Archive for Сентябрь, 2012

Семья-роман

Пятница, Сентябрь 28th, 2012

Оденигбо, муж. Оланна, жена. Малышка, их дочь. Угву, их слуга. Семья игбо интеллигентов из романа Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца». Москва. Фантом Пресс. 2011-й год. Перевод М. Извековой. Вместе они обслуживают нужды романа, в котором пребывают. Они для романа, а не наоборот. Посредством их семейных и дружественных связей рисуется картина нигерийского общества накануне, в ходе и вскоре после гражданской войны. Например, необходимо сделать несколько зарисовок деревни, ведущей более или менее традиционный образ жизни. Английский «журналист», подозрительный во всех отношениях тип, но зато бойфренд сестры нашей Оланны, обращается с просьбой к Угву, чтобы тот показал ему языческий праздник. Угву происходит из деревни, в которой сохранились до-христианские обычаи. Едут. Или, например, надо показать жизнь биафрийской армии. Как? Трое из персонажей призыву не подлежат — Оланна — женщина, Малышке исполнилось едва шесть лет, у Оденигбо бронь. Тогда армейцы хватают Угву прямо на улице и отправляют его в сапёрный батальон. Или, далее, надо описать отношения между народами и религиями на севере страны: у Оланны, конечно, там есть тётя, двоюродные сёстры, старый друг-мусульманин. Благодаря семейным связям персонажи могут оказаться где угодно и, кроме того, на расстоянии вытянутой руки от руководства Нигерии и Биафры. Все знакомства и родственные узы не избавляют их от поедания ящериц и сверчков, но, правда, и умереть тоже не дают: родители присылали им деньги из Лондона, друзья-мусульмане — шоколад с севера, продвинувшиеся по службе в Биафре коллеги одаривали иногда сгущённым молоком. После войны к продуктам прибавилась одежда и книги. Семью Оланны и Оденигбо можно называть семья-роман, в том смысле, что роман как будто проистекает из неё, точнее, протекает через неё — посредством неё — в мир. Но это не семейный роман — семья здесь почти растворена в мире, в истории, и чудом только сохраняется, семья здесь именно инструмент. Семья-медиатор. Но не только романа, но и государства, и не вообще, а Биафры. За каждым персонажем закреплён какой-нибудь атрибут государства, и каждый из них проходит путь, сходный с тем, который проделала Биафра в какой-либо своей части. Хотя, возможно, это впечатление связано с тем простым фактом, что эта семья была со своим государством. Путь Оденигбо совпадает с путём лидера страны Оджукву от призывов к восстанию, от веры в светлое национальное будущее, через труд, страх, предательство к поражению. Кроме того, это, кажется, вообще путь интеллектуальной игбо элиты. В послесловии к роману Чимаманда Нгози Адичи говорит об отце, профессоре, «мудром человеке», который воспоминания почти всегда заканчивал словами «война отвратительна». Страница 476-я. Отец оказал влияние на образ Оденигбо. Цена его сентенции — один миллион человеческих жизней. Похоже, игбо интеллигенты даже книжек про индейцев не читали. Я уж не говорю о русской, немецкой или американской военной прозе. Образованные игбо ставят читателя в тупик.

