Страница 42-я. «Хаос 1905 года и сопровождавшая его бойня были многократно, чудовищно усилены во время катастрофических событий Первой мировой войны. В конечном счёте царский режим пал, сменившись ещё более жестокой тиранией». Страница 57-я. Рай как раз Mustapha Tlili. Gloire des sablesбыл при царском режиме. Пусть в отдельно взятом городе. Но ещё до тирании, как вспоминал Лев Нусимбаум, в Баку «точь-в-точь как где-нибудь на американском Диком Западе, было полным-полно бандитов и грабителей, которые жаждали заполучить для своих собственных целей хотя бы некоторую часть его миллионов». Страница 75-я. Вымогатели обложили данью всех бакинских богачей и не только их: «…отец Льва так же платил регулярный взнос, чтобы обеспечить безопасность своей семьи – это, впрочем, делали и все остальные». Страница 79-я. Лев находился под постоянной и неусыпной охраной. Тем не менее, не смотря на все предосторожности, рай был потерян. Нефть пустили на нужды первых пятилеток и на борьбу с фашизмом, что в контексте рая не выглядит таким уж верным решением. Аравийский Эдем, который описывает Мустафа Тлили, переживает бакинскую стадию до обнародования «манифеста о конституции». Персонажи не боятся приглашать в дом людей разных национальностей, вероисповеданий и рас. Персонажи проводят «пасхальные каникулы в Мекке», пьют вино в стране, где делать этого нельзя и наслаждаются оттенками кожи своих родственников, друзей и коллег. А тем временем готовится что-то нехорошее. Пусть не конституция, но насельникам рая хватит.

Дора

Среда, Январь 8th, 2014

Империя Зигмунда Фрейда: Том Риис, автор книги «Ориенталист: тайны одной загадочной и исполненной опасностей жизни», находит её в России; Мустафа Тлили, автор романа «Свет песков», — в Аравии. Персонаж романа Мустафы Тлили, директор психиатрического отделения Центральной клинической больницы Рияда. В 1979-м он заметил среди аравийских принцесс «вспышку так называемого «казуса Доры», названного по имени пациентки Зигмунда Фрейда, которая проводила дни возле постели больного отца, не имея возможности выходить в свет. Tom Reiss. The OrientalistВпрочем, она находила время для кушетки. Симптомы «казуса Доры» в романе не называются, но причина его видится в том, что принцесса, а речь в конце концов пойдёт об одной из принцесс, «может позволить себе всё, что можно приобрести на сказочные доходы от аравийской нефти. Всё, кроме одного: свободы показывать себя другим мужчинам, а не только тем, кто происходит из её семьи или семьи её мужа». Страницы 15-я и 16-я в книге: Мустафа Тлили. Свет песков. Москва. Языки славянской культуры. 2012-й год. Перевод С.В. Прогожиной. Лев Нусимбаум, персонаж книги Тома Рииса, был не только романистом, но и биографом императора Николая II. По словам Льва Нусимбаума, «долгая серия заговоров с целью покушения на жизнь его деда, пусть даже сам Николай не сознавал этого полностью, не могла не сказаться на нём, оставив в душе и уме ребёнка свои, весьма заметные, красноречивые следы». Страница 76-я и 77-я. Том Риис. Ориенталист: тайны одной загадочной и полной опасностей жизни. Москва. AdMarginem. 2013-й год. Перевод В. Болотникова. «Наследник престола «рос совершенно изолированным от окружающего мира, и притом не как царь, а как тюремный узник». Страница 76-я. Том Риис в связи с этим отрывком замечает, что в остальном книга Льва Нусимбаума о Николае II «представляла собой вполне трезвое биографическое повествование», — страница 76-я, — но не отказывает себе в удовольствии предположить, что «ребёнок, о котором идёт речь в этом месте книги – это не только юный Николай II, но и юный Лев Нусимбаум. Ведь биография последнего Mustapha Tlili. Gloire des sablesрусского царя… на самом деле представляет собой слегка завуалированную автобиографию. …[биограф] всё-таки идентифицировал себя с Николаем… он писал: «У меня и у царя совершенно одинаковые характеры… Я всегда поступал точно так же, как он». Страница 77-я. Ситуация царя и его биографа близка ситуации аравийской принцессы: «Общественные силы, действовавшие на момент его [Льва Нусимбаума, а значит, и царя] рождения, вынуждали его одновременно ощущать себя и чрезмерно опекаемым и брошенным на произвол судьбы». Страница 77-я. Персонаж романа Мустафы Тлили замечает, что «методы лечения, которые он практиковал до сих пор и которые размещались, скорее, в рамках классического фрейдизма, начали тяготеть постепенно, но очевидно, к спиритуализму Юнга – более совместимому с новыми мистическими тенденциями», которые он у себя обнаружил. Страница 69-я. Надеюсь, впрочем, дело не дойдёт до того, что к арабским принцессам будут применяться методы лечения, которые применялись к Льву Нусимбауму и царю.

