Archive for Декабрь, 2013

Коалиция

Понедельник, Декабрь 16th, 2013

Спор англосаксов меж собою по поводу независимости континентальных (североамериканских) колоний – подлинное наслаждение для читателя, потреблявшего до этого времени только одну точку зрения – американскую, то есть республиканскую, просвещенческую, националистическую и, в конце концов, точку зрения советских учебников истории, если исключить некоторые термины, но теперь за чтением книги Ниала Фергюсона «Империя: чем современный мир обязан Империи», обретающего аргументы против собственной эрудиции. Единственная приемлемая форма антисоветизма – это антиамериканизм. Ниал Фергюсон – диссидент. Причиной возмущения, утверждает он, Niall Ferguson. Empireполучившего название Войны за независимость, было не повышение, а понижение налогов. Правительство, впрочем, пыталось их повышать, но каждый раз отступало. Знаменитое «бостонское чаепитие» устроили контрабандисты, потерявшие доходы из-за слишком низкой цены чая, который ввозился беспошлинно и «облагался только низким американским налогом по прибытии в Бостон». Страница 139-я в указанном сочинении. Москва. Астрель. Corpus. Перевод К. Бандуровского. 2013-й год. Война разделила население колоний, членов религиозных общин и семьи между враждующими лагерями: «вторая британская – возможно, первая американская гражданская война». Страница 149-я. И революция. Бенджамин Франклин до конца жизни не разговаривал со своим сыном Уильямом, губернатором Нью-Джерси, который был лоялистом. «Худшее насилие вершили не английские солдаты, а колонисты-мятежники против своих соотечественников, оставшихся лояльными короне». Страница 148-я. При этом лоялисты «не были разочарованы британским правлением настолько сильно, чтобы отвергнуть его. Совсем наоборот: многие ответили на поражение эмиграцией… Около ста тысяч человек [каждый тридцатый примерно житель колоний] покинули Соединённые Штаты, отправившись в Канаду, Англию и Вест-Индию. …Как ни удивительно, многие должны были «голосовать ногами» против американской независимости, предпочитая верность королю и империи «жизни, свободе и стремлению к счастью». Страница 154-я. У американцев были свои белоэмигранты! О погибших Ниал Фергюсон не говорит, видимо, бережёт читателя для дальнейшего чтения. Но последствия войны и без того были ужасны: «…приобретя независимость, чтобы самим быть свободными, американские колонисты сохранили рабство в южных штатах». Страница 155-я. Отцы-основатели были расистами, рабовладельцами и проповедниками свободы. «Как получается, что самые громкие вопли о свободе испускают те, кто владеет рабами?» — вопрошал Сэмюэль Джонсон. Страница 155-я. Поколения мыслителей удобряли почву для парадоксов Джорджа Оруэлла. Но и без того Сэмюэль Джонсон имел право вопрошать: «британцы …в течение нескольких десятилетий после отпадения американских колоний отменили сначала работорговлю, а затем и сам институт рабства во всей империи». Страница 155-я. Надеюсь, не в течение десяти десятилетий? «Для коренных американцев независимость тоже не стала хорошей новостью». Страница 155-я. Между тем, британцы были более склонны «признавать права коренных американцев, чем жаждущие земли колонисты». Страница 155-я. Здесь Ниал Фергюсон ступает на зыбкую почву предположений, пожеланий и сослагательного наклонения. Впрочем, вот основа для соглашения… Советская точка зрения: Война за независимость – это революция и это хорошо; американская: это хорошо, но, согласно Ниалу Фергюсону, не революция; британская, то есть точка зрения Ниала Фергюсона – это революция и это плохо. Можно составлять коалицию.