Возвращение культурных героев

Среда, Сентябрь 26th, 2012

Игбо интеллигенты возвращаются на пепелище. Нигерийцы победили биафрийцев, северяне — южан, хауса-фулани одолели игбо. По домам! Из лагерей беженцев, из бараков, из контор несостоявшегося государства, из окопов, из буша они стали съезжаться в свой бывший рай — в университетский городок. Некоторые даже из могил, но это были редкие случаи. Революционный поэт Экеома убит в бою, профессор Эквенуго подорвался на чудо-мине собственного изготовления — на ведре, начинённом взрывчаткой и металлоломом. Вернулись: Оланна, преподавательница университета, Оденигбо, преподаватель университета, их дочка Малышка, с первыми признаками квашиоркора и их слуга Угву, подросток, автор апокрифа «Мир молчал, когда мы умирали» — основные персонажи романа Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца». Москва. Фантом Пресс. 2011-й год. Перевод М. Извековой. Четыре года они были в отпуске, который сами на себя накликали. Биафрийская пропаганда внушала им мысль, что нигерийцы, в случае своей победы, расправятся с ними, но первые распоряжения победителей были гуманны и даже не уравновесили то, что игбо содеяли: надо было сдать биафрийские деньги, поменять биафрийские номера на автомобилях на старые нигерийские, их счета в банках реквизировались. Биафрийские военные должны были стать на учёт в военкоматах, но основным персонажам это не грозило — они не воевали. Некоторые, вернувшись в свои дома, обнаруживали в них новых жильцов, которые, как они уверяли, всегда там жили, некоторым пришлось выкупать дома у своих ушлых слуг, но и эта беда миновала Оденигбо и его семью. По дороге домой, правда, они нарвались на нигерийского офицера, который лично избивал интеллигентов в наказание за то, что они, «очкарики, подбили Оджукву на мятеж». Страница 456-я. Никто не возражал. Действительно они, действительно очкарики, действительно подбили. Глава семейства получил своё и они поехали дальше. Дом они нашли целым, но запущенным — вещей в нём не было, двери и окна были выломаны, хозяйскую библиотеку вандалы спалили. Но жизнь постепенно наладилась. Коллеги со всех сторон стали присылать книги, одежду и шоколад. Библиотека начала восстанавливаться. Можно было снова приниматься за работу «по ранговым критериям определения сигнала». Страница 459-я. За годы войны Оденигбо пристрастился к самогону, от которого тупел, но где-то на подходе уже был старый добрый виски, от которого в прежние годы он умнел. Война унесла миллион жизней. Может быть, больше. Многие из преподавателей в городок не вернулись, но их место заняли другие. Не-игбо чувствуют угрызения совести и ответственность за то, что пришлось пережить их коллегам игбо, хотя сами эти совестливые люди ни в чём не виноваты — когда-то они призывали искать мирные пути решения вопросов, а во время войны поставляли продовольствие на юг. Персонажи тем временем ни в чём не раскаиваются, они чувствуют себя обманутыми. Кто бы мог обмануть самых умных и образованных людей страны? Молчание.

Форс-мажор

Вторник, Сентябрь 25th, 2012

Критика христианства и изменение пищевых предпочтений идут в романе Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца» рука об руку. Вторая половина шестидесятых годов прошлого века. Нигерия и её мятежная территория Биафра. На песнопения отца Амброза вроде «О великий Иегова, порази вандалов священным огнём! О великий Иегова, сражайся за нас!» — страница 369-я в московском издании 2011-го года, Фантом Пресс, перевод М. Извековой, — следует какое-нибудь едкое замечание, например: «Бог сражается за Нигерию. …Бог всегда с теми, кто лучше вооружён». Страница 369-я. Или прямое обвинение: «Амброз прикинулся пастором, чтобы избежать армии». Страница 369-я. Или грубый окрик: «Кончай вопить, иди в армию!» Страница 373-я. Его можно турнуть: «Пастор Амброз! …Лучше б молились, чтобы мне принесли весточку об Угву, чем подсматривать, как замужняя женщина купается!» Страница 420-я. Естественно, пастор Амброз при приближении врага бежит из города одним из первых. Но самое главное, пастор съел ящерицу. А съедение ящерицы было, по-видимому, нарушением запрета, который от него же, от его церкви, исходил. Изгнание Амроза, — пусть это сделали нигерийские солдаты, пусть он бежит со всеми вместе, — но это бегство связано с нарушением табу — съедением ящерицы. По-поводу ящериц переживали жители биафрийской столицы, хотя они и быстро менялись. В лагере беженцев, куда действие романа однажды переносится, охота на них, а так же на сверчков и крыс была обычным делом и настолько, что ящерицам пришлось изменить своё поведение: «Ящерицы поумнели. Бегают быстрей и прячутся под бетонными плитами». Страница 437-я. Новый съедобный по-своему чудный мир не принимают только какие-нибудь несимпатичные люди, например американские журналисты: «Черномазые жрут всё без разбору», — замечают они. Страница 406-я. А так же люди заблуждающиеся, закоснелые в своих предрассудках. Вообще, с теми, кто продолжает питаться по-прежнему, то есть питаться хорошо, связываются представления о некой моральной или даже политической ущербности: «Нигде не могу найти соли, нет её и в помине. …А у тех, кто втянул нас в эту войну, соли хоть отбавляй». Страница 364-я. Изменение пищевого поведения в лагере беженцев связано с нарушением табу монахами. Они раздавали пищу голодным детям. Их тихая и светлая вера производила впечатление на многих людей. Но выяснилось, что один из них детей «трахает, когда раздаёт креветок», а другой «спокойно смотрит» на это. Страница 437-я. Оба из лагеря изгоняются. Нарушение табу монахами или священниками, изменение пищевых предпочтений и изгнание связываются в один комплекс, который продолжает влиять на поведение персонажей и после окончания войны. Несмотря на то, что рынки мгновенно заполняются продуктами и тут же возвращаются старые пищевые привычки, героиня романа дрейфует в сторону веры дедов. Но вряд ли она мстит. Чинуа Ачебе в романе «Стрела бога» говорит о практичном подходе нигерийцев к богам, из которых тем больше веры, которые лучше всего помогают в земных делах. Игбо, скорее всего, видели в своей вере договор, который Иегова не исполнил. Обстоятельства — скажем несколько слов в Его защиту — сложились очень и очень неблагоприятные.

