Archive for Декабрь, 2013

Неформальное объединение

Понедельник, Декабрь 30th, 2013

Империя делится на видимую и невидимую. Существование видимой империи, кажется, не требует доказательств. На невидимую часть империи неоднократно указывал Ниал Фергюсон, но яснее всего на странице 330-й своей книги «Империя: чем современный мир обязан Британии»: «Не вся Британская империя жила под скипетром британского монарха: атласы скрывают действительные границы британского влияния. Например, огромные инвестиции в Латинскую Америку давали Великобритании такое множество рычагов (особенно это касается Аргентины и Бразилии), что было вполне допустимо говорить о некоторых странах как о «неформальных» колониях». Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Niall Ferguson. EmpireБандуровского. Тема британского влияния в Бразилии есть и в романе Марио Варгаса Льосы «Война конца света», но там она подаётся в общем как суеверие. Среди инструментов, расширяющих невидимую (неформальную) империю, Ниал Фергюсон числит принципы свободной торговли: «Со своими огромными доходами от зарубежных инвестиций (и не забывая о «невидимых» статьях вроде страхования и фрахта) она [Британия] могла позволить себе импортировать значительно больше, чем экспортировала сама». Страница 331-я. Она же «устанавливала нормы для международной валютной системы». Страница 331-я. Множество невидимых рычагов, сведённые в одну страну, делали её при всех атрибутах независимости, колониальное государство. Между видимой и невидимой империями существует переток и взаимозаменяемость средств: например, флот мог поддержать начинания биржевиков и наоборот. Однако в конце девятнадцатого – начале двадцатого столетий, если верить Ниалу Фергюсону, британцы испытали кризис колониальной формализации, несмотря на то, что видимая империя стоила относительно недорого: «Военный бюджет 1898 года составлял немногим более 40 миллионов фунтов стерлингов – всего 2,5 процента национального дохода». Страница 335-я. Британцы не смогли сделать лояльной индийскую элиту, не всю даже, а именно англизированную. Лояльность требовала уступок, часто символических, но сделать их оказалось труднее всего, потому что они вели не только к потере экономического положения, но и, выражаясь языком британских газет того времени, расовой чистоты. Бенефициар империи мог бы исчезнуть. Кроме того, появляется тема неприемлемых личных рисков, которые возникают в связи с империей. В течение нескольких столетий британцы отправлялись за тысячи миль, рискуя скорее потонуть вместе с кораблём или погибнуть от инфекционных заболеваний, чем увидеть новые земли, но при этом они принимали опасности как должное. Жестокость британцев к самим себе отчасти оправдывает их жесткость к туземцам. Но вот Сесиль Родс пишет лорду Ротшильду: «Говорят, что первопроходец «всегда гибнет», но я сказал, что в этом [его] случае первопроходец погибнуть не должен, и он не погиб. Я пошёл на улицу и побудил людей дать мне миллион для этого начинания. Я был обязан проследить, чтобы они получили справедливую прибыль. Если бы я не сделал этого [если бы, то есть, он умер], то злоупотребил доверием. …Я полагаю, вы согласитесь, что я был всецело обязан в первую очередь защитить интересы акционеров». Страница 315-я. То есть не умереть. Ради, в конечном счёте, империи. Не «умереть», а не «не умереть». Рано они об этом заговорили.

