Archive for Июль, 2013

Рок против Семьи

Среда, Июль 31st, 2013

Если бы они были гражданами, они не думали бы, кто из них туз в колоде похищенных, а кто шестёрка, спокойно бы ждали, когда асфальтовый каток демократии расплющит их обидчиков. Паровой молот республики. Но, — об этом говорит Габриэль Гарсия Маркес в книге «История похищения», — в первую очередь они были родственниками, а семья, пусть даже народ-семья, не знает равенства, но знает только любовь. Любимых спасают, нелюбимых оставляют. Марту Лупе «…страшно тревожилась, что её сын [в тексте его называют то мужем, то сыном, но издателям всё равно, когда речь идёт о людях из не влиятельных семей] оказался самой незначительной фигурой среди заложников». Указанное Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaсочинение. Москва. Астрель и Полиграфиздат. 2012. Перевод Татьяны Шишовой. Страница 114-я. Лилиана Рохас, жена другого журналиста, «…опасалась того же …либо его убьют последним как наименее ценного среди заложников, либо, наоборот, первым, чтобы произвести общественное смятение, но с наименьшими последствиями для похитителей». Страница 115-я. К счастью, большинству заложников удалось спастись, но спасению сына Марту Лупе и мужа Лилианы Рохас Габриэль Гарсия Маркес удивляется больше всего. Впрочем, может быть, значение их семей писатель намеренно принижает ради вящего драматического эффекта. Во всяком случае представители влиятельных кланов обещали им стоять за их сыновей-мужей так же, как они стояли за своих дочерей-матерей. Но в книге есть и настоящий, безусловный бедный родственник — это Марина. Она даже не журналист. Её похитили из-за родственных связей с известными деятелями государства, но эти связи уже давно практически прервались. Её очень быстро позабыли газеты. Когда дикторы телевидения перечисляли похищенных, имя Марины они пропускали. «Сукины дети эти журналюги!» — однажды в сердцах воскликнула она, но соседки по заточению устыдили её, бедняжке пришлось извиняться. Страница 134-я. «Её положение было безнадёжным», — говорит Габриэль Гарсия Маркес, хотя, чтобы объяснить эту безнадёжность, ему приходится обратиться к печальной истории семьи Марина. Несмотря на то что она была красавицей и матерью семи детей злой рок преследовал её. «Муж почти двадцать лет провёл в состоянии тяжёлой инвалидности из-за неправильного психиатрического лечения, два Марининых брата погибли в ужасной автокатастрофе, третий брат скоропостижно умер от инфаркта, четвёртый оказался замешан в каком-то уличном происшествии и погиб, раздавленный столбом светофора, пятого одолевала страсть к бродяжничеству, и однажды он исчез навсегда». Страница 136-я. О родственниках, склонных к занятию высоких государственных постов, уже говорилось. К тому же ей было шестьдесят четыре года, когда она попала в плен. Самое роковое обстоятельство состояло, однако, в том, что она оказалась в компании двух более молодых женщин, представительниц крепкого и многочисленного клана, журналисток, одна из которых была знаменита, со слов которых Габриэль Гарсия Маркес описывает последние дни Марины. Лучше бы она провела их вместе с бойцами м-19 или с нерадивыми должниками. Описание выходит недружественное, хотя писатель как может смягчает его. Зато радость, вызванную чудесным спасением родственников Марту Лопе и Лилиана Рохас, несчастья Марины лишь усиливают.