Последние критики

Воскресенье, Декабрь 15th, 2013

«Критики Британской империи, которая в 1918 году господствовала над четвертью мирового населения и суши, утверждают, что её огромные богатства были получены путём притеснения и эксплуатации». Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. Перевод К. Бандуровского. 2013-й год. Между тем, среди критиков нет ни одного, на чей авторитет можно безоглядно положиться. «…империя достигла величия, истребив множество хуже вооружённых людей и обокрав их страны. Позднее методы изменились: особенную известность получила такая военная тактика, как расстрел множества людей из пулемётов. …[Империя] распалась на части благодаря Niall Ferguson. Empireтаким людям, как Махатма Ганди – герою-революционеру, чуткому к чаяниям своего народа». Страница 17-я. Едкий комментарий Ниала Фергюсона к этому отрывку – «один из сайтов Би-би-си, видимо, предназначенный для школьников» — кажется совершенно излишним, поскольку здесь достаточно услышать имя источника, чтобы потерять к сказанному доверие, как, например, и в следующем случае: «Голливуд изображает Войну за независимость как столкновение героических американцев-патриотов со злобными, напоминающими нацистов «красными мундирами». Страница 148-я. Потребителями этой версии имперской истории тоже оказываются школьники и, по-видимому, равные им в критическом отношении к действительности туристы, которым «причины Американской революции объясняют прежде всего утяжелением экономического бремени». Страница 138-я. Между тем, «налоги отменяли, а не учреждали» — страница 138-я, — а Война за независимость в североамериканских колониях была самой настоящей гражданской войной, в которой сторонники независимости были меньшинством. Приходится соглашаться с тем, что большинство – это возникающее после тех или других событий самооправдание меньшинства. Действующее большинство — это миф. Большинство хорошо не тем, что действует, а тем, что бездействует. Первоначально, впрочем, Ниал Фергюсон называл только «две группа» критиков империи, не упоминая среди них журналистов и кинематографистов. К первой группе он отнёс тех критиков, кто «подчёркивал отрицательные последствия империализма для порабощённых». Страница 22-я. То есть националистов и марксистов. Основной смысл их подхода «заключается в том, что империализм основывается на экономической эксплуатации и колониализм во всех его проявлениях (включая даже искренние попытки европейцев понять культуру коренных народов), в сущности, нацелены на максимизацию «прибавочной стоимости», получаемой в процессе такой эксплуатации». Страница 22-я. Против этой точки зрения Ниал Фергюсон не нашёл пока, до страницы 158-й, что возразить по существу, хотя и назвал уже её парадоксальной. «Искренние попытки понять» вряд ли противоречат «максимизации прибыли». Одно другому не помеха, а скорее, подмога. Вторая точка зрения подчёркивает отрицательные последствия империализма для колонизаторов и принадлежит либералам. «…империализм исказил рыночные силы, используя все средства (от войны до преференциальных пошлин), чтобы соблюсти интересы метрополии». Страница 22-я. А известно, что «торговля может сама о себе позаботиться», и в «империи нет никакой нужды». Однако тезис о том, что «выгоды от международного обмена следовало получить, не строя империю» нуждается в обосновании. Страница 24-я. Видимо, по мнению Ниала Фергюсона, большинство нигде и никогда не соглашалось с выгодами широкой международной торговли, не имея в виду канонерки. Канонерки могут возражать.

