Archive for Октябрь, 2013

Надо бы Народ перевыколпаковать

Суббота, Октябрь 19th, 2013

Надо бы Восток перевыформировать… Эдвард Вади Саид в книге «Ориентализм: Западные концепции Востока» объясняет, как это было сделано, но позволяет читателю надеяться на то, что это будет сделано вновь. Почти до конца XVIII века господствовала концепция Востока, в основе которой лежало различение «Запад – это христиане, Восток – это по сути дела еретики». Ясно, что Восток должен повиниться (говоря к Народу – покаяться) и покориться. Но территориальная экспансия привела к изменениям, которые перестали покрываться этой точкой зрения. Во-первых, Восток расширился как в пространстве, так и во времени – азиатские языки и истории необыкновенно удревнились. Центр мира Edvard V.Said. Orientalizmсдвинулся, и Запад мог его потерять прямо в ходе своей успешной экспансии. Нечто подобное произошло с монголами, завоевания которых во всех смыслах перевесили и даже истощили их родину. Следовало крепко держаться за центр, где бы он ни оказался. Во-вторых, усилилась возможность «исторически», а не «редуктивно» общаться с «неевропейскими и неиудео-христианскими культурами». Указанное выше сочинение. Санкт-Петербург. Перевод А.В. Говорунова. Русский мiръ. 2006-й год. Страница 186-я. Второй тезис не кажется убедительным как первый. Для европейской культуры общение является критерием её успеха в каждый момент времени и показатели, если не количественные, то эмоциональные общения часто преувеличиваются. Например, кажется, что, поскольку в Советском Союзе не было формальной свободы передвижения, сегодняшние показатели передвижения во много раз превосходят советские. Но если вспомнить, что советские люди в массовом порядке отправлялись в другие страны на службу, на военную в том числе, на работу, существовал какой-никакой зарубежный туризм, а также они без ограничений путешествовали по тем четырнадцати государствам, в некоторые из которых они предпочитают теперь не соваться, то соотношение в уровнях общения между тем временем и этим не покажется настолько катастрофическим, как это обычно представляют. В Европе до Нового времени люди тоже путешествовали не мало, пусть к изменению концепции Востока это не приводило. Тем не менее, роль «романов и путевых заметок» возросла, а европейцы начали «черпать материал непосредственно из восточных источников». Страница 181-я. К каким источникам следует отнести Авиценну и Аверроэса, на которых европейцы продержались едва ли не тысячу лет? В-третьих, развилась вера «в органическую связь и внутреннюю согласованность всех культур». Страница 182-я. Эдвард Вади Саид называет эту веру историзмом. В-четвёртых, возникло «стремление классифицировать природу и человека на типы». Страница 184-я. Типов в связи с экспансией появилось более чем достаточно, чтобы затеряться в них европейскому человеку как одному из многих. И в общем, старая добрая христианская концепция Востока облезла, хотя не рухнула. Перешла, как говорит Эдвард Вади Саид, в «евангелическую стадию». «Прежние религиозные модели человеческой истории и судьбы и «экзистенциальные парадигмы» не были отброшены. «Они были воссозданы, заново введены в оборот и обрели новую жизнь в этих секулярных рамках». Страницы 187-я. А это значит – к надежде, — что их ещё раз можно отбросить. И вернуть старые парадигмы.