Синдром, да не тот

Вторник, Июль 30th, 2013

Объяснения вроде «стокгольмского синдрома» или «идентификации с агрессором» внутри народа-семьи не работают. В народе-семье не интересы заложников срастаются с интересами похитителей, а похитители медленно, но верно становятся зависимыми от жертв не в зыбком психологическом смысле, а в политическом, экономическом и экзистенциальном. Как следует из книги Габриэля Гарсии Маркеса «История похищения», похититель похищает только свою судьбу. И часто судьбу печальную. Сообщество похитителей можно разделить на три группы: во-первых, это те, кто отдал приказ о похищении журналистов – руководство транс-национальной корпорации города Медельина; во-вторых, это Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaвладельцы жилищ, частных тюрем, в которых содержались похищенные; в-третьих, это охранники, которые непосредственно находились вместе с похищенными. Охранники заинтересованы в судьбе заложников тем, что были снаружи заперты с ними в одних помещениях. В случае полицейского штурма бежать они никуда не могли бы, а рассчитывать на пощаду тем более. Они, конечно, были фаталистами, но планы на жизнь у них какие-никакие имелись. Заложники постепенно добивались от охранников уступок всё более и более широких и многие более чем в этом преуспели. Владельцы частных тюрем получали от корпорации деньги на содержание и заложников и охранников, а также, видимо, ренту, но старались выжать из ситуации максимум. Одни сажали своих жильцов и того и другого рода на чечевичную похлёбку, хотя и вынуждены были угощать их тортом и шампанским на Новый год, другие немедленно устраивали праздник: «…хозяева принимались с безудержной скоростью тратить деньги на вечеринки и побрякушки и уже через несколько дней не на что было поесть. В конце недели устраивались пирушки для братьев, сестёр, кузенов и близких людей. Дом заполняли дети. [Заложник был знаменитым журналистом]. …по крайней мере тридцать человек, не причастных к похищению …выпросили [у него] автограф и сделали его фото, пировали и даже танцевали с ним в этом сумасшедшем доме, где ему довелось прожить до самого конца своего заточения». Страница 142-я. Габриэль Гарсия Маркес. История похищения. Москва. Астрель и Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. Этим владельцам, чтобы выполнить взятые по договору на себя обязательства, пришлось вскоре продавать бытовую технику, мебель, драгоценности и даже занимать деньги у самого заложника, которые, правда, они потом ему с благодарностью вернули и немного добавили. А корпорация опубликовала заявление, в котором признавала его заслуги «в борьбе за права человека в Колумбии и других странах Латинской Америки». Страница 143-я. Руководство корпорации было, конечно, заинтересовано в заложниках больше всех. Оно всё это затеяло, чтобы выменять их свободу на своё право сидеть в колумбийской тюрьме, а не в американской. Но со счастливым разрешением драмы оказались связаны интересы многих других людей – и родственников, и правительства, всей страны. Габриэль Гарсия Маркес до середины книги, по крайней мере, ничего не говорит о тех, кто пожелал бы им зла. И они, несмотря на обретённую власть, тоже никому его не желали. Синдром, конечно. Только не стокгольмский.