Высшие ценности

Суббота, Декабрь 28th, 2013

Британцы обдирали Индию как липку. И это не худший вариант. Вот, пишет Ниал Фергюсон, в 1868-1930 годах голландская Ост-Индская компания вывозила семь-десять процентов индонезийского чистого внутреннего продукта, а британцы только один процент индийского. Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. Страница 296-я. Факт хищения чужого продукта Ниал Фергюсон с нравственной точки зрения не рассматривает. Только с экономической. Ни о демократии, ни о борьбе за права человека он тоже ничего не говорит – во времена Британской империи их ещё не придумали. «…средний индиец не стал при Niall Ferguson. Empireангличанах намного богаче». Страница 297-я. Немного богаче. На четырнадцать процентов за двести лет, если пересчитать внутренний валовый продукт на одну индийскую душу. Британцы в тех же параметрах стали богаче на 367 процентов. Видимо, если отнимать у индийцев один процент чистого внутреннего продукта в течение двухсот лет, то он даст вышеуказанные 367 процентов. Присосаться к одному проценту индийского чистого ли, валового ли внутреннего продукта – да это ли не мечта! Были и другие способы эксплуатировать Индию. «Существенная доля прибыли, которую приносила индийская промышленность, доставалась английским управляющим, компаниям, банкам и акционерам, хотя не было нехватки в индийских инвесторах и предпринимателях». Страница 297-я. Британцы, кроме того, держали индийский рынок открытым для британских товаров. В итоге индийская промышленность могла удовлетворить только восемь процентов внутренней потребности в текстиле, а ведь ещё в начале девятнадцатого века её продукцией были завалены прилавки в Англии. Полтора миллиона индийских рабочих покинули страну, чтобы работать в других британских колониях. От их «дешёвого труда …зависела имперская экономика. …Условия, в которых они путешествовали и работали зачастую не намного были лучше условий жизни африканских рабов столетием раньше». Страницы 297-я и 298-я. Англичане не могли предотвратить «ужасный голод 1876-1878 и 1899-1900 годов», — страница 298-я, — то есть просто не предотвращали его, поскольку считали, что его предотвратит свободный рынок, хотя рынок, например монокультура, его часто и вызывали. А голодовки, уносившие миллионы жизней посещали империю регулярно. Средняя продолжительность жизни индийцев в 1820-1950 годах, тем не менее, выросла – с 21 года до 32 лет, британцев – с 40 лет до 69. При этом британские инвестиции в экономику колонии были гигантскими, некоторые показатели промышленного производства и сельского хозяйства вызывают уважение даже у бывшего советского человека – производство джута выросло в десять раз за двести лет, площадь орошаемых земель в пять раз. Британцы построили железные дороги и создали индийскую угольную промышленность с нуля, а также телеграфную сеть, которой у Великих Моголов не было. Великие Моголы – они же как дети малые… В общем, считает Ниал Фергюсон народ не так уж и обнищал. Но в чем тогда причина освободительного движения? «Индийский национализм питало не обнищание большинства, а отверженность привилегированного меньшинства», — утверждает он. Страница 298-я. И эту отверженность британцы не смогли преодолеть. Есть ценности, которые дороже одного процента чистого внутреннего продукта.