Словари и Братья

Четверг, Октябрь 17th, 2013

Русский ориенталистский офис не парится: явится нужда – откроются словари. О! Модернизация! О! Национальная стабильность! Но в этом подходе к делу нет ничего особенно русского – так, утверждает Эдвард Вади Саид в книге «Ориентализм: Западные концепции Востока», поступают все ориенталистские офисы по отдельности и ориенталистский орден в целом. Отцы-основатели его «не только задали определённый образец, но также создали вокабуляр и идеи, которые уже безличным образом могли быть использованы всяким, кто желал стать ориенталистом». Страница 189-я. Санкт-Петербург. Русский мiр. Перевод А.В. Говорунова. 2006-й год. При этом «созидание ориентализма» Edvard V.Said. Orientalizm«превратило фигуру ориенталиста в центральный авторитет по Востоку, оно легитимизировало особый род специфически ориенталистской работы, ввело в культурный оборот своего рода дискурсивную валюту, с помощью которой впредь только и можно было говорить за нынешний Восток. …И чем больше Европа на протяжении XIX столетия посягала на Восток, тем большим доверием публики пользовался ориентализм. Но в то же время, если сопоставить эти прибыли с утратой оригинальности, вряд ли стоит удивляться, что весь он от начала до конца превратился в сплошные реконструкции и повторения». Страницы 189-я и 190-я. Критический тон, которым преисполнены эти слова, не означает, однако, что у Эдварда Вади Саида есть замена для ориентализма. Христианское видение Востока кажется ему слишком узким и неэффективным. До Китая Эдвард Вади Саид ещё не добрался. Ислам, хотя именем его ориентализм не раз упрекается, не может быть заместителем тоже, потому что, согласно Эдварду Вади Саиду, в ориенталистской системе он есть Восток в первую очередь, а не Запад, подразделением которого является ориентализм. Более того, ориентализм готов признать только светских конкурентов, которых, впрочем, пока не видно, а себя ставит не только на место христианства и ислама как институций, но на место Бога: «…ориенталист мог считать свои метод и позицию почти что позицией секулярного творца, человека, который создаёт новые миры, подобно Богу, некогда сотворившему прежний мир. Коль скоро такие методы и позиции выходили за пределы отдельной человеческой жизни, то возникала секулярная традиция преемственности, светский порядок дисциплинарных методологов, чьё братство основывалось не на общности крови, но на общности дискурса, практики, библиотеки, совокупности усвоенных идей, короче говоря, доксологии, разделяемой всеми, кто вступает в эти ряды». Страница 188-я.  Или, если обратиться к языку более формализованному, «ориенталистская теория и практика» понимаются как «секуляризация, переструктурирование и переформирование ряда унаследованных от прошлого структур под воздействием таких дисциплин как филология, которые в свою очередь оказались натурализованными, модернизированными и перешедшими в светскую область субститутами (или версиями) христианского супернатурализма». Страницы 188-я и 189-я. Даже не знаю, что на это сказать. Если только то, что отсюда и происходят повторения и заклинания. Впрочем, «оправданием ориентализма служил не только его интеллектуальный или художественный успех, но последующая его эффективность, полезность, авторитет». Страница 190-я. То есть ориентализм работал, работает и ещё поработает. Национальная стабильность – истину говорю вам, братия. Амен.