Педагогический репортаж

Понедельник, Июль 29th, 2013

Экстрадиция, как ясно показывает Габриэль Гарсия Маркес в книге «История похищения» — это элемент семейной педагогики, а не национальной или международной политики. Колумбийское общество – одна большая семья, и даже не по крови, но по ощущению родства, по чувству близости, по любви, причины и история которых, правда, не излагаются. Читатель находит в книге народ-семью без родословной, но в ней уже таких членов, от которых семья хочет избавиться, то есть находит семейный конфликт высокой степени зрелости. Даже в парной семье бывает, что кто-то хочет избавиться от кого-то, что уж говорить о многомиллионном народе-семье: непослушные дети, старые родители, тётки с Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaпричудами, или, именно о них рассказывается в книге Габриэля Гарсии Маркеса, предприниматели города Медельина. Да, народ-семья принимает решение предпринимателей изгнать. Не на улицу. Упоминается народ, который уже ждёт изгоев, чтобы примерно их наказать, во много раз сильнее, чем они могли быть наказаны в своей семье – пять лет заключения у себя на родине против нескольких пожизненных сроков на чужбине. Трудно сказать, что движет народом-реципиентом, то ли чувство мести, если предприниматели что-то совершили против него, то ли желание разрешить конфликт у соседей, то ли ещё какая-то есть причина, но экстрадиции уже начались и вызвали в Медельине смятение сравнимое разве что с испугом непослушного мальчика, которого родители обещают сдать в милицию. Предприниматели Медельина не находят ничего более лучшего, как захватить заложников и выдвинуть требования смысл которых по-ребячески прост – не отдавайте нас чужим людям. Сами нас накажите. Народ-семья колеблется и, в общем, склоняется в пользу не выдавать, но тут вдруг выясняется, что есть некие условия, не семейные, а юридические, которые необходимо выполнить. Колумбия – это страна взятых на себя международных обязательств, но относится она к ним не так, как те страны, в которых взятые на себя обязательства являются последним аргументом в любом споре. Предприниматели Медельина ставят правительство в затруднительное положение, но оно, используя юридическую казуистику и откровенное словоблудие, соглашается их оставить в обмен на признание вины. Лишь генерал Маса Маркес несколько лет спустя заявлял, что это соглашение «оскорбляет величие правосудие …ломает исторически сложившееся почитание уголовного права». Страница 101-я. Габриэль Гарсия Маркес. История похищения. Москва. Астрель и Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. Требование предпринимателей Медельина включали, однако, пункты, которые «почитание уголовного права» выставляют в особом свете – например, требование надёжной тюрьмы, «где их не достали бы враги», требование гарантий «безопасности для своих родных и подельников» или расследование убийства «четырёхсот молодых людей, проживавших на северо-востоке Медельина». Страницы 102-я, 106-я. В этих спорах не звучит тема национальной гордости колумбийцев, но откуда бы ей взяться, если с одной стороны – семья, а с другой – формальности, хотя Пабо Эскобар и говорил, что «лучше могила в Колумбии, чем камера в Америке». Страница 33-я. В любом случае семейные ценности превзошли «взятые страной на себя обязательства».

Дом

Воскресенье, Июль 28th, 2013

Пространство народа-семьи организовано не так, как пространство образцового народа-нации, которое представляет собой гомогенную общественную среду, в которой плавают раковины частного пространства с хорошо вооружёнными моллюсками внутри. Общественное пространство народа-семьи не едино. В книге «Жить, чтобы рассказывать о жизни» Габриэль Гарсия Маркес говорит о неоднородности пространства народа-семьи в климатическом смысле, различая приморские районы, сельву и среднегорье столицы, и в этнолингвистическом смысле, описывая языки и характеры жителей разных мест. Но в пространстве народа-семьи есть территории, которые живут так, что отделяются Gabriel Garcia Marques. Zhit' chtoby rasskazyvat'от других территорий в каком-то другом, более глубоком значении, чем только климат или диалект. Или даже закон. В книге «История похищения» к таким территориям относятся районы, контролируемые партизанами, город Медельин, в котором заправляют транснациональные корпорации и столица страны, для которой несомненна власть правительства. Однажды писатель упоминает затерянную в сельве Андагойю [возможно у его имени есть более распространённое написание на русском языке], интернациональный город золотодобытчиков, исключённый, как следует из рассказа о нём, из национальной юрисдикции. Но нельзя сказать, что всё это территории сепаратистские, поскольку правительство присутствует везде, а отношения между людьми стягивают их в одно пространство как раз народа-семьи. Такое видение пространства может быть вызвано опытом жизни писателя в доме деда, который был разделён на женскую и мужскую части, сквозь которые мог свободно мигрировать только он, внук полковника Маркеса, но и для него некоторые помещения в доме были недоступны частично или даже полностью. Пространство дома было неоднородным, но это Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaбыло единое пространство. Кажется, что именно дом порождает народ-семью. Но наблюдения писателя над своими соплеменниками, о которых он говорит в книге «История похищения», говорят о том, что устройство дедова дома проистекало из народа-семьи, что народ-семья – это нечто существующее на самом деле, проникающее в детали поведения людей, например в их способность дробить мельчайшие пространства. Одна из групп похищенных, состоявшая из трёх женщин, жила вместе с четырьмя охранниками в небольшой комнате: во время сна ноги охранников оказывались у изголовья женщин, в душе нельзя было находиться более десяти минут, дверь в туалет была постоянно открыта. Тем не менее, одна из заложниц «не изменяла своей всегдашней привычке выделять себе два часа в день для раздумья в полном одиночестве». Страница 92-я. Габриэль Гарсия Маркес. История похищения. Москва. Астрель и Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. К сожалению, писатель не объясняет как это возможно в комнате, где постоянно находятся семь человек, а иногда, кстати, добавляются ещё несколько. Для русского человека, кажется, полное одиночество вообще невозможно. Но примеров отключению от общего пространства более чем достаточно, хотя они подаются вперемешку с примерами преодоления этого отключения: Пабло Эскобар заседает в парламенте; родственники похищенных отправляются в штаб партизанской армии, чтобы разузнать о судьбе своих близких; и вообще, пространства, за границами которых близкие превращаются в дальних, необычайно широки. Народ-семья существует. Большой дом, много комнат, некоторые из которых, правда, заперты.