Тесёмки

Четверг, Декабрь 26th, 2013

Фредерик Лугард «разработал целую теорию «косвенного правления» — антитезу прямого, которое было установлено на Ямайке в 1865 году», — пишет Ниал Фергюсон в книге «Империя: чем современный мир обязан Британии». Москва. Астрель. Corpus. Перевод К.Бандуровского. 2013-й год. Страница 289-я. Империя никогда и не увлекалась прямым правлением, но действовала через посредников, например, через Ост-Индскую компанию, отказываясь от него лишь в крайних случаях. Вопрос состоял в том, через кого действовать. Согласно теории Фредерика Лугарда «британское присутствие могло быть минимальным, вся местная власть принадлежала элитам, а институты центральной власти (в особенности Niall Ferguson. Empireтесёмки кошелька) оставались в руках британцев». Страница 290-я. Понятно, где проходит последняя линия имперской обороны и чем можно, а чем нельзя поступаться. В империи распространилось мнение, что править следует при помощи «феодального нобилитета». «Леди Гамильтон, жена губернатора Фиджи, даже расценивала местных вождей как равных себе по статусу (в отличие от английской няни своих детей)». Страница 289-я. Но это был случай экстремальный. Местная аристократия была настолько несамостоятельной, что вызывала презрение и насмешки самих англичан. «Махараджа-повеса, богатый, вестернизированный — и политически почти бессильный – станет известной фигурой во всей Индии». Страница 288-я. При махараджах находились английские визири, обучавшие вверенных их попечению монархов британским методам управления и подталкивавшие их «в нужном направлении». Страница 288-я. Проблема махараджей заключалась в том, что они не позволяли британцам отсутствовать, напротив, требовали их постоянного присутствия. А британцы хотели не маячить. Аристократия не выполняла даже роли ширмы. В силу прозрачности своего положения. Волей или неволей британцы должны были обратиться ко второму варианту, к «англизированной элите», — поскольку третий вариант – прямое правление, — составившей основу националистических движений, хотя на словах и не только на словах часто третировали её. Во всяком случае, аристократия выглядела как будто предпочтительнее «образованных туземцев». Аллен Юм, либерал из Индийской государственной службы, основал Индийский национальный конгресс, который считал «подобием крана для выпуска пара». Страница 284-я. В конгресс вошли люди, положившие начало нескольким индийским политическим династиям. Пара накопилось так много, что националисты, начав «с бойкота английских товаров и пропаганды свадеши (буквально «отечественный») – экономической самодостаточности Индии», — страница 293-я, — продолжили террором. Кажется, что опираться на националистов, настроенных внешне против британцев, невозможно, но Ниал Фергюсон даёт понять, что именно в них империя могла обрести опору. «Британцы желали создать индийцев по своему образу [как будто они ещё не существовали]. Теперь, отворачиваясь [в их силах, следовательно, было повернуться к индийцам лицом] от этой англизированной элиты, они, подобно Франкенштейну, создали монстра». Страница 294-я. Здесь они заставили монстра действовать, а создали они его значительно раньше: «Национализм …является продуктом высшего английского образования». Страница 294-я. И если империи удастся править при помощи групп, настроенных антибритански, то это будет степень косвенного управления близкая к высшей. Высшая – это когда тесёмки будут в руках противников империи, но по её желанию они будут ослабляться в любое удобное для неё время.

Остров, который всегда с ними

Среда, Декабрь 25th, 2013

Причину апартеида следует искать в островной жизни. Привычка опираться на относительно небольшое пространство суши, окружённое со всех сторон морем, заставляет человека и в жизни социальной искать опору в классовой системе, в иерархиях или в раздельном существовании рас. Во всяком случае, англичане в каком бы обществе они не оказывались, а Ниал Фергюсон называет несколько таких примеров в книге «Империя: чем современный мир обязан Британии», стремились оградить себя от бушующей расовой стихии непреодолимыми дамбами, если не могли сразу покончить с ней. И в Индии, конечно, тоже. «Ещё до восстания [до восстания сипаев 1857 года] шла медленная сегрегация белых и Niall Ferguson. Empireтуземных поселений, своего рода неофициальный апартеид, разделивший такие города как Канпур на «белый» и «чёрный». Страница 276-я. Указанное сочинение. Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. При этом англичане «перенимали язык американского Юга, чтобы унизить «черномазых». И они ожидали, что закон закрепит их превосходство». Страница 276-я. Перенимали для публичной полемики. Британская имперская риторика — одна из самых отвратительных, которую когда-либо применяли газеты. Реформа, согласно которой «индиец, имевший необходимую квалификацию, мог судить людей вне зависимости от цвета их кожи», — страница 277-я – вызвало «восстание белых». Решение о том, что «правосудие не должно было различать расы», было жизненно важным для империи, но не было проведено в жизнь. Сопротивление оказали в первую очередь английские промышленники и купцы индийских городов, а администраторы им уступили. Правительство и в случае Британской империи оказалось лучшим европейцем (в хорошем смысле этого слова). Ниал Фергюсон объясняет британскую склонность к апартеиду «страхом перед сексуальностью», который он относит к одним «из наиболее странных комплексов викторианцев». Страница 281-я. Англичане спокойно относились к связям между мужчинами англичанами и местными женщинами, но не терпели связей между англичанками и индийцами. То есть апартеид – это в первую очередь апартеид для белых женщин. Желание изолировать женщин связалось с сексуально-юридическими видениями, распространившимися в газетах, вроде того суда, на котором судья-индиец неправедно судит мем-сахиб. На самом деле, в основе сексуальных страхов тоже лежит островной комплекс. Он проявился и в стремлении создавать границы ради безопасности. Первые свои линии Джордж Керзон, бывший вице-королём одно время, начертил именно в Индии. А также в стремлении создавать иерархии, часто фантазматические, опираясь как на приверженность к иерархиям англичан – существовала «жадная страсть [среди] англоязычного сообщества во всём мире к титулам и старшинству» — страница 290-я, — так и на проявления индийского феодализма: «Черты феодальной Индии разглядеть было нетрудно. Так называемые «туземные княжества» составляли приблизительно треть территории Индии». Страница 287-я. К началу прошлого века англичанам удалось учредить не менее семидесяти семи административных рангов и бессчётное число титулов вроде «Зовите меня Богом», «Прошу называть меня Богом», «Бог называет меня Богом». Впрочем, империалисты, скорее всего, шутят. Всюду, куда они приходили, несмотря на весь свой империализм, они приносили остров. Видимо из-за острова они и потеряли видимую часть Империи.

