Archive for Ноябрь, 2013

С Востока — книги

Пятница, Ноябрь 15th, 2013

Три ориентально-ориентированные книги. Во-первых, это роман Юсуфа Зейдана «Азазель». Юсуф Зейдан, специалист по исламскому Muvailihi. Rasskaz Isyсредневековью, общественный деятель и писатель – сочетание этого рода занятий сразу приводит на ум Умберто Эко. Хотя аннотация спешит сообщить, что роман «Азазель» объявлен как «Имя розы V века». То есть, и содержание творчества Юсуфа Зейдана отсылает к Умберто Эко. А ещё аннотация называет писателя арабским Дэном Брауном, а роман – арабским «Кодом да Винчи». Не думаю, что «второй кто бы то ни было» — это такая уж привлекательная характеристика, даже Умберто Второй, зато читатель понимает, где он может оказаться, тем более, что Юсуф Зейдан заведует центром древних рукописей Александрийской библиотеки — об этом тоже говорится. Восток накануне ислама, точнее, до ислама. Много знакомых имён, в том числе Гипатия. Эдвард Вади Саид, правда, деконструктор ориенталистских конструктов, если бы прочёл эту аннотацию, нашёл бы пару слов и для неё. Издательство «Астрель». Москва. Перевод Павла Гулькина и Мухаммада Наср ад-Дина аль-Гибали. 2013-й год. 340 рублей наличными. Во-Yousseif Ziedan. Azazelвторых, это роман Мухаммада ал-Мувайлихи «Рассказ Исы ибн Хишама, или Период времени». Москва. Наука. 2013-й год. Перевод Кирпиченко В.Н. Герои книги, путешествуя по родному Каиру, «сравнивают времена», «наблюдая как изменился сам город, а также жизнь и нравы их соотечественников за истекший период времени в результате знакомства с западной цивилизацией и её плодами не только благодаря поездкам в Европу и чтению европейских книг, но и вследствие присутствия в стране европейцев, фактически в качестве хозяев». Страница 250-я. Один из персонажей книги – французский ориенталист, который, помимо прочего, «опровергает …утверждения колонизатора о превосходстве западной цивилизации над восточной и отстаивает право …народа жить по своим …законам». Страница 271-я. Может показаться, что французский учёный подрывает все идеи, высказанные Эдвардом Вади Саидом в книге «Ориентализм: Западные концепции Востока», если бы не то обстоятельство, что его устами глаголит, скорее всего, Лев Vladimir Sorokin. TelluriaНиколаевич Толстой, идеи которого были египетским мыслителям известны. Вообще, знать, что русская мысль присутствует в мире, пусть даже не отмеченная как русская — это отрада. 720 рублей наличными. В-третьих, роман Владимира Сорокина «Теллурия», который, если не отсылает прямо к сочинению Эдварда Вади Саида, то использует идеи и образы ориентализма. Например, для описания проникновения в чужую культуру используется, вслед за французскими путешественниками, сексуальная метафора; есть противопоставление бесконечного пространства и поля; ориенталистское требование прозрачности («мир ислама может быть прозрачным» — страница 411-я в книге Эдварда Вади Саида) доводится в книге Владимира Сорокина до края («только мы – простые и прозрачные – способны любить Совершенное государство» — страница 93-я); гвоздь, который играет важную роль в Теллурии, возможно, отсылает к истории ал-Халаджа, вопреки традициям ислама распятого; и так далее. Но между книгой Владимира Сорокина и ориентализмом, как о нём говорит Эдвард вади Саид, есть и более важные связи, о которых я пока говорить не могу. Москва. Аст. Corpus. 2013-й год. С Востока — свет.