Журналисты в плену у телевидения

Пятница, Июль 26th, 2013

Журналисты, о которых рассказывает Габриэль Гарсия Маркес к книге «История похищения», оказались не только заложниками транснациональной корпорации города Медельина, но и той индустрии, которой они сами служили. «На третьей неделе заточения телевизор всем опостылел, кроссворды закончились [тоже надоели, я думаю], редкие толковые статьи, попадавшиеся в журналах, которые, вероятно, остались в комнате от других заложников, были прочитаны». Страница 92-я. Габриэль Гарсия Маркес. История похищения. Москва. Астрель и Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. Похищенные были разделены на несколько групп, и эта группа, состоявшая из трёх Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaженщин, находилась в самом тяжёлом положении. Газет им не хватало, но телевизор они могли смотреть круглые сутки. Да, им приходилось делить его с охранниками, которые требовали футбола, а заложницы хотели смотреть новости, но в обычной жизни телевизор тоже приходится с кем-нибудь делить. Но у других заложников, которые пребывали в несравнимо лучших информационных условиях, продукция их предприятий вызывала такое же неприятие. Несмотря на то, что на телеэкране они находили множество знакомых лиц, а главная героиня и вовсе была главой журналистского семейства: «…почти все Марухины дети работали в сми. У некоторых в сетке вещания были свои передачи, и, пользуясь этим, они постарались установить с матерью связь, хотя понимали, что связь эта односторонняя и, вполне вероятно, толку никакого не будет». Страница 70-я. А какая связь у остальных телезрителей? Маруха узнала на собственной шкуре, что такое быть обыкновенным телезрителем — слушать и видеть, но не иметь возможности ответа. Выдержала три недели. Заложники спасались книгами. Один из журналистов впал в такую глубокую депрессию, что ему пришлось вызвать личного врача Пабло Эскобара. «Единственным лекарством, которое прописал ему доктор, было чтение хороших книг. А вот политические новости, по мнению доктора Приско Лоперы, были для заложников подобны отраве, способной погубить даже самого здорового человека». Страница 90-я. Больной пошёл на поправку, правда он и без того был запойным читателем, просто в тяжёлую минуту жизни отступился от здорового образа жизни, который раньше вёл. «Промыслительный», как сказано в книге, визит доктора косвенно указывает на то, что Пабло Эскобар, обладавший неоспоримыми достоинствами удачливого предпринимателя, достойного отца семейства, активного деятеля либеральной партии, был ещё и читателем, иначе на что бы он держал такого доктора. Впрочем, это предположение. Однако похитители и без врачебных рекомендаций снабжали заложников книгами. Поставки книг были едва ли не системой. К сожалению, Габриэль Гарсия Маркес не описывает круг чтения заложников, книг за исключением Библии не называет, а интересно было бы узнать, есть в этом круге кто-то из наших? Не считая Экклезиаста, конечно. Ф.М. Достоевский? «Преступление и наказание»? В.В.Набоков? «Приглашение на казнь»? Интересно, похитители отважились подарить заложникам русских авторов? Странно всё устроено в этом мире: телевидение существует сейчас, это изобретение современное, а связь в нём односторонняя. Ф.М.Достоевский умер в позапрошлом веке – связь до сих пор двусторонняя, как у телеграфа. Колумбийские чудеса.