Империя-невидимка

Вторник, Декабрь 24th, 2013

Британские предрассудки облечены в научную форму и обеспечены статистическими выкладками. «…из всех статистических данных о Британской Индии удивительнее всего размер штата игс [Индийской государственной службы, а именно колониальной гражданской администрации]. В 1858-1947 годах число сотрудников службы редко превышало тысячу. При этом население Индии к концу эпохи британского правления перевалило за четыреста миллионов». Страница 260-я в книге: Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. Перевод К. Бандуровского. 2013-й год. Служба была самой эффективной администрацией во всё время существования Niall Ferguson. Empireчеловечества, поскольку один её работник управлялся «с тремя миллионами человек» в среднем. «Да, это возможно, но только в том случае, говорил Киплинг, если господа будут работать как рабы». Страница 260-я. На читателя давит авторитет знаменитого ориенталиста и он уже готов согласиться с вышесказанным, как Ниал Фергюсон начинает ворошить дневники, работавших на износ, управленцев: их утро проходило «в конных тренировках, установке тента, в саду или с камерой», вечером играли в теннис и болтали «на веранде у коллектора» в окружении пейзажей, на которые «только унылая душа может не откликнуться». Работали, правда, с одиннадцати до пяти: «скука от выслушивания жалоб», «попытки не заснуть, пока записываешь показания или слушаешь, как местные читают бумагу». Страница 264-я. Всё это вместе взятое, да ещё ностальгия, причиняло «почти физическую боль». Страница 264-я. При этом выясняется, что у британских управленцев был штат сотрудников, из которых «никто не говорил по-английски», что они «зависели от большого числа бюрократов, стоявших ниже на административной лестнице, [которые] …не были связаны договором государственной службы, набирались из индийцев, но именно они несли ответственность за повседневное управление талуками и и тахсилами каждого округа». Страница 265 и 266-я. То есть под ними был ещё слой управленцев. Проявляется система управления, состоявшая из нескольких сот тысяч или миллионов человек. Развитая многонациональная бюрократия – это аргумент в пользу тезиса Ниала Фергюсона о том, что империя была делом далеко не только англичан: «Такова умалчиваемая правда о Британской Индии, и поэтому Индия …не была похожа на завоёванную страну. Индийских правителей заменили британцы». Страница 266-я. Только и всего. Зато находят своё объяснение голодовки, эпидемии и прочие неурядицы, с которыми британцы не могли справиться – правили-то на самом деле туземцы. Отсюда происходило требование «сформировать класс, который может быть переводчиком между нами и миллионами, которыми мы управляем, класс индийцев по крови и цвету кожи, но англичан по вкусу, суждениям, этике и интеллекту». Страница 267-я. Для этого необходимо допустить индийцев ко всем ступеням управления. Не все были с этим согласны — ретроградами выступили старые ориенталисты, — но в 1863-м году, после столетия британского правления, первый индиец сдал экзамены на право работать в гражданской службе. Через несколько лет – ещё трое. Империя готова была покатиться в тартарары. Впрочем, к этому времени развился телеграф и управлять колониями при готов классе чёрно-белых англичан стало возможным прямо из метрополии.