Защита Фергюсона

Понедельник, Декабрь 9th, 2013

«Между началом XVII века и 50-ми годами XX века более двадцати миллионов человек покинули Британские острова, чтобы начать за морем новую жизнь», — пишет Ниал Фергюсон в книге «Империя: чем современный мир обязан Британии». Страница 101-я. Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. Разумеется, причиной массовой эмиграции была свобода, ведь Новый Свет «означал свободу: в некоторых случаях религиозную, но прежде всего – экономическую». Страница 101-я. А судя по тому, как колонисты начинали плодиться, и сексуальную, и репродуктивную. То есть, свобода – это необходимость, или свобода – это несвобода. Вот максимы, которые могут указать на Niall Ferguson. Empireпричины, вызвавшие отток населения с Британских островов. Свобода – это рабство. Желание бежать было так велико, что эмигрантов не смущали жертвы, которые надо было возложить на алтарь необходимости, особенно на тропических островах: «…если для формирования девяносто тысячной общины Виргинии потребовалось 116 тысяч иммигрантов, то Барбадосу, чтобы население острова достигло всего двадцати тысяч, — 150 тысяч». Страница 123-я. Большую часть переселенцев составляли люди подневольные, но солдаты, сервенты и каторжники были, видимо, всё равно свободнее в колониях, чем на родине, раз именно они жертвовали. Пусть с  какого-то времени переселенцы стали выбирать колонии с более умеренным климатом. Понимание свободы как необходимости позволяет по новому взглянуть на трагедии, возникшие в ходе строительства империи. Британцы так же страдали и жертвовали, — в имперской терминологии «были свободными», — как индейцы, африканские рабы и австралийские аборигены. Нет причин обвинять их в том, что свобода приходит именно через них. Она могла прийти через любое другое явление природы – через засуху или повышение уровня воды в океанах. Если при заселении одного только Барбадоса они сами потеряли свыше ста тысяч человек, то гибель сравнимого числа индейцев, если не получает оправдание, то вводится в общий контекст. Все несли потери, вызванные требованиями необходимости. При этом переселенцы семнадцатого века понимали, в отличие от идеологов позднего времени, кому они обязаны своим благополучием: «одно из обстоятельств, за которое благодарили Бога пилигримы в Плимуте в конце 1621 года, заключалось в том, что 90% коренного населения Новой Англии умерло от болезней …перед их приездом, прежде – очень предусмотрительно – обработав землю и припася на зиму зерно». Страницы 115-я и 116-я. Они обязаны были необходимости. Такое понимание свободы свойственно по мнению британцев того времени и другим. «Как можно было считать, что лишаешь африканца свободы, когда у них не было никакого понятия о ней, кроме как о свободе «не быть проданным». Страница 130-я. Высказывание, принадлежащее Джону Ньютону, работорговцу и религиозному мыслителю, не связано с другими расистскими предрассудками, которые в ряд с ним приводит Ниал Фергюсон. У африканцев не было никакой свободы, если речь идёт о чем-то противоположном несвободе, как её не было у индейцев, а самое главное — у британцев. Ниал Фергюсон наносит первый, по-настоящему серьёзный удар критикам империи: империя возникает не из прихоти, а из необходимости.

Холостяки, открытые миру, и нетерпимые семьи

Воскресенье, Декабрь 8th, 2013

Ниал Фергюсон находит два вида европейской миграции и относит на её счёт культурные различия, возникшие между континентами. Южную Америку заселяли холостяки. «Женщины составляли всего около четверти из полутора миллионов испанских и португальских мигрантов, приехавших в Латинскую Америку до завоевания ею независимости. Поэтому большинство иберийских мигрантов-мужчин находили партнёрш среди сокращающегося местного населения или рабынь, число которых росло. В результате в течение жизни нескольких поколений на свет появилось значительное число метисов и мулатов». Страница 112-я. Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Niall Ferguson. EmpireАстрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. Схожее положение дел возникло в Ост-Индской компании во времена Уоррена Хейстингса, штат которой составляли одинокие, надолго оторванные от дома мужчины. Служащие компании «женились на индианках или перенимали местные обычаи». Страница 81-я. Они вовсю пользовались местной полигамией и расовой терпимостью: «Джон Богл …имел двух дочерей от уроженки Тибета и с восхищением отзывался о тибетской полиандрии… Уильям Фрэзер …имел шесть или семь жён и бесчисленных детей, которые были «индусами и мусульманами согласно религии и касте их матери». Джон Скиннер, сын шотландца …и принцессы из Раджпутаны …у него по крайней мере было семь жён. Ему приписывали отцовство восьмидесяти детей». Страница 83-я. Ниал Фергюсон, правда, указывает на то, что большую часть служащих компании составляли шотландцы, которые, возможно, «были больше, чем англичане готовы к ассимиляции в туземном обществе». Страница 83-я. Тонкий шотландский юмор не отменяет того факта, что шотландские и иберийские холостяки попали в ситуацию, когда быть расистом себе дороже. «Британские переселенцы в Северной Америке были не только гораздо многочисленнее. Их поощряли привозить с собой английских жён и детей, чтобы сохранить свою культуру более или менее неизменной». Страница 112-я. При этом «население Новой Англии очень быстро начало воспроизводиться, в 1650-1700 года увеличившись вчетверо. Там был отмечен, вероятно, самый высокий коэффициент рождаемости в мире». Страница 111-я. Что косвенно указывает на то, насколько угнетены эти люди были на своём родном острове во всех смыслах и, в том числе, в биологическом. В колониях в брак вступали девять из десяти граждан, а в Англии трое из четырёх. В этих условиях потребности в смешанных браках не возникло. Отсутствие смешанных браков – плохой признак. Джон Локк, работавший секретарём лорда-собственника Каролины, обосновал честный отъём индейских земель. «Переселенцы терпели коренных американцев, пока тем было место в зарождающейся экономической системе. …Но там, где индейцы требовали собственности на пригодную для сельского хозяйства землю, мирное сосуществование было исключено. Если индейцы сопротивлялись экспроприации, их было можно и должно, говоря словами Локка, «уничтожить как льва или тигра – одного из тех диких кровожадных животных, с которыми люди не могут иметь ни совместной жизни, ни безопасности». Страница 114-я. А ещё у них не было иммунитета против новых, завезённых европейцами болезней. И самое плохое – у них не было империи, без которой защититься от семьи невозможно.