Только любовь

Четверг, Июль 25th, 2013

Семья Габриэля Гарсии Маркеса, — не семья деда, в которой он провёл первые одиннадцать лет своей жизни, а семья его отца и матери, — не только принимала детей, но в крайних случаях могла детей изгнать. Любимый, — любимый, поскольку он о нём чаще всего вспоминает, — брат писателя был отправлен в исправительную школу. Сестра, которую подозревали в неповиновении родителям, ушла в монастырь. И это, скорее всего, не все изгойские истории: семья большая – всего не упомнишь. Для нас важно здесь только то, что изгнание было элементом семейной педагогики, а также то, что этот элемент перекочевал на уровень национальный и международный, когда колумбийское правительство приняло Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaрешение об экстрадиции преступников. Экстрадиция возможна, ибо народ – семья, а страна – дом. Требования воспитания перевесили право гражданина быть судимым национальным судом и отбывать наказание в национальной тюрьме. Мытарства персонажей книги «История похищения», если абстрагироваться от давления патронажной демократии, были вызваны конфликтом между семейными ценностями и ценностями демократическими. Габриэль Гарсия Маркес описывает причины, вызвавшие конфликт, в фельетонном стиле, который, однако, не заслоняет от читателя сути: «…война была развязана из-за того, что наркоторговцы страшно боялись экстрадиции в Соединённые Штаты Америки, где их судили бы за преступления, совершённые на американской территории, и дали бы гигантские тюремные сроки. …Экстрадиция стала возможной благодаря договору, заключённому в правление Хулио Сесара Турбая, впервые разрешившего выдачу колумбийских граждан другим государствам.  ….Наркомафия пришла в ужас от того, что у Америки такие длинные руки, и сообразила, что надёжнее Колумбии для неё места нет, лучше скрываться в собственной стране, чем за рубежом. Юмор ситуации заключался в том, что для спасения собственной шкуры бандитам приходилось искать помощи у государства». Страница 33-я. Габриэль Гарсия Маркес. История похищения. Москва. Астрель. Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. Конечно, искать помощи у государства, поражённого семейными связями, – это юмор. Но для человека больного новостями ещё больший юмор заключается в том, что на стороне прав человека и гражданина выступает злополучный с информационной точки зрения город Медельин. Медельин за права человека! Хотя как знать, — может быть это и не удивительно, — ведь Пабло Эскобар, политик и предприниматель, первый противник экстрадиции, был членом парламентской фракции либералов. При определённом изменении оптики можно сказать, что против экстрадиции выступали именно колумбийские либералы, а в этом уже никакого юмора нет, но на то, чтобы смотреть через такую оптику, надо ещё отважиться. Да, либералы, часть из них, избрали негодные методы борьбы, но нисколько не хуже тех, которые применялись против них. Пабло Эскобар, например, «добивался гарантий безопасности как для заключённых в тюрьме, так и для их родственников и приверженцев на свободе». Страница 34-я. Гарантии безопасности для родственников! Странно, но похоже на то, что он не понимал с чем имеет дело: народ-семья не может дать никаких прав, никаких гарантий, — не будешь слушаться, отправим на перевоспитание, — но дать может только любовь.