Последнее прибежище ориентализма

Понедельник, Октябрь 14th, 2013

«Нерушимая связка знания и власти объединяет европейских, или западных, политиков и западных ориенталистов. Она задаёт круг сцены, на которой раскрывает себя Восток», — пишет Эдвард Вади Саид в книге «Ориентализм: Западные концепции Востока». Санкт-Петербург. Русский Мiръ. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Страница 163-я. При этом «масштаб ориентализма в точности соответствовал масштабу империи, существовало полное согласие между обоими, что спровоцировало единственный в истории Западной мысли кризис по поводу того, что такое Восток и как с ним следует обращаться. И этот кризис продолжается до сих пор». Страница 163-я. То есть, от Первой мировой войны до времени Edvard V.Said. Orientalizmнаписания книги в середине 70-х годов прошлого века – такой кризис, что дай Бог каждому. Но Эдвард Вади Саид говорит, видимо, о соразмерности страны и мысли – большой стране соответствуют большие мысли, маленькой – хокку. В начале прошлого века империи, давшие миру ориентализм, начали сыпаться, и френч ориентализма оказался им не по размеру. В связи с этим «перед ориентализмом раскрывались две альтернативы. Одна заключалась в том, чтобы продолжать действовать так, как будто бы ничего не произошло. Вторая состояла в том, чтобы адаптироваться к новым условиям. …Третью, ревизионистскую альтернативу, заключавшуюся в том, чтобы вовсе обойтись без ориентализма, всерьёз рассматривало лишь незначительное меньшинство». Страницы 163-я и 164-я. Все альтернативы, указанные Эдвардом Вади Саидом, ложные, поскольку никто не мог в любом случае отказаться действовать, никто не мог отказаться адаптироваться, никто не мог отказаться от ориентализма, даже если бы империя уместилась на острове Мэн. Ориентализм был передан в управление мысляще-правящим структурам новых стран, а именно «уверенному в себе и подготовленному Востоку». Страница 163-я. Возникла ориенталистская франшиза, в каждом филиале которой подавали один и тот же универсальный бутерброд, но с национальной начинкой. Восточные люди, однако, остались восточными людьми. «Восточный человек, в отличие от «нас», всегда понимал под самоуправлением нечто иное, нежели имеем в виду мы». Страница 167-я. Другими словами, он не знал самоуправления. А применять к нему «психологию и механику западных политических институтов …это чистый Уолт Дисней», то есть он, восточный человек, и не человек, поскольку не обладает психологией западного человека. Имперская франшиза, которая пришлась очень кстати, когда «Запад» «столкнулся с умным и тоталитарным противником, который вербовал себе союзников среди легковерных восточных наций. …Что может быть лучше для того, чтобы перехитрить такого противника, как не начать играть с ним в те алогичные игры восточного ума, в которых разбираются лишь ориенталисты?» Страница 168-я. И что интересно – перехитрили. Но когда — иногда — не срабатывают игры, ориентализм уходит в жаргон, — в «такие расхожие абстракции, как «элиты», «политическая стабильность», «модернизация» и «институциональное развитие». На всём этом лежит печать ориенталистской мудрости. Тем временем углубляющийся и становящийся всё более и более опасным разлом разделяет Восток и Запад». Страница 171-я. Жаргон в этом случае суть материальная, действенная субстанция. Восток, как известно, это Народ.

Шута из текста не изгнать

Суббота, Октябрь 12th, 2013

Эдвард Вади Саид вспоминает об одном случае из списка восточных диковинок, собранных Гюставом Флобером: «Чтобы позабавить толпу, шут Мохаммеда Али однажды привёл женщину на каирский базар, усадил напротив лавки и овладел ею прилюдно, пока хозяин лавки хладнокровно курил трубку». Страница 160-я в книге «Ориентализм. Западные концепции Востока». Санкт-Петербург. Русский мiръ. Перевод А.В. Говорунова. 2006-й год. У этого представления есть, по-видимому, какая-то дополнительная, помимо художественной, подоплёка, политическая или экономическая, коли это шут правителя страны, а зритель «хладнокровно курит трубку», но в целом оно указывает на благоприятную среду для Edvard V.Said. Orientalizmактуальных художников, которая сложилась в Египте в первой половине XIX века. Указанный перформанс, однако, интересен не сам по себе, а тем, как он звучит сквозь текст «Восток», которым Египет тщательно укутан. Нечто подобное, конечно, может произойти где угодно и в том числе на Западе, где такого рода случаи разведены по медицинским, полицейским и художественным институциям, но только на Востоке, как «Флобер откровенно признаёт», они становятся «гротеском особого рода», который получает «свежий, …искренний и очаровательный смысл». Страница 161-я. «Восток становится живым собранием причуд», которое в свою очередь «становится отдельным сюжет для текстов. Круг замыкается: проявив себя с той стороны, о которой тексты не говорили, Восток возвращается вновь как предмет письма, но уже в рамках определённой дисциплины. Его инаковость можно перевести, его смысл – декодировать, его враждебность – усмирить…» Страницы 161-я и 162-я. Или то же самое, но применительно не к тексту вообще, а к пре-тексту: «Не так уж важно, насколько глубоки специфические отличия, не так уж важно, в какой степени тот или иной отдельный восточный человек может выбиваться за положенные ему пределы, прежде всего он – восточный, и лишь затем человек, и, наконец, снова восточный». Страница 159-я. Нет выхода! Всё сказанное, кажется, верно только для ситуации, когда говорит Запад, а Восток не просто безмолвствует, но даже не понимает, насколько важную роль в его молчании помимо вооружённой и экономической мощи Запада играет текст. И может быть, не осознаёт своего молчания. Нет, если осознаёт, то это значит, что в нём зародилась собственная мысляще-правящая структура, первым актом которой является отделение себя от Востока, который при других обстоятельствах называется Народом, через процедуру «правительство – первый европеец». Мохаммед Али, между прочим, египетский Пётр Великий. Западом она, однако, тоже не становится, поскольку отделена от него другой процедурой — «восточный – человек – восточный», для проведения которой, кстати, больше чем достаточно оснований, ведь Народ, которого структура мыслит, остаётся восточным. Значит, вторым актом мысляще-правящей структуры будет введение Народа в круг народов Запада. Первой жертвой второго акта должен стать шут Мохаммеда Али, поскольку он питает «собрание причуд», то есть текст «Восток». Но исчезновение шута, который добровольно из текста «Восток» не уйдёт, не может восприниматься как движение к противоположному тексту, напротив, дополнит собрание восточных причуд и укрепит текущий текст.