Редукцией по редукционерам

Четверг, Ноябрь 14th, 2013

Редукционизм Эдварда Вади Саида проявляется в том, что он неоднократно побивает холизм ориенталистов, сравнивая нечто единичное с концептами, описывающими множества, например араба он сравнивает с концептом «восточный человек», Египет – с концептом «Восток», а, продолжим сами, матроса, застрявшего в порту на неопределённый срок, с концептом «Белый Человек». При этом «араб», «Египет» или «матрос» оказывают на концепты разрушительное действие, поскольку понимаются как неоспоримые физические сущности и, следовательно, критерии истины, хотя по сути дела тоже являются концептами, но только другого уровня. Кажется, что выводя человека из-под концепта Edvard V.Said. Orientalizm«восточный человек» и отдавая его концепту «араб», Эдвард Вади Саид освобождает его от множества навязанных ему негативных характеристик. Например, «считалось, что для восточного человека освобождение, самовыражение и саморазвитие – не столь насущные вопросы, как для западного человека. Напротив, исламские ориенталисты [ориенталисты, чьей специализацией был исламский Восток] выражали свои соображения по поводу ислама таким образом, чтобы подчеркнуть присущее ему, и якобы всем мусульманам, сопротивление переменам, достижению взаимопониманию между Востоком и Западом, движению мужчин и женщин от архаических, примитивных классовых институтов к современности». Страница 405-я. Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. 2006-й год. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. Но происходит наоборот: Эдвард Вади Саид оставляет «араба», освобождённого от концепта «восточный человек», по крайней мере, без положительных связей, поскольку в ориенталистском контексте освобождение оказывается завоеванием, самовыражение – подчинением, а саморазвитие – эксплуатацией, а значит, сопротивление вызванным ими «переменам», «взаимопониманию» и «движению» — это положительная характеристика. В этом случае выражение «восточный человек не склонен считать дело освобождения своей первостепенной задачей» будет публичным тайным донесением означающим «арабы сопротивляются европейской колонизации». Эдвард Вади Саид понимает язык, основанный на том, что «освобождение – это завоевание», при помощи языка, основанного на том, что «освобождение – это освобождение». Следовательно, критика, которой он подвергает ориентализм, абсурдна, поскольку при переводе на язык «освобождение – это освобождение» она будет звучать следующим образом: «арабы сопротивляются завоеванию», говорят ориенталисты; «нет, арабы сопротивляются завоеванию», — не соглашается с ними Эдвард Вади Саид. И неуместно требование большей ясности, с которым он выступает, потому что ориентализм и так говорит на предельно ясном языке, хотя и раздвоен. Различаются его слушатели, которые, подобно флуоресцентным белкам, «при облучении светом одной длины волны (одного цвета) испускают свет на другой волне (другого цвета)». На двух предельно ясных языках, которые непонятны, если только пытаться говорить на них одновременно: «…ощущение сопротивления переменам было столь сильно, и столь глобальны были приписываемые ему силы, что из докладов ориенталистов становилось ясно: апокалипсис, — которого нужно опасаться, — это вовсе не крушение западной цивилизации, а, скорее, крушение барьеров, разделяющих Восток и Запад». Страница 405-я. Сопротивление переменам, то есть нежелание освобождения, самовыражения и саморазвития, или попросту безделье, сокрушает барьеры – кстати, непреодолимые, — между Востоком и Западом. Сказано, но понять это не дано ни Западу, ни Востоку. Ни Западу, ни Народу.