Королева смотрит на Майдан

Понедельник, Декабрь 23rd, 2013

Британская империя была делом всех народов её населявших, а не только британцев и, тем более, не только англичан – вывод, который следует из признания Ниалом Фергюсоном Сипайского восстания 1857-1858 годов полноценной гражданской войной. Субстратом как восстания, так и движения, направленного против него, были индийцы. Этого достаточно, чтобы говорить пусть не о строительстве империи, но о её истории, как общем деле народов. Однако последствия восстания указывают на то, что это была война не только между индийцами, но и между англичанами как таковыми – это была какая-то там по счёту британская гражданская война. После восстания королева объявила амнистию восставшим – Niall Ferguson. Empireдаром что их осталось совсем немного. Но было признано, что, хотя «попытка преобразовать индийскую культуру, возможно, была «благой» и «в принципе правильной», …восстание «выявило фатальную ошибочность попытки применить европейскую политику к народам Азии». Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. Перевод К. Бандуровского. 2013-й год. Страница 222-я. Итоги восстания явно подводили ориенталисты, которые, видимо, из восстания вышли победителями: «Индийское общество неизменно и не подлежит изменению». Страница 222-я. А евангелисты, проникновение которых в Индию стало поводом к неповиновению для сипаев, вышли проигравшими: «…правительство Индии будет терпеть миссионеров только если они согласятся с этим [вышеуказанным] постулатом». Страница 222-я. И видимо, правительство проводило своё обещание в жизнь последовательно: «К 80-м годам XIX века большинство британских чиновников усвоило привычку своих предшественников 20-х годов считать миссионеров людьми в лучшем случае нелепыми, в худшем – смутьянами». Страница 222-я. Таким образом, индийцы, — Ниал Фергюсон их особенно не различает для, видимо, простоты изложения, — были только физическими носителями конфликта, а британцы – ориенталисты и евангелисты – обеспечивали его духовную часть. Старые формы управления в результате были разрушены: «Индией должна была управлять не Ост-Индская компания, …а английская корона в лице вице-короля». Страница 222-я. В общем, это настоящая революция. Для точного высказывания на эту тему следует знать, в чьи руки перешла торговля опиумом, которая составляла значительную часть доходов Ост-Индской компании, но Ниал Фергюсон ничего об этом пока не говорит – омерта. Лучшее, однако, доказательство революции – контрреволюция: с какой страстью англичане занимались работорговлей, с такой же они и боролись против неё; с каким упорством они навязывали миру опиум, с таким же они должны будут и бороться против него. Впрочем, трудно не согласиться с тем, что Сипайское восстание было одним из проявлений совместной работы народов на благо Империи. Поэтому, когда Ниал Фергюсон, осматривающий статую королевы Виктории, «устало глядящей на парк Майдан» в Калькутте, удивляется том, как «несколько тысяч англичан почти два века управляли не только Бенгалией, но и всей Индией» — страница 237-я, — или задаётся этим вопросом в более резкой форме: «как всего девятьсот английских чиновников и семьдесят тысяч военных держали в узде более 250 миллионов индийцев? В самом деле: как?» — страница 237-я — читатель уже знает ответ.