Степные истории

Вторник, Январь 7th, 2014

Пространство ненадёжных биографий. Так в книге «Ориенталист: тайна одной загадочной и полной опасностей жизни» Том Риис описывает Россию. Не надёжна биография и главного героя романа Мустафы Тлили «Свет песков», «мусульманского француза алжирского происхождения», не имевшего, конечно, алжирского гражданства, «хотя и отчаянно боровшегося за свободу своей родины». Страница 21-я. Мустафа Тлили. Свет песков. Москва. Языки славянской культуры. 2013-й год. Перевод С.В. Прожогиной. «Его корни остались в алжирской степи, где он родился и остался сиротой, покинутым матерью-бедуинкой. Из-за бедности своей не смогла она растить своего сына. Его подобрала бездетная пара французских учителей. …Его приёмные родители погибли …во время партизанского набега алжирских националистов на Tom Reiss. The Orientalistдеревню. И Юсиф снова остался сиротой». Страница 22-я. Только во сне видит он отца, «истинного отца», который покинул их с матерью …он эмигрировал во Францию в поисках работы и больше никогда не давал ничего знать о себе». Страница 24-я. Но всё-таки его ненадёжная биография находится среди «простоты и ясности в отношениях, что …было сугубо американской чертой». Страница 26-я. Впрочем, роман ещё только начался. Лев Нусимбаум, он же Курбан Саид, он же Эсад-бей, он же кто-то ещё, пока неизвестный, герой книги Тома Рииса, «изображал отца властным хозяином, главой семьи, мусульманином азиатского происхождения», а мать русской дворянкой. Том Риис. Указанное сочинение. Москва. AdMarginem. 2013-й год. Перевод В.Болотников. Страница 57-я. Автор, опираясь, правда, на сомнительных свидетелей, разрушает эту генеалогию и вводит Льва Нусимбаума в еврейские роды, как по отцу, так и по матери. На такой случай, видимо, Лев Нусимбаум припас историю о своём рождении: «родился во время первой забастовки железнодорожников в России, среди просторов русских степей, где-то между Европой и Азией, когда моя мать возвращалась из Цюриха, этого гнезда русских революционеров, в Баку, где проживала моя семья». Страница 43-я. Разумеется, «в архивах Баку нет записи о рождении Льва Нусимбаума». Страница 43-я. Зато есть совпадения с алжирской ненадёжной биографией: русская степь – алжирская степь, поезд – бедуинский караван, одинокие матери – неизвестно где находящиеся отцы, а впоследствии, учителя-французы – Mustapha Tlili. Gloire des sablesнемецкая бонна, нападения националистов – резня 1906 года в Баку. Том Риис замечает, впрочем, что Лев Нусимбаум не знал «в какой день родился». Страница 44-я. В оправдание Льва Нусимбаума Том Риис указывает на феномен русской ненадёжной биографии. И.В.Сталин, который мог быть знаком с семьёй писателя, во всяком случае, с его матерью, которая как будто участвовала в революционном движении, «приказал уничтожить многие документы, касавшиеся ранних лет его [Сталина] жизни». Страница 64-я. В свою очередь «происхождение Ленина скрывалось в советское время, и советские историки приложили немало усилий, будто он был потомком крепостных крестьян». Страница 72-я. Развенчав в нескольких словах миф о крестьянском происхождении В.И.Ленина, Том Риис небрежно замечает: «Кстати, прадед Ленина со стороны отца действительно был крепостным». Страница 73-я. То есть всё-таки из крестьян. Но впечатление о стране ненадёжных биографий осталось.

«В Аравии с огнемётом в руках»