Искусство непонимания

Среда, Ноябрь 13th, 2013

Эдвард Вади Саид не говорит о предшественниках. Читателю книги «Ориентализм: Западные концепции Востока» кажется поэтому, что ориентализм не знал не только самокритики, но не знал и критики: нет смысла критиковать машину, которая делала и делает свою работу. «Великие колониальные империи, великие системы последовательного подавления [частью которых, по мнению Эдварда Вади Саида, был ориентализм] для того и существовали, чтобы в конечном счёте ограждать Европу от того, чего она так боялась». Страница 388-я в указанном сочинении. Санкт-Петербург. Русский мiръ. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. За этим следует описание Марракеша, сделанное Джорджем Edvard V.Said. OrientalizmОруэллом, полное образов людей-насекомых. Колониальные империи существовали для того, чтобы Марракеш полнился этими созданиями? Для того чтобы европейцы сами не обратились в насекомых? Эдвард Вади считал, что «поглощать извне всё, что возможно, и перерабатывать всё к своей пользе, интеллектуально, удерживая Восток в избирательно организованном (или дезорганизованном) состоянии», можно было «лишь обладая ясностью видения и анализа». Страница 388-я. На что нам ясность, если всё и так работает? Какое-то подобие ориенталистской рефлексии Эдвард Вади Саид находит в период между двумя мировыми войнами. Он, например, считал, что ориенталисты делали попытки «в рамках чисто западной гуманистики понять культуру как целое». Страница 397-я. Хотя, как понять её как целое, если между Западом и Востоком существует непреодолимая граница? Отчуждение от собственной культуры, которое так тревожило ориенталистов прежних лет, стало рассматриваться как предпосылка для «близости и отстранённости», «духовной непредвзятости» и «великодушия», «необходимых для истинного видения» своей и чужой культуры. Страница 399-я. Но эта вялая рефлексия не создаёт традиции для Эдварда Вади Саида, не даёт читателю возможности понять, где его духовная родина. Вера Тольц в книге «Собственный Восток России» предполагает, что Эдвард Вади Саид через Анвара Абдель-Малека, учившегося в Советском Союзе, воспринял идеи русских востоковедов и в первую очередь Сергея Ольденбурга и Николая Марра, которые ещё во время Первой мировой войны «артикулировали доводы о развращающем влиянии колониальной политики на европейскую науку». Страница 301-я. Указанное сочинение. Москва. Новое литературное обозрение. 2013-й год. Правда, Вера Тольц отказывает здесь русским востоковедам в оригинальности, поскольку они «скорее развили и заострили критику европоцентризма, которая формулировалась широкими интеллектуальными кругами Европы того времени». Страница 301-я. Эдвард Вади Саид тоже упоминает «широкие круги» — гуманистику, — но в самом ориентализме никакой самокритики не находит. Тем не менее, русские высказали «особенно радикальные идеи в контексте специфических условий». Страница 301-я. Но «исследования российских востоковедов начала XX века не привлекли, однако, внимания, так как в период холодной войны современная Россия (ссср) не считалась частью Европы». Страница 302-я. Абдель-Малек «пытался привлечь внимание к вопросу о важности советского востоковедения для формирования новых подходов к изучению Востока и Запада». Страница 303-я. Но потерпел поражение по причине веры в то, что «идеал изучения Востока без влияния предрассудков и стереотипов европейского ориентализма нашёл в ссср своё истинное воплощение». Страница 303-я. Обратное доказано?

К общему благу

Воскресенье, Ноябрь 10th, 2013

«Бескрайние равнины» связаны с видением людей необычайно малого роста, а часто — людей-насекомых. Бескрайние равнины при этом являются частью концепта «Восток», а, следовательно, и люди-насекомые. Читатель получает возможность отличать писателей ориенталистов, даже если они таковыми себя не аттестуют. Джордж Оруэлл, автор романа «1984», оказывается в ориенталистском контексте уже благодаря тому, что его цитирует Эдвард Вади Саид, но важнее содержание цитаты. Марракеш, 1939-й год: «Когда идёшь по такому городу, как этот, — двести тысяч жителей, из которых по крайней мере у тысячи в буквальном смысле слова ничего нет, кроме лохмотьев на теле, — когда видишь как эти люди живут, и более того, как легко они умирают, трудно поверить, что находишься среди людей. В действительности все колониальные империи Edvard V.Said. Orientalizmоснованы на этом факте. У людей смуглые лица, — и кроме того, их так много! Неужели они одной с нами плоти? Есть ли у них имена? Или же они всего лишь часть аморфной смуглой массы и обладают индивидуальностью не более, чем, скажем, пчёлы или насекомые на кораллах? Они вырастают из земли, несколько лет помаются и поголодают, а затем вновь уйдут в безымянные могильные холмики, и никто даже не заметит, что их уже нет на свете. Да и сами могилы вскоре сравняются с землёй». Страница 388-я в указанном выше сочинении. Санкт-Петербург. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Русский мiръ. Бинарное мышление ориенталистов, о котором много раз вспоминает Эдвард Вади Саид, позволяет на основании этого отрывка восстановить параллельный – западный – текст: мы белые, мы не масса, а личности, мы не уйдём, не поголодаем, не помаемся, нашу смерть заметят, наши могильные холмики не сравняются с землёй. И с этим трудно не согласиться — 1939-й год, расцвет цивилизации,. Эдвард Вади Саид, впрочем, утверждает, что «колониальные сценки», описанные Джорджем Оруэллом, «нельзя воспринимать иначе, как своего рода континентальную эманацию – африканскую, азиатскую или восточную». Страница 388-я. То есть, возможно, писатель переносит в Марракеш свою европейскую тревогу, но тогда параллельный западный текст должен читаться как «и мы тоже». Однако, находится ли писатель прямо в круге ориентализма или смотрит на него со стороны, важно, что это позволяет определять источник его изречений вроде «Война – это мир», «Свобода – это рабство», и даже «Старший брат следит за тобой», как источник ориенталистский, а не советский. Советская пропаганда могла давать сколько угодно подводов для издёвки, но давала она их уму, подвергшемуся влиянию ориентализма или даже им сформированному. «Европа, научающая свободе» туземцев и прочих аборигенов – вот источник. Карл Маркс тоже находится в ряду ориенталистов. Нападки Джорджа Оруэлла на советскую пропаганду – это в значительной части спор ориенталистов меж собою, когда один, утончённый ориенталист, поддевает ориенталиста неотёсанного, а последний не может возразить коллеге, за которым не только очевидный ум, но многовековой опыт практического ориентализма и несметное число изведённых людей-насекомых. Орясина ругается, но знает — дело общее.