Миссия невыполнима в виду невозможности измениться

Воскресенье, Декабрь 22nd, 2013

Из стремления Ниала Фергюсона превращать войны за независимость в войны гражданские происходят неожиданные следствия. Война за независимость североамериканских колоний в значительной мере была войной американцев против американцев, во время Сипайского восстания, которое индийские школьные учебники называют Первой войной за независимость, между собой сражались индийцы. Британцы были в них одной из многих враждующих сторон, например, в Америке – наряду с французами и индейцами. Во время героической обороны Резиденции в Лакнау от мятежных сипаев половину из защитников, которых Ниал Фергюсон называет англичанами, составляли «лояльные Niall Ferguson. Empireиндийские солдаты и слуги». Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. 2013-год. Перевод К. Бандуровского. Страница 216-я. Осаждённых, следовательно, можно называть индийцами нисколько не пойдя против фактов. Мятежники, между тем,  состояли именно из индийцев без посторонних примесей, они «пытались освободить свою страну», княжество Ауд, которую англичане аннексировали, но по свидетельству одного из немногих выживших участников восстания «сипаев вынудили бунтовать». Страница 216-я. Читатель должен думать, что были ещё какие-то силы, помимо англичан и индийцев. В Дели ситуация была схожа с тем, что происходило в Лакнау: «треть погибших [британских] офицеров и [восемьдесят два процента] низших чинов могут быть квалифицированы как «туземцы». Британские войска, взявшие мятежный Дели, состояли в основном из индийцев». Страница 217-я. С точки зрения Ниала Фергюсона, цели армии находятся в гармонии с её этническим составом. Народы, которые стали частью армии или её союзниками, принимают её цели. В пользу гражданской войны говорят и требования восставших, касавшиеся социальных, культурных и религиозных вопросов, а не независимости, а также высокая степень ожесточения и формы насилия. Например, расстрел пленных сипаев из пушек – это не британское ноу-хау, а «старое наказание за мятеж в государстве Великих Моголов». Страница 218-я. Ниал Фергюсон, таким образом, полемизирует с британской пропагандой времени восстания, которая твердила о «восстании против белых» и призывала к «священной войне». Страница 217-я. Умаление роли британцев заставляет, однако, видеть в них не абсолютную имперскую силу, а одну из сил, оформленную в виде одной из индийских каст, пусть это будет каста правителей и воинов. Сипаев тоже набирали из каст правителей и воинов. И одна из причин их недовольства состояла в том, что им запретили наносить знаки каст на лицо. У нас уже есть одна каста воинов – достаточно. В контексте размышлений Ниала Фергюсона о характере войн за независимость британцы становятся индийцами, а не наоборот, как это должно вытекать из политики англизации, вызвавшей восстание сипаев, а обычаи и суеверия индийцев – обычаями и суевериями британцев. Взгляды Ниала Фергюсона, следовательно, приходят не только в противоречие с евангелистами, стремившимися превратить индийцев в англичан, но и с ориенталистами, исповедовавшими положение о непроходимой границе между Западом и Востоком. Народ, который решил принять бремя империи, должен ради исторической миссии решительным образом измениться, говорит Ниал Фергюсон. Но в Индии что-то пошло не так.

Из истории недовольства

Суббота, Декабрь 21st, 2013

Недовольство – статья британского экспорта. Переселенцы уносили недовольство с собой на край света, где оно давало прекрасные всходы в виде новых земель и покорённых народов. Но однажды стали видны границы этого бизнеса, требовавшего значительных людских ресурсов. Британия «экспортировала товары, капитал и поселенцев. Теперь она желала экспортировать британскую культуру». Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Москва. Астрель. Corpus. Перевод К. Бандуровского. Страница 182-я. Культура – это хорошо упакованное недовольство. «Распространение слова Божьего и спасение душ язычников стало новым – бескорыстным – стимулом к расширению Британского Niall Ferguson. Empireвлияния. Эту миссию и взяли на себя наиболее успешные неправительственные организации XIX века». Страница 182-я. Добившись запрета рабства по всей территории Империи в 1833-м году, гуманитарные организации начали поставки недовольства работорговлей в Африку, которую они лишили основного экспортного продукта, а также своим конкурентам, которые не были готовы к такому повороту событий и отменили работорговлю скрипя зубы. Единственная страна, которая не подчинилась требованиям Империи, а именно Соединённые Штаты, сама сделалась империей и достигла в итоге невиданных высот экономических, интеллектуальных и нравственных, поскольку сама решала, что ей выгодно, а что нет. Тяжёлая ситуация для британской культуры складывалась в Индии, где «британцы поддавались восточному влиянию, нередко с большой охотой». Страница 198-я. Они заходили довольно далеко «в своём восхищении азиатской женственностью», «интеллектуальностью азиатской расы», их дети приобретали «несколько магометанский внешний вид». Страница 198-я. При этом «атмосфера взаимной терпимости совершенно устраивала Ост-Индскую компанию, которая, впрочем, придерживалась религиозной терпимости из прагматизма. Хотя теперь она скорее была государством, чем деловым предприятием, её директора продолжали считать торговлю главной задачей, а поскольку …40% объёма индийского экспорта стал составлять опиум, высокомерию места не осталось. Старые служащие …совершенно не желали бросать вызов традиционной туземной культуре. Напротив они полагали, что любое противоречие такого рода негативно скажется на бизнесе. Страница 200-я. Однако у гуманитарных британских корпораций был свой опиум. «Старые ориенталисты столкнулись с устремлениями евангелистов». Страница 200-я. Последние, разумеется, полагали, что «азиатские территории …были даны нам не просто для того, чтобы мы могли получать ежегодную прибыль, но чтобы мы могли бы распространить среди их жителей, так долго пребывавших во тьме, пороках и страданиях, свет и благодать истины». Страница 201-я. Одновременно в Индии «всё большее влияние стала приобретать светская доктрина либерализма», предусматривающая, кроме прочего, «уничтожение обычаев и суеверий, препятствующих успешному занятию промышленностью». Страница 204-я. У либералов был свой опиум и своё желание рынков для него. «Две цивилизации пришли в столкновение», ответственность за которое несёт не только стремление «обратить индусов в христианство, но и [желание] радикально англизировать культуру Индии». Страница 203-я. Британцы «предложили Индии христианскую цивилизацию, и это предложение было не просто отклонено, а яростно отвергнуто». Страница 217-я. Стремление Ниала Фергюсона переложить затруднения английского бизнеса на христианскую цивилизацию книгу не красит. Однако британское недовольство было так хорошо, что готово было переломить индийскую цивилизацию.