Понедельник, Январь 6th, 2014


Склонность ориенталистов к разделению всего сущего на Восток и Запад обращается против них самих. Том Риис в книге «Ориенталист: тайны одной загадочной и исполненной опасностей жизни» утверждает, что Лев Нусимбаум, герой его книги, опубликовавший под именем Курбан Саид роман «Али и Нино», «…относился к типажу, который часто встречался в XIX-XX веках, а ныне практически более не существует: это – еврей-ориенталист, то есть житель и знаток Востока». Страница 27-я. Москва. Ad Marginem. 2013-й год. Перевод В. Болотникова. Словосочетание «житель Востока – ориенталист» — бессмыслица, поскольку ориентализм в первую очередь — система господства Запада над Востоком. «Житель Tom Reiss. The OrientalistВостока – ориенталист» не может быть жителем Востока, поскольку он господствует, и не может быть ориенталистом, поскольку господствует над собой. Впрочем, Том Риис это предположение вскоре подтверждает: «Этот феномен [еврей-ориенталист] появился в викторианской Англии, когда молодые люди из влиятельных еврейских семей, которым уже удалось максимально встроиться в английское общество …вдруг принялись искать свои корни в пустынях Востока». Страница 27-я. Молодые люди — настоящие британцы и обычные ориенталисты. У Тома Рииса нет причин пенять Эдварду Вади Саиду за то, что он «всячески старался свести к минимуму вклад, внесённый учёными-евреями в изучение ислама… это усложнило бы его аргументацию против сионизма и империализма: ведь, как правило, первые евреи-ориенталисты говорили об исламе либо в нейтральном, академическом тоне, либо высказывались о нём восторженно, считая ислам великой религией, а мусульманский мир – образцом благородного состояния духа, но никак не ересью и не верованием «низшего порядка», а именно так относились тогда к исламу очень многие учёные-христиане». Страница 29-я. Однако Эдвард Вади Саид говрил о том, что ориенталисты были настолько погружены в предмет своих исследований, что это погружение можно сравнить только с любовью, иначе нельзя объяснить, почему они жертвовали ему не годы своей жизни, а жизни целиком. Впрочем, «сама идея еврейского ориентализма потерпела крах, поскольку противоречия между иудеями и мусульманами достигли на Ближнем Востоке трагических, Mustapha Tlili. Gloire des sablesгигантских масштабов, совершенно похоронив воспоминания об их общем прошлом». Страница 30-я. Сказанное, может быть, свидетельствует о разногласиях внутри ориентализма, но не о том, что Тому Риису удалось обнаружить внутри ориентализма Запад и Восток, точно так же, как это не удалось ему сделать в отношении большевизма. Возможно, стремление видеть во всём Восток и Запад – профессиональная деривация. Героя романа Мустафы Тлили «Свет песков» можно отнести, следуя за Томом Риисом, к берберам-ориенталистам. Но это словосочетание тоже кажется оксюмороном, если знать, что герой Мустафы Тлили бербер только по родителям, которые когда-то оставили его на обочине дороги возле дома людей, ставших его приёмными родителями. А во всём остальном он человек Запада, хотя и умирает «в Аравии с огнемётом в руках, целясь в самого господа бога». Мустафа Тлили. Свет песков. Москва. Языки славянской культуры. Перевод С.В. Прожогиной. 2012-й год. В ходе трагических и гигантских, как сказал бы Том Риис, событий.

 

Во всём находится Восток и Запад, или Наследие Эдварда Вади Саида

Понедельник, Январь 6th, 2014

Две книги, написанные американскими журналистами, роман Мустафы Тлили «Свет песков» и очерк Тома Рииса «Ориенталист: тайны одной загадочной и исполненной опасностей жизни», помещают героев в контекст Востока и Запада: Манхэттена и Аравии — в первом случае, Баку и Берлина-Рима – во втором. Том Риис посещает Баку в поисках подлинного имени Курбана Саида, автора романа «Али и Нино»: «…местные жители называли себя «культурными европейцами» и «современными мусульманами», пока город не попал в руки большевиков, считавших, что Mustapha Tlili. Gloire des sablesвсе они – «разлагающаяся буржуазия, и навсегда покончивших с прежней жизнью». Том Риис. Указанное сочинение. Москва. Ad Marginem. 2013-й год. Перевод В. Болотникова. Большевики не видели разницы между Востоком и Западом и, кажется, заслужили к себе такое же отношение. Проводник Тома Рииса, сотрудник бакинского отделения Интерпола, утверждает, однако, что «…во времена моего советского детства и отрочества на всём словно лежала чёрная вуаль, накинутая бесчеловечной большевистской революцией [подтверждает тезис о большевиках, как людях, находящихся вне Востока и Запада] – этой кровавой ипостасью западной цивилизации [то есть немедленно опровергает свой же тезис]». Страница 18-я. Большевики применили марксизм, к большевикам применили ориентализм. Они, впрочем, оказались крепкими орешками. Проводник пробует расколоть их ещё раз, но приходит к прежним результатам: «Эта, вуаль, как погребальный саван, скрывала от меня удивительный, фантастический мир высших устремлений, и культурных, и человеческих, в котором ещё существовала надежда на полное единение, на слияние Востока и Запада и на появление некоего нового, современного мира». Страница 18-я. То есть, подтверждает – «вуаль, саван», — а затем опровергает тезис о том, что большевики находились вне разделений ориентализма, поскольку они не соединили, а разъединили Восток и Запад. С последним соглашаются другие собеседники автора: «…пришли большевики, и никто из нас больше в Европе не бывал». Страница 24-я. Баку, тем не менее, оказывается с большевиками заодно, когда «его нефть питала сталинские пятилетки». Страница 16-я. А также предрешила исход войны: «Сумей Гитлер Tom Reiss. The Orientalistовладеть Баку, его войска стали бы контролировать один из самых важных нефтяных районов. …ссср лишился бы главного источника нефти и Германия фактически выиграла войну. …[Но] всего три года спустя советские бронетанковые дивизии, горючее для которых производили из бакинской нефти, были у ворот Берлина». Страница 16-я. Однако единство Баку и большевиков тут же дезавуируется: «Азербайджан был вознаграждён тем, что многих его жителей сослали в Сибирь, а его нефтяная промышленность стала приходить в упадок». Страница 16-я. Перед лицом этой постоянно меняющейся идентичности Том Риис с горечью замечает: «…страна гордится тем, что представляет собой восточный форпост Европы; правда, большинство европейцев не имеют об этом вообще никакого понятия». Страница 12-я. Ориентализм заключается не в том только, что он делит мир на Восток и Запад, а в том, что среди мельчайших элементов Востока и Запада не находит элемента, который нельзя ещё раз разделить на Восток и Запад. Но вот нашла коса на камень.