Две партии ориентализма

Суббота, Ноябрь 9th, 2013

Ориенталист-как-эксперт – это классический тип ориенталиста, соответствующий званию филолога. Филологи создали ориентализм. Они реставрировали древние цивилизации, опираясь на реконструкции древних языков, а также приложили реконструкции к народам, которые населяли места, ранее занятые древними цивилизациями. Современные народы этих сравнений не выдерживали и не могли выдержать. Филологи сыграли ключевую роль в создании расовой теории, которая сделалась становым хребтом ориентализма и всего европейского девятнадцатого века, в котором «считалось, что если языки действительно отличаются друг от друга так сильно, как уверяют лингвисты, то же Edvard V.Said. Orientalizmсамое должно касаться и носителей этих языков – их сознания, культур, потенциалов и даже тел». Страница 360-я. Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. 2006-й год. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. Европеец того времени по своим убеждениям, прежде всего, — расист, а затем только кто угодно, хоть гуманист: «расовая теория, подпитываемая растущим рационализмом и ширящимся империализмом, подкрепляемая несовершенным и дурно усвоенным естествознанием, была [тогда] почти непререкаемой». Страница 359-я. Способ представления филологической реальности – видение, а материальная реализация – словари, энциклопедии, справочники. Одновременно с первым типом ориенталиста существует второй – ориенталист-как-агент, которому в миру соответствует звание историка. Между первым видом ориенталиста и вторым располагаются типы переходные, — «в интеллектуальной цепи между Белым-Человеком-как-экспертом и современным Востоком» — страница 363-я, —  но речь не о них. Ориенталист-историк играет в ориентализме подчинённую роль, потому что «как дисциплина и как профессия, как специализированный язык или дискурс, ориентализм стоит на неизменности всего Востока в целом…» Страница 370-я. Но иногда без историка никуда, когда «то, что казалось стабильным (а Восток – это синоним стабильности и никогда не изменяющейся вечности), теперь оказывается нестабильным. Нестабильность означает, что история — с её подрывными подробностями, потоками перемен, тенденцией к росту, упадку или драматическими поворотами — на Востоке также возможна. История и нарратив, которым она представлена, подтверждают недостаточность видения, подтверждают, что «Восток» как безусловная онтологическая категория не соответствует потенциальной способности реальности к изменениям». Страница 370-я. Нарратив – это способ представления исторической реальности, материальное воплощение его – это разной формы доклады ориенталистов-как-агентов. Ориенталисты-филологи понимали «опасности нарратива» для ориентализма, отказывались придавать своим трудам «линейную форму, предпочитая вместо этого монументальность энциклопедического или лексикографического видения». Страница 371-я. Для стороннего наблюдателя появление ориенталиста-как-агента кажется событием весьма обнадёживающим, поскольку к 400-й странице книги Эдварда Вади Саида под беспощадными ударами его критики ориентализм должен был рухнуть. Читатель ждёт перемен, но ничего подобного не происходит. Конструкция не разрушается, ориенталист-как-филолог и ориенталист-как-историк прекрасно друг с другом ладят, только один из них работает клерком в офисе, поскольку «ориентализм был своего рода аналогом бюрократии в управлении обществом», а другой — в поле. Поле — ориенталистский термин. Страница 362-я. Но «нарратив вносит противоположную точку зрения, перспективу, сознание в единообразную сеть видения, он подрывает утверждаемые видением безмятежные аполлонийские фикции». Страница 371-я. А не вносил бы и не подрывал, историков бы не было.