Введение во текст

Пятница, Октябрь 11th, 2013

Свидетельство родства концептов «Восток» и «Народ» встречается на каждом шагу. Спасибо книге Эдварда Вади Саида «Ориентализм: Западные концепции Востока» за новую точку зрения. Русские публицисты сочувствуют французам в связи с арабским засильем, которое якобы переживает Франция. Но указание на этническое происхождение и, разумеется, на «Восток» — это чистая подмена. На самом деле арабы – это французский народ, по той причине хотя бы, что они составляют ту часть его, без которой он не может обойтись, а именно без чужаков, которых французский народ в течение столетий принимает и медленно пережёвывает, то есть вводит в концепт. Вводит в текст «Прекрасная Франция». У Edvard V.Said. Orientalizmфранцузского народа, как показывает история, отличный желудок, он переварил этнические и религиозные группы, которыми другой народ давно бы подавился. Вспомнить того гасконца, который при малейшем поводе хватался за длинный тонкий ножик. И где он теперь, гасконец? Включён в образцовый французский роман. И в образцовый французский профиль, составленный из лиц берберов, евреев, немцев, армян, русских, а также украинских феминисток. Публицисты говорят о Народе как о Востоке, чтобы делать из Народа чужака не в историческом, а в извечном отношении. Навсегда подчинённый. Но прямо — после потрясений прошлого века — об этом Народу не скажешь. Приходится говорить обиняками через Восток. Близость Востока и Народа заметна и тогда, когда говорят о китайцах, которые тяжко трудятся и продают свой труд задёшево. Китайцы – это Восток. Но ещё каких-то полвека назад именно так трудились русские, которые составляют значительную часть Народа, да ещё с такими дикостями, как женщины на пахоте или на лесоповале, которые китайцам, может быть, и не снились. В советской, антисоветской и послесоветской публицистике примерам N.S.Leskov. Sobranieрусского труда как труда китайского несть числа. Но из китайского труда делаются самые смелые геополитические выводы, китайский труд становится опасен для мира, а труд Народа, когда он трудился как китаец, подаётся как напрасный, бесполезный, бесчеловечный и, в общем, гибельный. Близость Народа и Востока проявляется в том, что они одинаково соотносятся с мысляще-правящей структурой, которая соотносится с концептом «Запад», для которой и труд Народа и труд Востока одинаково неприемлем. Н.С. Лесков в очерках «Русское общество в Париже» вспоминает о «литераторе Елисееве», «который получил столь большую известность обсуждая вопросы: мужики люди ли? женщины люди ли? И хорошо ли народ учить грамоте?» Собрание сочинений. Том второй. Книга вторая. Издательство ао «Экран». 1993-й год. Страница 341-я. Даже если литератор Елисеев высказывал не своё мнение, а доводил чьё-то мнение до абсурда, а Н.С. Лесков возвёл абсурд в квадрат, приписав его подлинному мнению Елисеева, нельзя отрицать, что вопрос «мужики люди ли?» имел хождение в России 1863-м году. Мужики – это крестьяне, крестьяне – это Народ.  Сомнительная человеческая природа мужика не только оставляет его без образования, но и ставит в один ряд с «восточным человеком», изъяны в человечности которого обещали ему вечное подчинение «человеку западному».