«Почему британцы?»

Суббота, Декабрь 7th, 2013

Потому что, отвечает Ниал Фергюсон, они придумали эксплуатировать империи и сделали это занятие делом общенациональным. Ниал Фергюсон говорит, что Британская империя даже «отнимала чужие империи», но из текста это не следует с очевидностью. Империя «грабила испанцев, подражала голландцам, била французов и обокрала индийцев. Теперь она управляла всем». Страница 96-я. Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. 2013-й год. Астрель. Corpus. Перевод К. Бандуровского. Но в общем считала, что несушек не режут. Не повезло только Великим Моголам. В 1773-1774 годах в Бенгалии рост налогов совпал с сильным голодом. Ни причину роста налогов, ни Niall Ferguson. Empireпричину голода Ниал Фергюсон не называет, отсылая читателя к Голаму Хосейну Хану, который находит связь между вывозом капитала и тяжёлым положением страны: «Поскольку англичане теперь правители и хозяева этой страны, а также единственные, кто богат, кому ещё бедные люди могут предложить произведения своего ремесла? Множеству ремесленников… не оставалось ничего, кроме нищенства и воровства». Или бегства. Или голодной смерти. Страница 91-я. Ниал Фергюсон соглашается с тем, что британцы не только «вывозили большую часть денег, вырученных ими в Индии», и с тем, что «даже деньги, которые они тратили, уходили чаще на покупку британских, а не индийских товаров». Страница 91-я. От голода погиб каждый третий бенгалец – пять миллионов человек. Через десять лет, во время голода 1783-1784 годов, — каждый пятый житель Индо-Гангской долины. Затем последовали заурядные «неурожайные годы» — 1791-й, 1801-й, 1805-й. Заволновались акционеры Ост-Индской компании, которые опасались, что Бенгалия погибнет, а с нею вместе дивиденды. Двести пятьдесят процентов годовых на одну акцию, между прочим. Генерал-губернатора Уоррена Хейстингса (в книге Эдварда Вади Саида его называют Хастингсом) привлекли к суду парламента. Эдмунд Бёрк выступил на нём от имени «английской нации», «народа Индии» и «самой человеческой природы». Ричард Шеридан дал генерал-губернатору уничижительную характеристику. Уоррен Хейстингс, однако, не заслужил её. Он был инициатором переводов «Бхагавад-гиты», а также памятников мусульманского права на английский язык. Под его покровительством в Бенгалии «стало развиваться «смешанное» общество», которое наводит Ниала Фергюсона на мысль, что «расизм не был первородным грехом империи». Страницы 81-я и 82-я. Эдвард Вади Саид говорит, что Уоррен Хастингс стремился управлять индийцами «в соответствии с их собственными законами», пусть «санскритский кодекс законов, пригодный для использования в практических целях, имелся лишь в переводе на персидский, причём в то время не было ни одного англичанина, который бы знал санскрит достаточно хорошо, чтобы сравнить его с исходным текстом». Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. 2006-й год. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. Страница 122-я. Но, надо признать, цена акций компании во времена руководства Хейстинга всё время падала. Суд над ним длился десять лет и закончился оправдательным приговором. Правительство урезало проценты по акциям до десяти. Подчинило генерал-губернатора правительству. И наконец, ликвидировало Ост-Индскую компанию. А голодные годы в Бенгалию приходили и приходили. Пока британцы не ушли.