Огораживать и окучивать

Пятница, Ноябрь 8th, 2013

Человек не выносит вида бескрайних равнин. Едва приметив, он начинает разбивать их на части. Казалось бы, воспользуйся при этом существующими структурами, которые созданы ныне населяющими эти пространства народами. Нет, по крайней мере, западные путешественники на Востоке поступали по-другому. Эдвард Вади Саид в книге «Ориентализм: Западные концепции Востока» утверждает, что те, кто видел бескрайние равнины, первым делом накладывали на них географию древних цивилизаций: например, паломничества в библейские земли большей частью «…были попытками возродить или освободить из огромного, необычайно плодородного массива Востока кусочек иудео-Edvard V.Said. Orientalizmхристианской / греко-романской действительности». Страница 265-я в указанном выше сочинении. Санкт-Петербург. 2006-й год. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. «Освободить» древние цивилизации следовало, прежде всего, от ориентализированного Востока учёных-ориенталистов: «…повсюду же были восточные люди, арабы, чья цивилизация, религия и нравы стояли так низко, были столь варварскими и противоречивыми, что сами собой напрашивались на то, чтобы их завоевали вновь». Страница 270-я. Освобождение, таким образом, и завоевание – синонимы. «Тема Европы, научающей Восток свободе» — страница 271-я – должна пониматься как тема завоевания Востока Европой, (в контексте бескрайних равнин – как тема структурирования): «…о свободе им ничего не известно; о пристойности они не имеют не малейшего понятия: сила – вот их Бог. Если в течение длительного времени они не встречают завоевателя, творящего божественную справедливость, то становятся подобными солдатам без полководца, гражданам без законодателя, семье без отца». Страница 271-я. Европа намеревалась стать для восточных людей полководцем, законодателем и отцом, то есть освободителем. Эта подмена понятий заставляет Эдварда Вади Саида предположить, что такая освободительная идеология как «либерализм – не более чем форма подавления и духовного предрассудка». Страница 391-я. Тема структурирования пространства становится, таким образом, темой структурирования общества, в которой, при этом, сохраняется географическая или, точнее, землеустроительная терминология. В это трудно поверить, но термин «поле» имеет, по-видимому, ориенталистскую окраску и противостоит в своей ограниченности и окультуренности бескрайним равнинам. Обстоятельством, свойственным таким понятиям как «Белый Человек» или «восточный человек», «является отведённое каждому из них «поле», равно как и ощущение, что это поле включает в себя определённые виды – даже ритуалы – поведения, обучения и обладания. …Всякое заявление, которое делали ориенталисты или Белые Люди (что зачастую было одно и то же), несло в себе смысл неустранимой дистанции, отделяющей белого от цветного, или западного человека от восточного. Более того, за каждым заявлением стояла традиция опыта, науки и образования, которая удерживала восточно-цветного в позиции объекта изучения западного-белого человека, и никогда наоборот. Если один из них стоял в позиции власти… то восточный человек принадлежал к системе правления, чьим главным принципом было никогда не допускать, чтобы какой-нибудь восточный человек был независим и жил сам по себе. Обоснование было следующее: поскольку восточные люди не имеют самоуправления, их следует для их же блага держать в узде». Страницы 352-я и 353-я. Страшно даже сказать, какому концепту ближе всего концепт «Восток».