Британия, давай, гуд бай тоже!

Воскресенье, Январь 5th, 2014

Мир не стал лучше после распада Британской империи. Статистические данные, которыми располагает Ниал Фергюсон, не только подтверждают этот тезис, но как будто требуют новой империи. Конкурсный отбор, правда, проводить он не предлагает, поскольку единственный возможный по его мнению претендент известен – Соединённые Штаты Америки. Экономическое, военно-техническое и культурное превосходство, которым обладает эта страна, свидетельствует, кажется, «о тенденции к политической глобализации и превращению Соединённых Штатов из неформальной империи в формальную, как это произошло с поздневикторианской Британией». Страница 494-я. Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. Ведь Британия тоже изначально «не Niall Ferguson. Empireстремилась овладеть четвертью земной суши. [Но] …потенциальные и действительные угрозы коммерческим интересам англичан постоянно искушали их переходом от неформального к формальному империализму». Страница 494-я. Формализация ждёт и американскую невидимую империю, если, конечно, история повторяется. Сегодня «невозможно отрицать расширение неофициальной американской империи – империи транснациональных корпораций, голливудских кинофильмов, даже телевизионных евангелистов. Так ли уж это отличается от Британской империи в начале её пути – империи торговых монополий и миссионеров? Случайно ли карта основных американских баз удивительно похожа на карту угольных станций королевского вмф столетней давности? …даже недавняя внешняя политика напоминает английскую «дипломатию канонерок». …единственное отличие заключается в том, что современные канонерки летают». Страницы 494-я и 495-я. Однако, внешнее сходство обманчиво. Правда заключается в том, что Соединённые Штаты не могут стать формальной империей, поскольку не являются даже неформальной империей. Ниал Фергюсон называет кроме прочих признаки империи, которыми Соединённые Штаты не обладают. Во-первых, имперское сознание, основанное на вере в своё призвание править миром. Для британцев это было «бремя белого человека», представления о высших и низших расах и так далее. Но американская идентичность возникла как раз в борьбе против Империи, и для нужд империи её пришлось бы сломать. Как это возможно сделать, Ниал Фергюсон не говорит. «Британия в пору своего рассвета опиралась на культуру беззастенчивого империализма …тогда как Соединённые Штаты …всегда неохотно будут править другими народами». Страницы 495-я и 496-я. Во-вторых, империя «зиждется на вывозе капитала и массовой эмиграции». Страница 495-я. Но американская экономика с 1972-го года «является чистым импортёром капитала», а так же «остаётся заветной целью иммигрантов, а не производит потенциальных колонистов». Страница 495-я. Америка – это колония, хотя и непонятно чья, раз уж Британской империи не существует. Поэтому, сколько бы Ниал Фергюсон не призывал её выйти в мир, в котором, кстати, недавно по историческим меркам растерзали Британскую империю, Америка не сознается. Ниал Фергюсон с горечью замечает: «Короче говоря, это империя, которая не смеет называть себя империей. Это империя, отрицающая то, что она – империя». Страница 498-я. Впрочем, имперские признаки, о которых говорит Ниал Фергюсон, описывают положение других стран: вывоз капитала, эмиграция, развитая экономика — всем этим обладает не только Америка. Но эти тайные империи тоже молчат. Британия, гуд бай!