Запад пописывает, Восток почитывает

Четверг, Октябрь 10th, 2013

Восток – это текст. Из этого не следует, что Восток – это инструмент познания. Эдвард Вади Саид, ссылаясь на Вольтера и Сервантеса говорит: «надеяться, будто эту роящуюся, непредсказуемую и невнятную путаницу, в которой только и живут человеческие существа, можно понять на основе книг – текстов – это глубокое заблуждение. Применять вычитанное из книг непосредственно и буквально к реальности – значит подвергать себя опасности безрассудства или полного краха». Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. Русский мiръ. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Страница 145-я. Оговорки «непосредственно и буквально» указывают на то, что Эдвард Вади Edvard V.Said. OrientalizmСаид не вполне согласен с Вольтером и Сервантесом, но, тем не менее, он называет «обычным человеческим недостатком» «предпочитать схематический авторитет текстов дезориентирующему воздействию непосредственного контакта с людьми». Страница 145-я. Обращение к тексту вызвано, по мнению Эдварда Вади Саида, требованиями политических и психологических оборонительных тактик, «когда человек нос к носу сталкивается с чем-то неизвестным и пугающим, что прежде всегда находилось где-то там, далеко. В этом случае ему приходится искать опору не только в собственном прежнем опыте, но и в том, что ему известно из книг». Страница 145-я. Эдвард Вади Саид пишет из культурной среды, в которой обращение к тексту не есть состояние постоянное, если не ежеминутное, когда текст течёт сквозь человека, а когда он отстранён от него и может по собственному разумению и в случае необходимости обращаться к нему – когда человек свободен от текста. А есть только один человек, свободный от текста, — не в том смысле, что может от него отказаться, отказаться не может, но может его изменять, — это автор, читатель связан текстом по ногам и рукам, он ничего не может с ним поделать, кроме как прочесть. Косвенно, поскольку речь идёт о тексте Восток, это указывает на то, что Эдвард Вади Саид принадлежит к мысляще-правящей структуре, которая и создаёт «письмо Запада» и «молчание Востока». Страница 148-я. Хотя «существует достаточно сложная диалектическая связь, посредством которой реальный опыт читателя определяется тем, что он читает, а это в свою очередь влияет на выбор писателем тем, наперёд заданных опытом читателя». Страница 146-я. Или, другими словами, «тексты [пусть с оговорками] могут порождать не только знание, но и саму описываемую ими реальность». Страница 147-я. Онтологический Восток – условное название, потому что до текста нет Востока — читает текст «Восток» написанный концептуальным Западом с посылкой, что читатель есть заранее Восток, на основе же опыта онтологического Востока, который текст вновь воздействует на его опыт, который вновь воспринимается мысляще-правящим Западом и приводит к изменению текста. В ходе чтения онтологический Восток концептуализируется, сближается с текстом, начинает думать, что этот текст о нём, забывает, что он существует только в отношении к нему и, если убрать текст, он, как читатель, перестанет существовать. Вне текста нет ни Народа, ни Востока, ни, в общем, Запада.