Настоящее из прошлого, будущее из настоящего

Среда, Ноябрь 6th, 2013

Может быть, для того чтобы знать будущее, надо следить за словами, которые нравятся сейчас? Недавно, думая над тем, что осталось от социализма, вдруг обнаружил, что социализма ещё много: восьмичасовой рабочий день и пятидневная рабочая неделя, вообще производственных календарь, бесплатное и всеобщее среднее образование, пенсионное страхование и так далее. Одновременно с этим существует капитализм – частная собственность, частное предпринимательство и круг явлений с ними связанных. То есть, я живу в конвергенном обществе, о котором когда-то слышал. Эдвард Вади Саид говорит о конвергенции скрытого и явного ориентализма в книге «Ориентализм: Edvard V.Said. OrientalizmЗападные концепции Востока», которая была написано к тому времени, — но тогда мне её не дали почитать, — когда и я узнал слово конвергенция. «…скрытый ориентализм глубоко консервативен – привержен, так сказать, самосохранению. Передаваясь из поколения в поколение, он является такой же часть культуры, как и язык геометрии и физики». Страница 343-я в издании 2006-го года. Санкт-Петербург. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. Скрытый ориентализм хранит базовые ценности ориентализма и в силу консервативности, кажется, не способен ни к какой конвергенции. Явный ориентализм, если следовать за Эдвардом Вади Саидом, это та часть ориентализма, которая непосредственно контактирует с Востоком и находит в нём доказательства правильности всего учения в целом, например, так: в скрытом ориентализме содержится учение о «подчинённых расах». В ходе, предположим, войны Западу удаётся эти расы подчинить. Подчинение в результате военных действий служит доказательством исходного тезиса о расах, призванных подчиняться. Колониальные администраторы тоже обнаруживают подчинённые расы, которые им подчиняются, а значит, находят и расы властвующие, представителями которых они являются. Ориентализм относится к самоподтверждающимся теориям. Сходный характер имеют представления о Белом Человеке: европейцы на Востоке часто бывали «поражены тем, что цвет кожи давал им более высокий онтологический статус плюс огромную власть над большинством обитателей мира. Но в конце концов быть Белым Человеком… — это дело, само себя подкрепляющее. Некто становился Белым Человеком потому, что он уже был Белым Человеком». Страница 350-я. В таких условиях конвергенция, если бы кто-то посмел о ней говорить, между Белым Человеком и «восточным человеком» невозможна. Но книга Эдварда Вади Саида провоцирует даже сближение концепта «Восток» и концепта «Народ» до такой степени, что их почти не различить. Кроме того, он пишет, что, «как это ни парадоксально, дистанция между Востоком и Западом на протяжении XIX века сокращалась. По мере того, как коммерческие, политические и прочие экзистенциальные встречи между Востоком и Западом становились всё более частыми… нарастало напряжение между догмами скрытого ориентализма… и описаниями нынешнего, современного, явного Востока… В некоторый момент времени… это напряжение привело к конвергенции обоих типов ориентализма». Страницы 343-я и 344-я. А также Запада и Востока, Востока и Народа, Белого человека и «восточного человека». Какая-то из двух сторон, однако, если вспомнить о капитализме и социализме, играет роль скрытой, базовой системы, а какая открытой, явной. Сегодня так, завтра социализм.