Мета-империя

Суббота, Декабрь 7th, 2013

В 1762-м году Уильям Питт критиковал правительство, решившее в ходе Семилетней войны не раздевать Францию, а оставить отнятые колонии: «Вернув ей все ценные острова в Вест-Индии… мы дали ей средства для восстановления своих огромных потерь…» Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. Страница 77-я. Несмотря на то, что война определила, кто будет владеть Индией, «условия мирного договора» таили в себе «семена войны». И это согласуется с будущими событиями, ведь «борьба Британии и Франции за мировое господство продолжалась с краткими перерывами до 1815 года». Страница 77-я. Niall Ferguson. EmpireПравительство, если использовать расхожий образ, переложило решение проблемы на плечи будущих поколений. Однако в контексте книги Ниала Фергюсона, который описывает Британскую империю как империю, которая эксплуатирует другие империи, высказывания Уильяма Питта имеют совсем другой смысл — он предлагал зарезать несушку. Когда Англия вышла на мировую сцену все лакомые куски суши были разобраны, и ей ничего не осталось, как делать врезки на французских и испанских морских торговых путях. Эксплуатировать империи не значит паразитировать на них, — хотя Ниала Фергюсон слово «паразитировать» употребляет, — напротив, морская война вызвала решительное развитие производства и науки. «Славную революцию» 1688-го года Ниала Фергюсон описывает как слияние фирм – «Англии» и «Голландии», — в результате которого голландцы получили пост «исполнительного директора Англии» и стали «главными акционерами английской Ост-Индской компании», а англичане — доступ к самым передовым финансовым технологиям: «Лондон …воспринял голландскую систему государственного долга, обслуживаемого через фондовую биржу… Это позволило английскому правительству делать значительные заимствования по низким процентным ставкам и облегчало осуществление крупномасштабных проектов, например ведение войны». Страница 63-я. Кроме того, голландцам досталась Индонезия и торговля пряностями, а англичанам – развивающаяся торговля индийским текстилем. …[как вскоре выяснилось] рынок текстиля стремительно перерастал рынок пряностей». Страница 64-я. Трудно понять, однако, кто больше получил от слияния. Но резюме таково: англичане избавились от конкурентов-голландцев. Избавились мирными средствами, хотя война, конечно, им предшествовала. Важнейшим конкурентом англичан после голландцев оказались сами англичане. Служащие Ост-Индской компании, например, «не стеснялись вести бизнес на стороне, за собственный счёт. …иные  пошли ещё дальше: забросили работу в компании и сосредоточились на собственном бизнесе». Страница 66-я. То есть нарушали торговую монополию компании, в которой служили и которую использовали как базу или стартовую площадку. Как удалось англичанам справиться с англичанами не говорится, но Ост-Индская, во всяком случае, компания «со временем поняла, что нарушители …могут быть подмогой, а не помехой в делах». Страница 67-я. В 1765 году Великий Могол предоставил Ост-Индской компании право на фискальный надзор за некоторыми частями своей империи. «Не право чеканки денег, конечно, но тоже очень выгодное дело.  Компания смогла обложить податями более двадцати миллионов человек». Страница 80-я. Англичане занялись «вероятно, самым перспективным бизнесом в Индии: государственным управлением». Торговлю они стали «рассматривать скорее как канал для перевода доходов в Британию». Страница 80-я. Беречь надо империи.