Спасибо, что не поменяли

Среда, Октябрь 9th, 2013

«Тот на Востоке служил / И, от пули смертельной не сделав изгиба, / Руку на сердце свое положил / И врагу, улыбаясь, молвил: «Спасибо». Велимир Хлебников. Алферово. Погибший на Востоке поставлен в череду «славных полководцев, / Сказавших «счастлив», умирая», представителей аристократического рода. Восток, судя по времени написания стихотворения, направление японское, но указываются ещё западное – Польша, юго-западное – Измаил, южное – Гуниб и внутреннее, которое, наверное, Север: «Теперь родовых его имений / Горят дворцы и хутора, / Ряды усадебных строений / Всю ночь горели до утра». Последний по стихотворному времени представитель рода готов, Velimir Chlebnikov. Tvorenijaпоскольку, надо думать, в отношении смерти все географические направления равны, присоединиться к предкам при этих, пусть кажущихся постсоветскому читателю неравными — несравнимо более трагическими, обстоятельствах, которые Хлебников, однако, никак не выделяет: «В созвездье их войдёт он сам!» Равный среди равных. Стихотворение Велимира Хлебникова в контексте книги Эдварда Вади Саида «Ориентализм: Западные концепции Востока» интересно тем обстоятельством, что в стихотворении не различаются Восток и Народ, которые равняются друг другу как податели высшего счастья для русской военной аристократии. «Избранники столицы, / Нахмурив свои лица, / Глядят из старых рам» на своего потомка, которому придётся принять смерть из рук Народа. Или, если посмотреть на внутри-стихотворную ситуацию с точки зрения принадлежности, Восток сближен с Алферово, с «родовым поместьем» героев, принадлежит им. А значит, и Народ. Стихотворение цитируется по изданию: Велимир Хлебников. Творения. Москва. Советский писатель. 1986-й год. Русская аристократия в полной мере имела Народ в то время, когда многие аристократии ещё только Niall Ferguson. Empireмечтали о таком счастье или должны были доказывать свою состоятельность в жестокой борьбе с другими мысляще-правящими структурами. Нил Фергюсон, например, замечает в книге «Империя. Чем современный мир обязан Британии?»: «И пусть при британцах доходы индийцев не слишком выросли: вероятно, дела могли бы пойти гораздо хуже, если бы в результате Сипайского восстания трон Моголов был восстановлен. Китай при китайских правителях отнюдь не процветал». Страница 298-я. Москва. Астрель. Corpus. Перевод К. Бандуровского. 2013-й год. Оставим в стороне фокус с наличной «при британцах» и воображаемой «если бы» суммой. Главное, что британцы находились в конкурентной среде, в которой, конечно, все средства хороши. Им приходилось обвинять своих соперников, например, индийских националистов в том, о чём они сами мечтали: «Найти великий народ погружённым в глубины рабства и суеверия, управлять им так, чтобы …сделать способным ко всем привилегиям граждан, было бы славным деяниям». Страница 299-я. Артур Джеймс Бальфур, наверное, их цитирует: «Разве плохо для этих великих наций, …что такое абсолютное правление будем осуществлять мы» Но, конечно, тяжело свыкнуться с мыслью, что максима «незаменимых нет» распространяется и на Народ, и на мысляще-правящую структуру. Последняя, правда, понимает, что могут заменить, поскольку уже меняли. Но Народ ведёт себя так, будто он единственный и неповторимый, богоносец – одно слово, хотя найти ему замену нечего делать – сейчас замена называется национальной идентичностью. Подберут и идентифицируют.