Или человек

Среда, Июль 24th, 2013

Демократия не нуждается в семье. Габриэль Гарсия Маркес ни в книге «Жить, чтобы рассказывать о жизни», ни в книге «История похищения» — на первых тридцати трёх страницах, — не приводит ни одного примера того, чтобы демократия обратилась к семьям. За помощью ли, зачем угодно. Демократия, может быть, даже боится семьи, поскольку семьи производят аристократию. Габриэль Гарсия Маркес, правда, в таких широких категориях не мыслит, зато он приводит многочисленные примеры того, как семьи вторгаются в тело демократии, нарушая её законы и процедуры. Последний и наиболее яркий пример – это роль, которую отвёл себе муж похищенной женщины, он же брат другой похищенной, в Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaделе их розыска и освобождения: он морально связал этим делом президента, он выслушал шефа департамента безопасности, дал ему общие пока указания, проинформировал прессу и «выступил с обращением, в котором потребовал уважения к Марухе и Беатрис, заявив, что эти достойнейшие женщины не имеют никакой связи с политикой». Что дало ему такое влияние? Он муж и брат! Попутно, используя демократические инструменты, он дискредитирует демократию, поскольку колумбийская политика и есть проявление демократии, если не она сама. Похищенные женщины имеют отношение только к семье. Страница 30-я. Габриэль Гарсия Маркес. История похищения. Москва. Астрель и Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. Более яркий пример вторжения семейных интересов в демократию найти, кажется, нельзя. Но что-то антидемократическое должно произойти ещё, ведь книга посвящена «титаническим усилиям мужа по освобождению своей жены», а не усилиям демократии по освобождению своих граждан. Торжество дела семьи будет ещё заметнее, если вспомнить, что люди, которых похищали до того, до случая Марухи и Беатрис, не имея столь надёжных кровнородственных связей, так и пребывают в руках похитителей. Демократия забыла о них, потому что находится под влиянием семьи? В книге «Жить, чтобы рассказывать о жизни» Габриэль Гарсия Маркес описывает другие случаи агрессии семьи против установлений демократии. Так родители писателя отправили одного из его братьев в детское исправительное учреждение, минуя необходимое для этого решения суда, но опираясь на знакомых и родственников, имевших политическое влияние. Мальчик, видите ли, слишком увлёкся игрой на гитаре. И кстати, случаям подавления личности семьёй и эксплуатации ею своих членов в книгах Габриэля Гарсии Маркеса несть числа. Возможно, демократия и человек – естественные союзники в борьбе против семьи. Демократия отвечает семье насилием, не всегда, но часто явным. Человек – бегством из неё. Габриэль Гарсия Маркес вспоминает о случае, когда армия вывезла из района, в котором проводилась антипартизанская операция, несколько тысяч детей, но не снабдила их документами. Сотни детей остались вне семьи. Это успех. Колумбийская армия выступает, хотя подробно писатель об этом не говорит, как наиболее антисемейный и последовательно демократический институт. Не случайно героям книги «История похищения» приходится договариваться с нею на предмет действий, которые бы не вредили семейным связям. Армия обещает. Страница 31-я. А впереди их ещё триста пятьдесят.

Демократия или Семья

Вторник, Июль 23rd, 2013

Полковник Маркес, дед Габриэля Гарсии Маркеса, и Пабло Эскобар, известный предприниматель и политический деятель, с разницей примерно в полвека состояли в одной политической партии – либеральной. Колумбия, которую описывает в книге «История похищения» Габриэль Гарсия Маркес, — демократия. В ней есть политические партии, президент, парламент, журналисты, политики, оппозиция, несколько противостоящих друг другу армий. Муж и брат похищенных накануне похищения «занимался подготовкой выборов в Конституционную Ассамблею». Страница 26-я. Указанное сочинение. Астрель и Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. Колумбийская демократия старая, читатель Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaнаходит её и в двадцатые годы, и в сороковые, и в пятидесятые, и, наверное, она была в начале двадцатого века во время Тысячедневной войны, в которой участвовал полковник Маркес, и в начале девяностых, о которых идёт речь в «Истории похищения». Ей не меньше ста лет. Но есть в Колумбии и Семья, под которой следует понимать не отдельную кровнородственную семью, какой бы многочисленной она ни была, не клан, а в целом общество, устроенное на началах семьи, структура и примеры уз которой постоянно являются взору Габриэля Гарсии Маркеса. И мытарства героев книги вызваны тем, что они родственники, — журналистки были похищены потому, что они приходились сёстрами и жёнами известным политикам, а не из-за профессии, — за них вступаются родственники, и их освобождение, о котором известно, тоже стало результатом родственного участия. Родственные связи только одного человека, упомянутого в первой главе, не называются, шофёра похищенной, но он один и погибает. Родственные связи журналистки Марины, которую похищенные находят в одном из узилищ, описываются как слабые, а ее положение, и не удивительно, как критическое. Но муж и брат наших похищенных, как только узнал о похищении, немедленно позвонил президенту и заявил: «Вы в ответе за их жизнь». Страница 30-я. Президент обещал сделать всё необходимое. Его советник по безопасности был назначен держать президента в курсе происходящего и это «решение было правильным». Страница 30-я. В дом похищенных «повалили журналисты» и генералы, хотя президент «настаивал на том, чтобы вооружённые силы не предпринимали попыток освободить заложников без предварительной договорённости с их родственниками». Страница 31-я. Между президентом и генералами были противоречия, поэтому мужу похищенной пришлось напомнить директору государственного департамента безопасности ещё раз: «Хочу сразу предупредить: я против силовых операций. …Дайте мне гарантии, что их не будет. А если вдруг возникнут идеи на эту тему, то вы обязательно посоветуетесь со мной». Страница 31-я. Что «посоветуетесь со мной», что «договорённости с родственниками» — это одно и то же, но напомнить, видимо, не мешает. Генерал согласился. Габриэль Гарсия Маркес демонстративно опускает рассказ о необходимых в таких случаях процедурах. Похищение принадлежит к семейному кругу проблем, не только в том отношении, что похищенные и политические деятели, на которых оказывалось давление, состояли в родстве, но и в том, что похитители хотели предотвратить экстрадиции, которые в контексте семьи суть изгойство. Изгои хотели оставаться в колумбийской семье впредь и обращались к стране-семье через систему её родственных связей. Демократия или семья? Судя по тому, что героиня осталась жива, — Семья.