Говорит мальчик

Четверг, Декабрь 5th, 2013

«Для меня все подчинённые провинции империи не стоят жизни и одного английского мальчика», — написал однажды Томас Э. Лоуренс. Страница 372-я в книге Эдварда Вади Саида «Ориентализм: Западные концепции Востока». Санкт-Петербург. 2013-й год. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. Мальчика, между тем, никто не спросил. «Благодаря Британской империи мои родственники расселились по всему свету», — отвечает Ниал Фергюсон Лоуренсу Арвийскому. «Империя: чем современный мир обязан Британии. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. Страница 17-я. А так же, возможно, и Эдварду Вади Саиду, имя которого упоминается им в ряду с двумя другими великими Niall Ferguson. Empireкритиками Империи – Голам Хосейн Ханом и В.И. Лениным. Родственники автора вряд ли заставят мир чувствовать себя обязанным Империи, но они часть авторского детства – вот главное. «Благодаря империи Джон, мой дед по отцовской линии, в двадцатилетнем возрасте продавал скобяные изделия и выпивку индейцам в Эквадоре». Страница 17-я. И это – с совершенно правильной мальчишеской точки зрения – совсем не то, что продавать гвозди и виски на соседней улице. Том, дед по материнской линии, «более трёх лет сражался с японцами в Индии и Бирме». Страница 18-я. Он, конечно, «рассматривал английское владычество через призму своего скептического либерализма [критического критицизма]», но не был настолько глуп, чтобы испортить внуку впечатление от рассказов о «пикирующих «бортах» и изматывающей жаре». Страница 18-я. Дядя Иан брат отца — сначала работал в какой-то конторе в Индии, а потом всё бросил и ушёл на флот. Мальчику он казался «самой сущность авантюриста-бродяги: загоревший, сильно пьющий и отчаянно циничный [критически критичный]». Страница 18-я. Последнее свойство полностью искупалось тем обстоятельством, что «с самого раннего детства» он обращался к мальчику как к взрослому – «со сквернословием, чёрным юмором и всем прочим». Страница 18-я. Отец мальчика после окончания университета с женой и двумя маленькими детьми уехал в Кению, так что самое раннее детство мальчика – африканское. Но потом он вернулся на родину. А вот двоюродная бабушка Агги, которую Ниал Фергюсон называет «примером преобразующего влияния имперской мечты» — навсегда уехала в Канаду, в которой доход «на 10% выше британского». Страница 20-я. Мальчик провёл детство, рассматривая пейзажи Анд, портреты воинов-масаи и куклы индейцев, наблюдая за охотящимся гепардом и слушая пение женщин кикуйю. «Для шотландцев империя была ярким солнечным светом». Страница 20-я. Мальчик – шотландец. Но ко времени, когда он стал подростком, «образ мира, управляемого невозмутимыми парнями в красных мундирах и пробковых шлемах [в пыльных шлемах – нет?], стал чем-то вроде избитой шутки…» Страница 21-я. Ко времени поступления в университет «империя уже не казалась даже смешной» — страница 21-я – и в конце концов она «оказалась одним из Величайших Зол». Страница 22-я. Мальчик сохранял «радужное видение имперского прошлого», но империю у него отняли. Он, правда, ещё не знал, что избавиться от провинций нельзя – когда они становятся свободными, первым делом они переезжают в метрополию.

