Archive for Май, 2013

Живительный моно

Воскресенье, Май 19th, 2013

Из всех достопримечательностей, которые мне встретились на моём пути в город Семёнов Нижегородской области, был один только объект, положение которого можно считать отчаянным и, в общем, безнадёжным – это атомная электростанция в Камских полянах. Всё остальное строится, восстанавливается или готовится к восстановлению. Или здравствует, ни нового строительства, ни реставрации не ожидая. Говоря о безнадёжном положении, я имею в виду  положение объекта именно как атомной электростанции. Правда, никто не обещает ему и музеефикацию, но это уже другой вопрос. Ни станцией, ни музеем ему не быть. Так дело видится досужему наблюдателю. Зато все остальные его ипостаси, — месторождение песка, железобетонных и металлических изделий, место юношеских игр в войну, а также биосферный заповедник, – процветают. Белочка сделала запасы, которыми до сих пор пользуются государство, корпорации и, как здесь, все, кому не лень. Апокалиптический вид – это не вид советский, а вид текущего пиршества: здание в правом верхнем углу обглодано нуждающимися в навесных панелях, здание слева – любителями металлов, кучи песка возникли из-за его добычи, во-первых, а во-вторых, из-за изъятия каких-то подземных систем, например кабелей. И правильно, запасы сделаны на будущее, а будущее давно пришло. При станции находится монопосёлок строителей и несостоявшихся энергетиков, который, хотя в это трудно поверить, жив до сих пор. Четверть века просуществовал при неработающем своём монопредприятии! Четверть века! И ещё сможет. А ещё там птицы живут! И мхи. Камские поляны. Татарстан. Планета Земля.

Сергий в ивах

Воскресенье, Май 19th, 2013

Несмотря на то что руины есть, у русских не возникла ни философия, ни настроение развалин в том виде, как она возникла у стамбульских турок после распада империи османов и особенно после Второй мировой войны. Об этих настроении и философии пишет Орхан Памук в книге «Стамбул: город воспоминаний». Обедневший и обветшавший к середине двадцатого века Стамбул тревожил разум и воображение художников и мыслителей, пока не соединился с представлениями об особой нравственности и трудолюбии жителей бедных кварталов. Из этого соединения возник особый род литературы, а также проникнутые духом общинности, если не братства, и взаимной поддержки телевизионные истории. В обстоятельстве, что создавали эту литературу и кино насельники кварталов далеко не ветхих, было не меньше общинности и братства – вот вам толика психологической помощи и социального обезболивания. Но эта же философия привела к тому, что многим «стамбульцам не нравится, когда старые, почерневшие и прогнившие деревянные особняки реставрируют и покрывают яркой краской, так что они обретают свой изначальный облик и становятся такими, какими были в XVIII веке, во время побед и процветания Османской империи». Страница 346-я в указанном сочинении. Санкт-Петербург. Амфора. 2012-й год. Перевод Т.Меликли и М.Шарова. Хотя нет, похожее настроение у нас тоже было – это «деревенская проза»: погибающие деревни, высоконравственные старухи, неприятие нового, идущего из городов. Но вряд ли бы эти старухи стали бы возражать против восстановления разрушенных церквей. Хотя к новому, пусть это новое – хорошо воссозданное старое, всё равно, приходится привыкать. Сергиевская церковь. Свияжск. Татарстан. Планета Земля.