«Должно быть по крайней мере пятьдесят частей!»

Понедельник, Июль 22nd, 2013

«-Нет, тёзка, нет!» — возражал редактор газеты журналисту Габриэлю Гарсии Маркесу, который собирался выпустить репортаж о происшествии на одном колумбийском военном корабле только в четырнадцати частях: «- Должно быть по крайней мере пятьдесят частей». Страница 564-я. Габриэль Гарсия Маркес. Жить, чтобы рассказывать о жизни. Москва. Астрель. 2012-й год. Перевод С.Маркова, Е.Марковой, В.Федотовой и А.Малозёмовой. Читатели вырывали газету с этим репортажем друг у друга из рук. С нетерпением ждали продолжения. Могу понять колумбийцев, ведь когда-то я и сам стоял в очереди за его книгами – в библиотеке. Успех у колумбийцев, правда, заставил писателя покинуть Gabriel Garcia Marques. Zhit' chtoby rasskazyvat'страну. Успех у меня, я надеюсь, ни к чему плохому в жизни писателя не привёл, хотя — как и читатель колумбийский — я тоже жаждал продолжения репортажа, но книга воспоминаний Габриэля Гарсии Маркеса закончилась. Делать нечего, пошёл в магазин и купил продолжение удовольствия — роман-репортаж «История похищения». Москва. Астрель и Полиграфиздат. 2012-й год. Перевод Татьяны Шишовой. Автор тот же. В которой нашёл чарующий круг тем, характерный и для воспоминаний «Жить, чтобы рассказывать о жизни». К примеру, нашлась в ней тема большой семьи. Все колумбийцы являются близкими родственниками, что по-видимому стало следствием демографического взрыва в прошлом веке: «Моя двоюродная сестра и личная секретарша», — так в предисловии  автор представляет человека, который сыграл важную роль в работе над книгой. Героини романа-репортажа Маруха, журналист и директор «государственной компании по развитию кинематографии» и Беатрис «её золовка и ассистент». Страница 9-я. Маруха была супругой «известного политика», а Беатрис, следовательно, была сестрой известного политика. Книга рассказывает не только о похищении Gabriel Garcia Marques. Istorija pochischenijaМарухи и испытаниях, которые она перенесла в заточении, но также о «титанических усилиях мужа по её освобождению». Страница 5-я. Маруха и Беатрис были не единственными журналистами, похищенными в Колумбии в это время. В узилище они встретили Марину, которая была сестрой «главы секретариата президента» страны. Подлость похитителей в случае Марина была особенно явной, поскольку к моменту её похищения её брат был назначен послом в Канаду, а президент ушёл со своего поста. У Марины не осталось влиятельных родственников. Или так будет сказать точнее: не все родственные связи её выяснились. За неё некому было заступиться. И через некоторое время «имя Марины исчезло со страниц газет». Страница 23-я. Большая семья, что ж, отцы не всех детей знают по именам, а иногда просто не знают их вовсе. Но в отличие от похищения Марины похищение Марухи было как будто логичным. Она была не только женой известного политика, но ещё и сестрой вдовы другого политика, который когда-то возглавлял движение за, кроме прочего, «экстрадицию своих граждан». Страница 24-я. Всех граждан или нет предполагалось экстрадировать и куда, пока не говорится. Так же остаётся загадкой, почему похищение сестры бывшего политика – это большая подлость, чем похищение сестры вдовы покойного политика. Не думаю, что это алогичность. Просто надо разбираться в степенях колумбийского родства.