Три идейные авторские позиции

Среда, Декабрь 4th, 2013

Открытая идейная авторская позиция – это футбольный счёт, известный заранее. Читателю важно знать, как писатель относится к своим героям, к идеям, которые они высказывают и к ситуациям, в которые они попадают, но важно узнавать об этом по ходу чтения. Примеры. Самая закрытая позиция у Эдварда Вади Саида, автора книги «Ориентализм: Западные концепции Востока». В послесловии, написанном почти двадцать лет спустя, он жалуется на то, что читатели неправильно поняли его книгу. Менее закрытая позиция у Владимира Сорокина в романе «Теллурия», но впечатление это возникает, возможно, из-за переклички, возникшей между его книгой и книгой Эдварда Вади Саида, которая Niall Ferguson. Empireдаёт понять, что оба автора описывают схожую общественную ситуацию. Или, возможно, Владимир Сорокин смотрит на неё глазами Эдварда Вади Саида, или, но это наименее притягательный вариант, он избрал ориентализм, переложенный Эдвардом Вади Саидом, полем для художественной игры. Ориентализм объясняет Теллурию. Но независимо от того, описание ли это современной общественной ситуации, сиквел ли это книги Эдварда Вади Саида, идейная авторская позиция должна быть: Владимир Сорокин – русский языковой пост-империалист. Северная Евразия теллурийского периода, о которой он говорит в своём романе, политически раздроблена, но при этом от Атлантики до Тихого океана скреплена русским языком. Существуют другие языки, но они локальны, существуют кентаврические пиджины, но они ясны, русский язык присутствует везде. Почему «пост»? Потому что единое пространство империи не существует, а язык остаётся несломленным её слоем. И автор не деконструирует его, а конструирует. Восстанавливает, воссоздаёт, записывает. К языковым, только английским, пост-империалистам надо отнести Ниала Фергюсона, автора книги «Империя: чем современный мир обязан Британии». На первое место в списке достижений, которыми Британия осчастливила мир, он ставит английский язык, а к списку основных достижений, он добавляет ещё один, из пяти пунктов которого три – языковые: «англизация Северной Америки и Австралазии», то есть Австралии, Новой Гвинеи, Новой Зеландии и Новой Британии; «интернационализация английского языка»; и наконец, устойчивое влияние протестантской версии христианства», которая, как известно, основана на английских переводах Библии. Версии христианства – языковые. Страница 33-я. Указанное сочинение. Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод Константина Бандуровского. Британской империи как политической организации не существует, — пусть это положение требует доказательств, но Ниал Фергюсон говорит, что не существует, — а язык остался. Взятый в своём отношении к империи, английский язык представляет собой такой же несломленный имперский слой как русский теллурийского периода. Трепетное отношение к этому слою Ниала Фергюсона и позволяет отнести его к языковым пост-империалистам. Впрочем, эти выводы основаны на чтении первых пятидесяти страниц его книги, а впереди ещё пятьсот. У автора есть время усложнить свою позицию, обогатить противоречиями и, может быть, отменить вовсе. Предположу, однако, на всякий случай, что пост-империи существуют не как политические организации, а как языковые сообщества. И книга Ниала Фергюсона рассказывает не о том, что Британская империя дала миру, а о том, как она преобразилась.

Свободны, если не считать футбола

Вторник, Декабрь 3rd, 2013

«К худу или к добру, к беде или к радости, наш мир в значительной степени является продуктом влияния Британской империи», — пишет Ниал Фергюсон в книге «Империя: чем современный мир обязан Британии». Страница 34-я. Москва. Corpus. Астрель. 2013-й год. Перевод Константина Бандуровского. «Когда британцы управляли некоей страной (или только оказывали влияние на её правительство, поигрывая военными и финансовыми мускулами), они, как правило, стремились привить – или хотя бы передать – ей определённые черты собственного общества. Вот наиболее важные из них: 1 Английский язык; 2 Английские формы землевладения; 3 Шотландское и английское банковское дело; 4 Общее право; 5 Протестантизм; 6 Командные виды спорта; 7 Минимальное участие государства… 8 Собрание представителей; 9 Идея Niall Ferguson. Empireсвободы». Страница 29-я. У каждого из приведённых пунктов, между тем, есть историческая альтернатива и не одна. Для России этот список выглядит следующим образом: язык русский; землевладение собственное, хотя я затрудняюсь дать ему определение; банковское дело, может быть, венецианское или ганзейское; право статутное; христианство ортодоксальное; участие государства максимальное; русская демократия ни в какое время не была сделана по британскому образцу. Командные виды спорта бесспорно британские, но в целом можно сказать, что Британия не могла оказать на Россию такого влияния и давления, которые привели бы к принятию указанного списка. Поэтому говорить о влиянии на мир рано. Но есть ещё «идея свободы», которую Ниал Фергюсон считает главным пунктом. «Идея свободы остаётся основной чертой Британской империи, отличающей её от континентальных европейских конкурентов. Я не хочу сказать, что все без исключения английские империалисты являлись либералами: некоторые были очень и очень от этого далеки. Однако в истории Британской империи поразительно вот что: почти всякий раз, когда британцы вели себя как деспоты, изнутри британского общества звучала либеральная критика». Страница 29-я. Но поскольку, как следует из сказанного, среди империалистов всё-таки были либералы, а идеологии империализма и либерализма как будто несовместимы, то придётся определить либералов как обыкновенных критиков. Либеральный критик – это тавтология. Любой критик – либерал, даже если он империалист. «Тенденция судить британские имперские действия в соответствии с критерием свободы была столь сильной и последовательной, что это давало Британской империи импульс к самоликвидации». Страница 29-я. В другом месте Ниал Фергюсон говорит, что «пресса, однако, и ввела империю в искушение, именуемое греками гибрис: гордыня, которая предшествует падению». Страница 32-я. То есть, критика, которая по моим представлениям и составляет суть средств массовой информации, была настолько острой, что довела империю до гордыни. Такого рода критика распространена повсеместно и существует с тех времён, когда о Британии никто слыхом не слыхал. Но нигде она не называется критикой, если только для смеха. Империя «оставила миру в наследство не только расизм, расовую дискриминацию, ксенофобию и «связанную с ними нетерпимость» — «они существовали и прежде колониализма». Страница 33-я. Остаются нетленные ценности: Канада захвачена ради хоккея, Америка – ради баскетбола, Индия – ради крикета, а сами Британские острова – ради футбола.