Апофеоз

Суббота, Май 18th, 2013

Отправляясь в поход на город Семёнов за матрёшками, я и не предполагал,  насколько моя страна культурна. Я предполагал, конечно, что культурна, но насколько – нет, не предполагал. Во все стороны бросая взгляд свой, я видел, во-первых, исключительно культурный ландшафт. Ни клочка дикой земли не видал: поля распаханы, дороги опаханы, леса прорежены, очертания холмов явно изменены, реки – давно не реки, а водохранилища. Ночью, не было случая, чтобы где-то в темноте не светился огонёк, не только автомобиля, но жилья. Значит, во-вторых, страна населена и плотно. Культура не может существовать отдельно от населения — известно. Но при этом, в-третьих, если исключить водителей большегрузных автомобилей, официантов кафе и музейных экскурсоводов, не было видно трудящихся людей за редким исключением. Поля как будто сами себя вспахивали, леса сами себя прореживали, археологические памятники сами себя раскапывали, а водохранилища сами себя наполняли. Невидимый труд указывает на класс культуры. Это, правда, предположение. Везде была мобильная связь, в-четвёртых. В-пятых, везде можно было добыть ночлег, дорогу и пищу. В-шестых, случайно встреченные люди и экскурсоводы всегда были доброжелательны. И наконец, в-седьмых, культура была не только повсеместна, но ещё и глубока. В Свияжске, несмотря на то, что некрополь находится на другом берегу Свияги, земля усеяна костьми, которые рабочие собирают для перезахоронения, а булгарские археологи и вовсе создали инсталляцию в духе Василия Васильевича Верещагина, которая невероятно жизнеутверждающая: мы здесь пахали, пашем и будем пахать. Или: жили, живём и будем жить. Вместе со своими домашними любимцами, конечно.  Булгар. Татарстан. Планета Земля.

Внутреннее Средиземноморье

Суббота, Май 18th, 2013

Разрушенная как будто базилика: на среднем плане – море, на дальнем плане – остров. Но это Свияжск: на среднем плане – Свияга, залитая водами Куйбышевского моря, на заднем – материк, на переднем – церковь Благовещения Пресвятой Богородицы. Церковь была разрушена в тридцатые годы в результате антирелигиозных флуктуаций. Не зелёная ещё весна добавляет виду средиземноморья, зато кирпич, замещающий здесь известняковые плиты, убавляет — но это не главное. Русский средиземноморский вид, в отличие от видов подлинно средиземноморских,  — видов разрушенных, например, древнегреческих прибрежных храмов, — вполне эфемерный, поскольку, если судить по активности и решительности в Свияжске реставраторов, церковь скоро будет восстановлена и вида этого не станет. Его бы продать, но для этого его надо тысячу-другую лет выстоять. Противоположен средиземноморскому виду вид послесоветский, когда сияющие церкви становятся фоном для руин чего угодно, а также сараев, заборов, пустырей. Всё это похоже на советские виды «старое и новое», когда за старыми рублеными домишками возникали панельные громады, то есть, противостояли друг другу живое старое и живое новое, за тем не малым исключением в случае вида средиземноморского, что к старым избушкам никто не обещал выслать реставраторов, как никто не обещает их сараям и старым изгородям в случае вида послесоветского. Вид, однако, прекрасен и, да, вдвойне прекрасен от того, что скоро его не будет. Реставраторы уничтожат. Свияжск. Республика Татарстан. Планета Земля.

Очарованный посетитель музея тракторов

Пятница, Май 17th, 2013

Музей тракторов в Чебоксарах необыкновенно лоялен к посетителям. В залах нет смотрителей. В идеале здесь можно даже быть одному – одному в нынешнем смысле слова, без физического присутствия другого, но под видеонаблюдением, конечно, — когда тебя никто не гонит взглядом поскорее закончить с осмотром. Впрочем, музей пользуется популярностью и сказанное — именно идеал. Экспонаты доступны – их можно трогать и даже за рычаги, сидеть в них и нажимать на педали – я повторяюсь здесь, конечно, но вспомнить приятно. Все машины находятся в исправном состоянии и, когда сидишь за рычагами, это добавляет остроты впечатлениям – вдруг дёрнешь не за тот рычаг! На открытой площадке музея, где хранится обменный фонд и экспонаты, ждущие очереди на реставрацию, посетителям показывают стз на металлических колёсах в работе – трактор заводится с одного тычка и делает полукруг по двору. За рулём – экскурсовод! Кроме того, в музее удобно фотографировать. Каждый экспонат можно снять с любого бока, а также, сверху – для этого есть условия. Нельзя снимать снизу – нет смотровых ям, — но и хорошо, а то посетители будут в них падать. Кроме того, музей растёт – есть уже площадка промышленных тракторов с двумя чтз и одним чзпт или наоборот, а также музею может быть передан цех со сборочным конвейером, и тогда каждый посетитель сможет заказать себе полноразмерный фордзон-путиловец или катерпиллер. На память. Некоторые посетители, впрочем, злоупотребляют добросердечием музея и не дают другим посетителям посидеть в кабине «Беларуси». Чебоксары. Музей тракторов. Планета Земля.