Ткань империи

Среда, Декабрь 18th, 2013

В восемнадцатом веке «…англичане захватили власть в Азии, земли в Америке и рабов в Африке. Туземцев облагали налогами, грабили и истребляли. При этом англичане, как это ни парадоксально, чаще всего терпимо относились к культуре этих народов. В некоторых случаях она даже становилась объектом изучения и восхищения», — пишет Ниал Фергюсон в книге «Империя: чем современный мир обязан Британии». Москва. Астрель. Corpus. 2013-й год. Перевод К. Бандуровского. Страница 175-я. Сказанное позволяет автору назвать Британскую империю того времени «в лучшем случае безнравственной». Страница 175-я. В девятнадцатом же веке англичане «мечтали не только править миром, но и дать Niall Ferguson. Empireему искупление. Им было мало эксплуатации других рас. Они стремились исправить их. Эксплуатацию туземцев, может, и следовало прекратить, но их культуру – суеверную, отсталую, языческую – следовало перекроить на европейский лад». Страница 175-я. Предлагаемая схема требует определить уровень безнравственности нового этапа развития империи, но Ниал Фергюсон этот вопрос упускает. Что стало причиной переворота – трудно сказать: то ли примитивные народы оказались не так уж примитивны, то ли английская культура оказалась не так уж высока. В любом случае произошло осознание близости. «…главную статью африканского экспорта составляли рабы. Специфический путь глобального экономического развития привёл африканцев к бизнес-модели, заключавшейся в поимке и продаже друг друга европейским и арабским работорговцам». Страница 176-я. Сарказм автора умерит пыл любого критика. Но указанная бизнес-модель именно то, чем в течение столетий занимались англичане, отлавливая друг друга в трущобах городов и сплавляя одну часть себя к чёрту на кулички. Империя «…экспортировала товары, капитал и поселенцев. Теперь же она желала экспортировать культуру». Страница 182-я. «…что-то резко переменилось: как будто в британской душе щёлкнул тумблер». Страница 177-я. Истощились месторождения переселенцев. Или рабы перестали приносить прежний доход, или стали источником угрозы, или обнаружилось, что раб хлопковой плантации уступает по доходности рабу английского текстиля. Худо-бедно, но рабство и работорговля в империи были запрещены. Удалось насолить конкурентам, которые к отмене рабства не были готовы — британский флот сделался грозой невольничьих транспортов. На историческую арену выступила новая имперская сила: «распространение благой вести о цивилизации было не государственным проектом, а инициативой того, что мы сейчас называем «третьим сектором». Благие намерения викторианских благотворительных организаций принесли нежданные, порой очень горькие плоды». Страница 176-я. Горькие плоды благотворительности, как и в случае каперства, правительства не касаются. «Суть проекта была проста: превращая африканцев в христиан, миссия [читай «третий сектор» вообще] одновременно воспитывала их, меняя не только веру, но и манеру одеваться и вести хозяйство. …люди теперь одеты в британскую мануфактуру и, появляясь в Божьем доме, имеют очень представительный вид. Дети, которые прежде бегали голыми и имели самый отвратительный вид, теперь прилично одеты». Страницы 185-я и 186-я. Ниал Фергюсон утверждает, что «здесь происходило не только обращение в христианство. Это была настоящая англизация». Страница 186-я. Много приходится совершать движений, чтобы продать простую хлопковую ткань.