Москва

Суббота, Июль 20th, 2013

Помещик – самая опасная профессия на Земле. Вспомнить хоть судьбу русских помещиков, которым приходилось большую часть времени проводить в хорошо укреплённых городах вроде Москвы, Санкт-Петербурга и Парижа. Нелегко жилось и колумбийским помещикам, которые, не полагаясь вполне на полицию и армию, создали даже собственные армии для самообороны. Речь не только о помещиках — нелегко приходится всякому человеку, ставшему заметной фигурой в обществе, поскольку существует сила, стремящаяся возвысившихся людей уравнять с остальными. Так произошло с бойцами батальона «Колумбия», которые стали не только героями, но и богатыми людьми – жалованье, которое Gabriel Garcia Marques. Zhit' chtoby rasskazyvat'они привезли с собой из Кореи, обрушило курс доллара. Но — Габриэль Гарсия Маркес рассказывает об этом в книге «Жить, чтобы рассказывать о жизни» — возникло невидимое движение уравнительной силы, которое привело не только к тому, что через некоторое время ветераны начали закладывать свои награды из бедности, но и буквально истребляла их. Понятно, что в каждом случае гибели корейского ветерана можно найти объяснение, которое с точки зрения юридической не обязательно будет в пользу ветерана, но никто не знает, как действует уравнивающая сила, может быть, она так и действует – изнутри тех, кого стремится привести к среднему знаменателю. Действие этой силы Габриэль Гарсия Маркес тоже испытал на себе, когда к нему пришла журналистская слава: под благовидным предлогом борьбы с коммунизмом уравнительная сила стремилась вернуть его к кругу мыслей, которые были расхожими, общепринятыми в его стране. Положение кажется безвыходным для любого человека, хоть в чём-то отличающимся от других. На их счастье была и сила, которая является противовесом уравниванию, иначе Габриэля Гарсии Маркеса не было бы в живых, наверное, ещё в детстве, когда миру стали постепенно открываться его способности. Он испытал действие этой силы на себе. В его случае она проявляется через Хранителей, хотя сам он так этих людей не называет, через семью, а потом через самых разных людей, возможности которых часто наводят на мысль о связи их с правительством или правительствами. Чудесное явление тридцатилетнему писателю всех необходимых для жизни за границей бумаг, которые он до того момента не только не держал в руках, но, кажется, не знал об их существовании, стало одним из таких событий. Можно предполагать поэтому, что правительство выступает как агент неравенства, часто жестокий, если вспомнить о полицейских операциях в сельской местности, где шла борьба между крестьянами и помещиками. Об этих операциях Габриэль Гарсия Маркес несколько раз вспоминает. Колумбийских помещиков мы относим здесь к людям выдающимся, сравнимым с корейскими ветеранами, и уже в силу этого нуждающимся в защите. Но что с ними стало не говорится. История ветеранов батальона «Колумбия» тоже рассказывается не до конца: наверное, смешались с толпой, стали как все. Но зато Габриэля Гарсию Маркеса удалось спасти. Пусть через эмиграцию, но удалось. Эмиграция – это Бородино, а Габриэль Гарсия Маркес – это Москва.