Ры-ры-ры-ры-ры!

Четверг, Май 16th, 2013

Уже за то я должен быть благодарен тракторам, что они научили меня говорить «р». В моём детстве не было логопедов – были тракторы. Для учёбы брали шестерню, вставляли в неё деревянную ось, руками опирались на неё, ногами в землю и давай рычать: лы-лы-лы-лы!  Позор! Гы-гы-гы-гы! Тоже не дело. Приходилось рычать правильно. На обратном пути из города Семёнова мне удалось побывать в музее тракторов в Чебоксарах. А тракторы, надо сказать, мало того, что были моими логопедами, они вообще украшали моё детство: мтз нескольких моделей, т-40, т-25, дт-75 и тот дт, который предшествовал 75-му, т-150, к-700, т-16 «шассик», а так же явившийся однажды по делам телефонизации с-100 с невиданными гусеницами, «Таганрожец», комбайны всех видов. Теперь, проезжая через деревни, я иногда вижу тракторы, но это, к сожалению, почти всегда именно тракторы из моего детства – те самые модели, тех самых лет. В городах, конечно, всё по-другому. В музее тракторов хранятся машины тоже из моего детства, за исключением моделей американских и английских. Но выглядят они здесь так, будто попали в рай. Как ангелы, хотя их можно трогать руками, садиться в кабины, дёргать за рычаги и нажимать на педали. А машины рабочие. Посетитель музея, попавший в кадр, рычит. Наверное, и его тракторы многому научили. Чебоксары. Музей тракторов. Планета Земля.

Один в огороде

Четверг, Май 16th, 2013

Допустим, у реконструкции и реставрации есть центр. Допустим, что в Свияжске таким центром стал Успенский монастырь. И от этого монастыря во все стороны расходятся реконструкционные и реставрационные волны: дороги становятся лучше, электрические кабели укладываются под землю, строятся заборы, восстанавливаются соседние монастыри, появляются туристы и паломники. Но, тем не менее, на определённом расстоянии от центра сила реконструкции и реставрации слабеет: дорожки уходят в песок, на поверхность выходят электрические кабели, исчезают туристы. Счастье, однако, или беда Свияжска заключается в том, что он стоит на небольшом относительно острове – полуострове, соединённом с большой землёй дамбой, а значит, реконструкция и реставрация, если не сумеют добить до воды по всему периметру острова, будут смотреться нелепо, поскольку береговая линия воспринимается как естественная граница культурных изменений. Поэтому-то острова, разделённые политически и культурно, смотрятся кентаврами и подолгу существовать не могут: и Кипр, и Ирландия, и Корсика, и кто там ещё, Гаити, однажды последуют за Сахалином и за Цейлоном, а Британия пребудет единой. И Свияжск тоже будет единым, реконструированным и реставрированным, — победа реставрации и реконструкции на отдельно взятом острове обязательно состоится. Хотя удачливый путешественник ещё может увидеть то, как новый Свияжск стремится к воде,  чтобы достичь своих природных пределов. Фонари уже пришли в огороды. Огороды под их светом уже перестали быть огородами, запустели и заросли сорной травой, но ещё не стали газонами и тротуарами. Культурный фронтир. Вперёд! Свияжск. Река Свияга на дальнем плане. Татарстан. Планета Земля.