Маленькая мысль, породившая всё разнообразие ориентализма

Вторник, Ноябрь 5th, 2013

Эдвард Вади Саид обнаруживает у писателей-ориенталистов общий слой мыслей, который он называет скрытым ориентализмом. «Скрытый» не значит «скрытый намеренно», но вошедший в крови и плоть и переставший быть предметом обсуждения. В этом слое независимо от места и даже — в известных пределах — времени создания текста «неизменным оставалось представление об отделённости Востока, его эксцентричности, отсталости, молчаливом безразличии, его женственной проницаемости и пассивной податливости». Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. 2006-й год. Из этого же слоя следует программа действий для Edvard V.Said. OrientalizmЗапада: «в Востоке видели место, требующее со стороны Запада внимания, возрождения и даже искупления». Страница 318-я. Если вспомнить о Народе — покаяния. Такова была ситуация, как уверяет Эдвард Вади Саид, в последней трети девятнадцатого – в первой четверти двадцатого веков, которая потом, видимо, ухудшилась с точки зрения широты мыслей, заложенных в скрытом ориентализме, раз уж в последних главах книги Эдвард Вади Саид предаётся критике американской репрезентации ислама и арабов, в которую, по его мнению, «выродился традиционный европейский ориентализм». Страница 439-я. Тем не менее «скрытый ориентализм более-менее постоянен в своём единодушии, стабильности и устойчивости». Страница 318-я. На этой трудно различимой основе цветут десять тысяч цветов явного ориентализма, под которым автор понимает разнообразные взгляды «по поводу восточного общества, языков, литературы, истории, социологии и т.д.». Страница 318-я. Эдвард Вади Саид берётся доказать, что разнообразие явного ориентализма произрастает из скрытой его версии и даже, но, возможно, это только моё мнение, может быть обратно к нему сведено. Например «тезис об отсталости Востока» питается и питает «представления о биологическом неравенстве рас», который через логический шаг-другой становится требованием о необходимости «те регионы земли, которые обозначены как «нецивилизованные», …аннексированы или оккупированы более развитыми державами». Страница 319-я. Разнообразие здесь проявляется, видимо, в двух формах подавления – аннексия и оккупация, — хотя и этот выбор может казаться излишним: «раз уж восточный человек принадлежит к подчинённой расе, то его следует подчинить». Страница 320-я. Впрочем, «в сравнении с римским империализмом и его откровенно ассимиляционной, эксплуататорской и репрессивной политикой, британский империализм как более мягкий представляется …гораздо более предпочтительным», хотя британцы никак не могли решиться выбрать «один из двух путей – экстенсивную военную оккупацию или принцип национальной государственности [для подчинённых рас]». Страница 328-я. «Эта нерешительность — замечает Эдвард Вади Саид, — в конце концов носила чисто академический характер, поскольку на практике …Британия выбирала отнюдь не «принцип национальной государственности». Страница 328-я. Но эта нерешительность всё равно усиливала разнообразие, пусть теоретическое. Наконец, исходя из того, что «британское присутствие в восточных колониях оказывает долговременное, если не сказать катастрофическое, воздействие на сознание и общества восточных народов», — страница 328-я – нужно готовить и посылать на Восток «правителей и администраторов, судей и учителей, священников и юристов». Страница 329-я. Всё разнообразие явного ориентализма проистекает и сводится к мысли об отсталости Востока, которая, однако, не обсуждается.

Чувства не подвели читателя

Понедельник, Ноябрь 4th, 2013

Концепты «Восток» и «Народ» близки друг другу настолько, что Эдвард Вади Саид в своей книге «Ориентализм: западные концепции Востока» не смог оставить их близость без внимания. Словосочетание «страдающие народы», было впервые использовано в «восточном» контексте в 1862-м году: «У Франции есть много дел на Востоке, потому что Восток от неё многого ждёт. Он просит у неё даже больше того, что она может дать; он охотно вверяет ей заботу о своём будущем, которое несёт в себе и для Франции и для Востока большую опасность: для Франции – потому что она склонна брать на себя заботу о страдающих народах, она всё чаще обременяет себя большими обязательствами, чем может выполнить; для Edvard V.Said. OrientalizmВостока – потому что весь народ [страдающий, надо думать], ожидающий решения своей судьбы от иностранцев, находится в шатком положении, и нет нациям спасения, как спасти самих себя». Страница 585-я в указанном сочинении. Санкт-Петербург. 2006-й год. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. Англичане называли французскую склонность заботиться о «страдающих народах» сентиментальной. «Фикцией «populations souffrantes», конечно же, воспользовался Наполеон [не тот, от которого произошёл современный ориентализм, другой], когда призывал египтян, говоря от их имени, подняться против турок во имя ислама». Страницы 335-я и 336-я. Интересно, в этой связи, узнать, откуда пошёл фундаментализм: все сентиментальные идеи придумали французы. Перед этим в течение нескольких десятилетий под «страдающими народами» французы понимали христианские меньшинства в Сирии. И не было при этом «никаких письменных следов «l’Orient», взывающего к Франции о спасении». Страница 336-я. Полвека спустя французы задумываются над созданием «интеллектуальных элит из восточных людей», которые «образовали бы посредствующее звено между нами и массой туземцев». Задача сводилась к тому, чтобы «развить у этих чуждых нам людей стремление к поддержанию контактов с нашим разумом, даже если это стремление в действительности будет исходить из их собственного чувства национального предназначения». Страница 378-я. Как только Восток выделяет из себя элиту, оставшаяся часть становится Народом, и французские публицисты, как ясно, призывают читателей с этой неизбежностью примириться, в общем указывая на то, что Восток, что Народ — всё едино, поскольку «связь (или цепь) между востоком …и западом предназначена для того, чтобы создавать разнообразное интеллектуальное давление, направленное с запада на восток». Страницы 378-я и 379-я. Эдвард Вади Саид называет такой подход «культурным империализмом», «столь же неискоренимым, сколь и утончённым». Страница 379-я. Впрочем, аборигены Австралии могли о таком империализме только мечтать, если бы что-то слышали о нём, «поскольку британское видение», оптике которого аборигены принадлежали, «относится к главному руслу Востока, народов, политических организаций, движений, направляемых и контролируемых опытной рукой Белого человека»: «Восток – это «наш» Восток, «наш» народ и «наша» власть». Страница 379-я. «Англичане в меньшей степени склонны проводить различие между элитами и массами, нежели французы», но степень этого различия не так уж важна, если и во французском видении Востока и в английском возникает Народ.