Кандидат Востока

Вторник, Октябрь 8th, 2013

Первый кандидат в оксидентализм – ислам: «…только арабский и исламский Восток представлял для Европы серьёзный вызов на политическом и интеллектуальном, а иногда и на экономическом уровнях», — утверждает Эдвард Вади Саид в книге «Ориентализм: Западные концепции Востока». Санкт-Петербург. Русский мiръ. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Страница 115-я. Индия? «Индия никогда не представляла собой серьёзной угрозы для Европы». Страница 117-я. Вообще, «Восток для Европы был сферой непрерывного и безраздельного доминирования Запада». Страница 115-я. Ситуация конца девятнадцатого века. А для Востока Восток был сферой доминирования Запада? Скорее да, чем нет, Edvard V.Said. Orientalizmхотя «…случались отдельные случаи сопротивления туземцев, что несколько нарушает идиллию». Страница 115-я. Речь идёт о сопротивлении текстуальном, поскольку Восток – это, как постепенно становится ясно, ещё и текст, а человек в нём, для него, – претекст (pretext), поэтому Эдвард Вади Саид вспоминает в рамках сопротивления не какое-нибудь вооружённое движение, а изгнание «японскими христианами» португальцев в 1638-1639 годах. И только. Но пусть бы и так, всё равно, заявление об «отдельных случаях» кажется слишком ангажированным, даже если оно касается не исламских областей. Для Эдварда Вади Саида ислам не просто образец, но единственный пример сопротивления: «…ислам во многих отношениях был подлинной провокацией. Он был слишком близок к христианству географически и культурно. Он был близок к иудео-эллинистической традиции, он многое творчески заимствовал из христианства, он смог гордиться своими беспрецедентными военными и политическими успехами. …успехи ислама превзошли и затмили Рим». Страница 116-я. Более того, «если термин «Восток» …понимали как-то иначе, нежели как синоним азиатского Востока …в целом или как общее обозначение всего далёкого и экзотического, то наиболее строгое его понимание касалось именно исламского Востока». Страница 117-я. То есть, «воинственного Востока», — это ещё одна метафора Эдварда Вади Саида, — а воинственность – это главный компонент текстуальности, если не вообще её родитель. «Санскрит, индийская религия, история [«не представляющей угрозы»] Индии получили статус научного знания лишь в конце XIX века благодаря усилиям сэра Уильяма Джонса. Но даже его интерес к Индии первоначально основывался на интересе и знании ислама». Страница 118-я. А ислам за свою воинственность и близость к Европе уже в начале века XVIII получил «Историю сарацинов» Саймона Оккли, которая в силу своей непредвзятости «болезненно шокировала» европейскую аудиторию». Страница 118-я. Непослушные культуры, как непослушные дети, привлекают всеобщее внимание. Но вот закономерный результат: Наполеон, вторгшийся в Египет, оказывается вооружён не только лучшей в мире артиллерией, но и лучшей в мире ориенталистикой — всё результат непослушания. Пусть «надлежащее познание Востока строится на основе изучения классических текстов, и лишь после этого переходит к применению этих текстов к современному Востоку». Страница 124-я. Всё работало как часы. Триумф Наполеона – это триумф ориенталистов, то есть «рационалистического развенчания тайны» и «институционализации труднодоступного знания». Страница 130-я. Враг французов не только бежал, но «утратил всякое недоверие к оккупантам». Страница 129-я. Что-то не получается из ислама оксидентализм.

Вторжение в Народ

Понедельник, Октябрь 7th, 2013

Важнейшими практическими проектами, положившими едва ли не начало современному ориентализму, Эдвард Вади Саид считает военные набеги Наполеона на Египет и Сирию в 1798-1799 годах, поскольку «для Наполеона Египет был таким проектом, который обрёл реальность в его сознании и затем в ходе подготовки к походу, через опыт, принадлежавший к сфере идей и мифов, почерпнутых из текстов, а не из эмпирической реальности». Страница 126-я в книге: Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Западные концепции Востока. Санкт-Петербург. Русский мiръ. 2006-й год. Перевод А.В. Говорунова. Эдварда Вади Саида заботит в первую очередь та линия событий, которую он называет Edvard V.Said. Orientalizmтекстуальностью и которая развивалась следующим образом: регион возвращался «из его нынешнего варварства обратно к прежнему классическому величию», которое было восстановлено ориенталистами, «наставить Восток (к его же пользе) на путях к современному Западу, подчинить или снизить роль военной силы», «сформулировать Восток, придать ему форму, идентичность, определение с полным сознанием его места в памяти, важности для имперской стратегии и его «естественной» роли в качестве довеска к Европе» — страница 134-я — и произвести новое книжное знание, поскольку речь идёт о текстуальности. Последнее нашло выражение в грандиозных научных и издательских проектах после-наполеоновского времени, которые, приходится в этом сознаться, в глазах читателя оправдывают в значительной степени империализм. Однако текстуальность Египетского набега хороша не только тем, что позволяет лучше видеть устройство ориентализма, но и тем, что вызывает к жизни интертекстуальные, пусть поверхностные, связи, важные для выявления сходства между концептами «Народ» и «Восток». «С первого же мгновения, когда египетская армия …появилась на горизонте, было сделано всё, чтобы убедить мусульман, что «nous sommes les vrais musulmans». Страница 128-я. То есть, если верить редактору книги, французы убеждали египтян в том, что они «истинные мусульмане». Интересно, в чём они убеждали русских при сходных обстоятельствах: не в том ли, что они тоже русские, православные, а русские — европейцы? «Наполеон делал всё, чтобы доказать, будто сражается за ислам». Страница 128-я. И за освобождение крестьян от крепостного гнёт. «Когда Наполеон понял, что его армия слишком мала, чтобы навязать свою волю египтянам, он попытался привлечь на свою сторону местных имамов, кади, муфтиев и улемов, чтобы они толковали Коран в пользу Grande Armee. …это себя оправдало, и вскоре население Каира, как кажется, утратило всякое недоверие к оккупантам». Страница 129-я. А Наполеон дал своим заместителям «строгие инструкции, обязывавшие его всегда осуществлять административное управление Египтом через ориенталистов и религиозных исламских лидеров, которых удастся привлечь на свою сторону. Всякая другая политика была бы слишком дорогостоящей и глупой». Страница 129-я. При этом, как уверяет автор, Наполеон нисколько не был циником, но «защищал ислам» искренне. Историю об этой искренности вот уже в течение двух веков передают из поколения в поколение наши собственные кади и улемы. Чтоб мы делали, если бы у нас были только они, и не было бы, например, гусарских поручиков? Господа циники, молчать!