Равновесие

Среда, Май 15th, 2013

Свияжское сельское поселение Зеленодольского муниципального района Республики Татарстан, в котором происходит решительная реконструкция не только памятников архитектуры и истории, но и окружающей их местности, то есть всего Свияжска, а может быть, и самого уклада жизни. Продолжаю описывать путь, который мне пришлось проделать, чтобы в городе Семёнове купить две матрёшки. Огороды жителей окружены изгородями, исполненными если не барочной красоты, то строгости и точности. Островитяне-полуостровитяне, — а Свияжск был полуостровом, после возведения Куйбышевской гэс стал островом, а теперь, соединившись с большой землёй дамбой, снова стал полуостровом, — получают, как я слышал, в своё распоряжение коттеджи, а может быть, и работу, но вот, посмотрите-ка, огородов бросать не хотят. И кстати, правильно делают, их огородничество придаёт Свияжску подлинности – подлинные русские в своих подлинных огородах в подлинном старинном городе. Не картошку только надо сажать, а репу. Бережное отношение реставраторов к огородам не может не тронуть сердца путешественника, который обычно предполагает, что стремительное восстановление прошлого должно менять текущую жизнь решительно, а то и сломать её. Но здесь в Свияжске только на самых задворках, только там, где ещё работы не начинались, какой-нибудь недобросовестный фотограф может сделать снимки, на которых развалины и пожарища будут подчёркивать восстающие за ними колокольни. Впрочем, всё чаще и чаще можно увидеть другие, равновесные состояния, как здесь, когда огороды нисколько не упрекают своим видом, монастыри. Свияжск. Успенский монастырь. Планета Земля.

Срубная культура

Вторник, Май 14th, 2013

Русская жизнь состоит из автономных слоёв. Когда оказываешься в новом для себя пейзаже, понимаешь, что этот пейзаж — сам по себе пейзаж, — сам по себе слой, — который не имеет отношения к другим слоям, например, к литературе. Более того, за всё время моего путешествия в город Семёнов, мне ни разу не встретился окружающий вид или фрагмент его, который можно было бы соотнести с какими-либо высказываниями, хоть политическими, хоть поэтическими. Все речи, сказанные до середины прошлого века, просто отпадают в силу того, что современного пейзажа тогда не существовало. А то, что говорилось после — в силу неуёмного оптимизма или такого же пессимизма. Не было ещё недавно этой широченной Волги, как не было такой Камы, не было сети автомобильных дорог, не было высокоэтажных городов, не было столько искусственного света, не было индустриального сельского хозяйства, которое даёт ландшафту внешнее безлюдье. Не нужны ему люди в таком количестве как раньше. И не было ещё двадцать лет назад такого, как сейчас – из-за автомобилизации – переживания расстояний. Это в общем. Что уж говорить о частностях. Великие русские писатели устарели, но не по отношению к русской социальной жизни или к языку, а по отношению к русскому ландшафту, который выказывает себя самой подвижной частью культуры. А вот церковь, скажете, стоит себе и стоит. Ну да, из-за Чердыни переместилась на берег Верхнекамского водохранилища. С одной стороны Камы на другую. Из села в музей. В новую местность, которую и преобразила. Матрёшки, приобретённые в Семёнове, продолжают оказывать влияние на моё мировоззрение — признаю. Хохловка. Пермский край. Планета Земля.

Ларь, амбар, башня и варница

Понедельник, Май 13th, 2013

Промышленными предприятиями лучше любоваться сейчас, пока они существуют в большом количестве и располагаются недалеко от жилища  любого человека, который вздумал бы насладиться их красотой. В будущем, когда большая их часть будет утеряна, а отдельные сохранившиеся экземпляры отвезут в этнографические музеи, любоваться ими будет не то чтобы невозможно, но сложно, за это придётся платить и, в том числе, снобизмом, за этим придётся ездить далеко, может быть, заграницу. В этнографическом музее под открытым небом в Хохловке вид на восхитительное сочетание плоскостей солеваренного предприятия, вывезенного из-под Соликамска и спасённого, собирает фотографов и художников, а в Камских полянах, возле погибающей атомной электростанции, кроме тех фотографов, которые известны мне по именам, не было никого. Да что там, потрясающие нефтехимические предприятия Нижнекамска, мимо которых мне посчастливилось проехать, вид которых отсылает к русскому узорочью, ставшему одним из источников хохломской росписи, тоже не привлекают к себе художников. Во всяком случае, никаких этюдников там не было видно. Впрочем, сказанное ничего не отнимает ни у рассолоподъёмной башни, ни у варницы, ни у соляного ларя, ни у соляного амбара, крыши и стены которых сошлись на фотографии. Ларь – слово шведское, амбар – персидское, башня – заимствование из итальянского через польский, а варница, наверное, немецкое – о, это дополнительное наслаждение для русского сознания. Хохловка. Пермский край. Планета Земля.