Изгнание правдолюбца

Понедельник, Ноябрь 4th, 2013

Британский гений не создал ничего равного «Архипелагу Гулаг» А.И. Солженицына, хотя даже название этого произведения отсылает скорее к империи островной, нежели к континентальной. Ниал Фергюсон в книге «Империя: чем современный мир обязан Британии» тем временем утверждает, что начальникам каторжных лагерей Порт-Артур на Тасмании и Мортон-бей в Квисленде была предоставлена свобода «вершить законное возмездие вплоть до крайних пределов человеческих возможностей». Страница 163-я в указанном сочинении. Москва. Астрель и Corpus. Перевод К. Бандуровского. 2013-й год. Может быть, с курокрадами так и надо было поступать, но «жестокое обращение с рецидивистами Niall Ferguson. Empireв Австралии блекло в сравнении с тем, как обходились с аборигенами». Страница 163-я. Материал для «архипелага» есть, даже если это материал только австралийский, а книги нет. Русские в пику британцам так каются, что думаешь: лучше бы вы в десять раз больше грешили, чем каялись – больше бы добра принесли. И те, кто их к покаянию призывает, знают, что делают — знают, чем дело закончится. А британцы молчат… Эдвард Вади Саид описывает как раз систему, которая поглощает всякую попытку противного говорения. В какой-то своей части эта система – ориентализм, который он считает «своего рода регламентированным письмом, видением и исследованием, в котором доминируют императивы, перспективы и идеологические предпочтения, очевидно, предназначенные именно для Востока [для Народа, если обратиться к более близким концептам]. Восток изучают, исследуют, им управляют и о нём говорят вполне определёнными дискретными способами». Страница 313-я в: Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Издательство «Русский мiръ». Речь идёт не об истине и тем более не Edvard V.Said. Orientalizmо правде, а о том, что в этой же книге называется проникновением. «Ориентализм обладает кумулятивной и корпоративной идентичностью – такой, в которой особенно сильны связи с традиционным образованием, …общественными институтами, …и в целом установленными жанрами письма… В результате в ориентализме образуется своего рода консенсус: определённые действия, типы заявлений и виды работ считаются для ориенталиста правильными. Он строит на них свои работы и исследования, а те в свою очередь оказывают давление на новых писателей и учёных». Страницы 312-я и 313-я. Поэтому «работы самых эксцентричных из писателей, ограничиваются и направляются обществом, культурными традициями, обстоятельствами мировой истории и ряда стабилизирующих влияний, как то: влияние научных школ, библиотек и правительств». Страница 311-я. При этом влияние это не столько природное, сколько сознательное, поскольку Эдвард Вади Саид говорит о «сознательном разделении на восток и запад». Страница 311-я. «Более того, творчество как учёных, так и литераторов никогда не было действительно свободным, но, напротив, было ограничено как по образному ряду, так и по исходным предпосылкам и интенциям. И наконец, успехи, достигнутые такой «наукой», как ориентализм в его академической форме, вовсе не столь уж объективно истинны, как мы привыкли считать». Страницы 311-я и 312-я. Так что, мистер Солженицын, существовать здесь вы не можете. Ищете себе другую систему.