Восток безмолствует

Воскресенье, Октябрь 6th, 2013

Британский парламентский ориентализм в начале прошлого века для обоснования господства над заморскими территориями применял уловки, которые бесхитростностью своей обязаны, по-видимому, военному и экономическому превосходству империи: «Англия знает Египет, Египет – это и есть то, что знает Англия; Англия знает, что Египет не способен к самоуправлению; Англия подтверждает это оккупацией Египта; для египтян Египет – это то, что оккупировала Англия и чем теперь она управляет, иностранная оккупация таким образом становится «самой основой египетской цивилизации. Египет нуждается в британской оккупации и даже настаивает на ней». Эдвард Вади Саид. Ориентализм: Edvard V.Said. OrientalizmЗападные концепции Востока. Санкт-Петербург. 206-й год. Русский мiръ. Перевод А.В.Говорунова. Страница 53-я. Вообще, книга Эдварда Вади Саида говорит о том, как осуществляется интеллектуальная власть, которой ориентализм по его мнению и является, но взятая в одном из своих разделов – в отношению к Востоку, который Эдвард Вади Саид сужает до мусульманского Востока, хотя в книге мелькают и другие подразделения его вплоть до славян. При этом Восток здесь в первую очередь концепт, который используется как инструмент. Восток представляется неким расписанием, согласно которому ведут себя как «восточные», так и «западные» люди, которые, при этом, получают свои свойства заранее. Например, в ясной британской версии это означает, что западные люди господствуют, восточные — подчиняются. Человеку или народу, попавшим в сети ориентализма, выйти из этих свойств не представляется возможным, поскольку ориентализму не противостоит равный по силе инструмент: «в случае ориентализма никто даже представить себе не может какое-то симметричное поле под названием «оксидентализм». Страница 79-я. То есть, это представление самих ориенталистов. Но в книге Эдварда Вади Саида ориентализму тоже ничего не противостоит. Ориентализм в ней не встречает никаких препятствий, хотя понятно, что культуры в основах своих близки и должны порождать нечто схожее с ориентализмом и, в том числе, какие-то конструкции, которые вызваны к жизни именно этим, западным ориентализмом, как ответ ему: «география в стиле «наша земля – земля варваров» не обязательно предполагает, что варвары тоже признают это различение». Страница 86-я. Здесь, конечно, предполагается тот лучший вариант, что варвары как и мы различают свою землю и землю варваров, а не считают всю землю потенциально своей в стиле британских парламентских ориенталистов начала прошлого века. Эдвард Вади Саид говорит, что «всё в истории, как и она сама, делается людьми», — страница 85-я, — но ориентализм в его описании приобретает демонические черты, которые никому не удаётся и никогда удастся преодолеть. Разбирая «Божественную комедию» Данте, который, поместив в ад добродетельных мусульман вроде Аверроэса, Авиценны и Саладина, предстаёт одним из столпов ориентализма, Эдвард Вади Саид обращает внимание на тот факт, что ориентализм «обладает характером само-ограничивающей, само-подкрепляющей системы, в которой вещи таковы, каковы они есть, потому что они именно таковы, однажды, на все времена, по онтологическим соображениям, которые никакому эмпирическому материалу никогда не удастся ни поколебать, ни изменить». Страница 111-я. Потому что нет оксидентализма.