В здравом уме без памяти

Вторник, Декабрь 17th, 2013

А.И. Солженицын — явление русской свободы. Не несвободы, как кажется почти каждому, кто читает его книги. Русское общество свободно. В контрольных группах – немецкой, британской, американской – ничего равного А.И. Солженицыну не появилось, хотя перед преступлениями в них совершёнными, меркнет ум человеческий. В 1878 году вскоре после смерти последней тасманийки «романист Энтони Троллоп посетил Австралию. Он спросил местного магистра, «что бы тот порекомендовал сделать… если стечение обстоятельств вынудит меня выстрелить в буше в чернокожего? Следует ли мне явиться в ближайший участок… или предаться радости, словно я… убил смертоносную змею? Его ответ был ясным Niall Ferguson. Empireи чётким: «Никто, будучи в здравом уме, не проронит об этом и слова». Ниал Фергюсон. Империя: чем современный мир обязан Британии. Астрель. Corpus. Москва. Перевод К. Бандуровского. Страница 164-я. Патентуй достижения, скрывай преступления – рецепт добротного национального имиджа. Нет свидетельств того, что расправа над тасманийцами была имперским делом. Яков I давал понять, что «местное население «сведут», где только возможно» ради английских переселенцев. Страница 104-я. Но говорил он об этом однажды и никто из монархов его слов как будто не повторял. Во всяком случае, Ниал Фергюсон ничего подобного больше не припоминает. Напротив, «если бы Австралия была в XIX веке независимым государством, как сша, то геноцид, возможно, принял бы континентальный характер, а не остался бы частью истории только Тасмании». Страница 164-я. То есть виноваты некие независимые, неподконтрольные империи силы, которых Ниал Фергюсон называет фермерами, скотоводами, земледельцами, нуждавшимися в пастбищах и пашне, и даже бывшими каторжниками. Империя отправляла их на край света не для того, чтобы они совершали новые преступления, но они, оказавшись вдали от лучших лондонских сыщиков, повели себя так, как их обязывало их звание висельников. Часть вины должны принять на себя тасманийцы, которые не только отказались от организованного сопротивления, как это сделали маори, но и отвергли бусы. Для тринадцати из них построили образцовую ферму, «предоставив в их распоряжение специально построенные хижины и лодку. …раз преступников можно превратить в образцовых граждан, снабдив их всем необходимым, то почему бы не попробовать с аборигенами?» Страница 164-я. Но «аборигены потеряли интерес к обустроенной [к цивилизованной, что уж там] жизни. …потеряли лодку, не стали пользоваться хижинами и вернулись в буш». Страница 164-я. Империя использует двоичный код, который никакого буша, никакой свободной жизни не предусматривает – или принимай бусы, или сопротивляйся. Однако Ниал Фергюсон толкует империю почти исключительно как государственную власть, и поэтому кровь тасманийцев британского мундира не пачкает. При этом способ оправдания, который он применяет, вполне имперский, поскольку британцы использовали прокладки между метрополией и захваченными территориями – фермерство, каперство, Ост-Индская компания, туземное самоуправление. Империя не может быть в чём-либо уличена. А если учесть ещё склонность британцев к «здравому уму», то становится понятным, почему Ниал Фергюсон оппонирует не британскому А.И. Солженицыну, а легковесам вроде Голливуда, би-би-си да рабовладельцев восемнадцатого века.