На кону

Понедельник, Декабрь 2nd, 2013

Империя – это не относительное понятие, а сущностное, хотя обычно понимают его в относительном смысле, как некое огромное государство, населённое разными народами и проявляющееся в событиях исключительного масштаба. Тем временем и Британская империя – империя, и какое-нибудь небольшое государство – империя. Различия между жителями соседних уездов небольшого государства не так велико, как между, например, тамилами и шотландцами, но оно есть. Так же в нём существует система принуждения, народ, элита, особенная культура и даже культуры, история завоеваний и открытий. В империализме, однако, обвиняются только большие страны, а империализм маленьких прощается Niall Ferguson. Empireили не замечается вовсе. Антиимпериализм – это часто просто неприятие больших стран. А империи, те государства, которые принято называть империями, на самом деле даже меньшие империалисты, чем маленькие, поскольку, в отличие от небольших стран, никогда не достигают степени гомогенизации населения, которой часто добиваются небольшие страны. «…придёт радостный день, когда у Англии не останется ни акра земли в континентальной Азии», — вспоминает Ниал Фергюсон мнение одного английского антиимпериалиста. Страница 24-я. В: Ниал Фергюсон. Империя: Чем современный мир обязан Британии. Перевод Константина Бандуровского. Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Но почему не тот счастливый день, когда у Англии не останется ни акра земли на Британских островах? Потому что антимпериалисты в своих желаниях останавливаются, достигнув некоего, известного только им, размера Империи, от которого считая она как будто перестаёт быть империей. Сущностное понимание империи как системы господства и подчинения, однако, не устраивает ни Ниала Фергюсона, который, как я понимаю, выступает, пусть с оговорками и необходимыми экивоками, защитником Британской империи, ни её противников. Возможно, по той причине, что признание свойств, объединяющих Империю и любое другое государство в одну категорию феноменов, понижает статус как её защитников, так и противников. Поэтому споры вокруг империи переносятся в область относительных свойств. «Британская империя была крупнейшей в истории». Страница 15-я. Она «управляла четвертью населения планеты, занимала примерно четверть её суши и господствовала почти над всеми её океанами». Страница 15-я. Позиция защитника Британской империи кажется читателю проигрышной: мало того, что ещё в студенческие годы Ниала Фергюсона лишили видов на политическую карьеру из-за его взглядов, мало того, что ему придётся отбиваться от критиков применяющих сослагательное наклонение, но ему приходится ещё не раздражать кредиторов, которых ему оставили предки: «В августе 1999 года Африканская комиссия правды по вопросам мировых репараций и репатриации …потребовала компенсации от «всех западноевропейских и американских народов и институтов, которые участвовали в работорговле и колониальных захватах и извлекли из этого выгоду. Была определена и сумма, основанная на оценке «числа человеческих жизней, потерянных Африкой в период ведения работорговли, а также стоимости золота, алмазов и других полезных ископаемых, отнятыз у континента за время колониального правления: 777 триллионов долларов». Страница 15-я. Вот тебе интеллектуальная свобода: скажешь что-нибудь не так — и сумму умножат на четыре. Защитник Империи в этих условиях — аутсайдер. Читатель — его болельщик.