Квашиоркор в помощь

Вторник, Сентябрь 25th, 2012

Голод прославил Биафру. Однако, захватив внимание покупателей иллюстрированных журналов по всему свету, он не был уделом всех биафрийцев, хотя распространился довольно широко. Была, конечно, точка невозврата, — место в лагере беженцев, где находились люди истощённые настолько, что спасти их было невозможно. Чимаманда Нгози Адичи устами одного из персонажей романа «Половина жёлтого солнца» утверждает, что голод был для Биафры пропагандистским оружием, благодаря которому несколько стран признали это в общем непризнанное государство. Если это оружие, то держать его следует в надлежащем состоянии. Начальник лагеря, в котором умирают от голода беженцы, передвигается на личном автомобиле, — почти все персонажи романа владеют автомобилями, — получает для себя паёк в центрах помощи, строит неподалёку от лагеря дом в европейском стиле, переписывается с родителями, живущими в Лондоне, которые иногда помогают ей, начальник — женщина, деньгами. Дело не в воровстве, а в том, что так всё устроено. В биафрийском голоде вообще много странного. Это был голод особого рода — белковый, состояние им вызываемое, называлось квашиоркор или, в биафрийскую шутку, синдром Гарольда Вильсона, английского премьер-министра. Дети, больные квашиоркором, стали фотозвёздами конца шестидесятых годов прошлого века. Растительной пищи биафрийцам хватало. Куда подевался белок в тропической Африке? Судя по поведению героев романа, на белковую пищу местного происхождения было наложено табу и, возможно, ещё в ходе европеизации и христианизации биафрийцев. В романе есть сцены отказа голодных людей от белковой пищи, например, от жареных ящериц, от улиток, а так же чувство неприязни, которое вызывали в них люди, которые всё-таки ели ящериц, крыс, и особенно к тем, которые съели собаку. Акцент, который при этом делается на пасторе, пристрастившемся к ящерицам, косвенно указывает на то, что белковое голодание было связано с религией, оторвавшей игбо от их природы. Они ждали пищи разрешённой, не табуированной, которая доставлялась теперь только из-за границы: пшеничная мука, рис, яичный желток. Они умирали от голода в пищевом раю. Аббревиатуру всц — Всемирный Совет Церквей — биафрийские уличные художники расшифровывали как «Всё съела церковь». Страница 365-я в книге: Чимаманда Нгози Адичи. Половина жёлтого солнца. Москва. Фантом Пресс. 2011-й год. Не съела, а запретила есть. Чинуа Ачебе в романе «Стрела бога», описывает крестьянскую общину более раннего времени, находившуюся в тех же местах, где разразился голод, которая жила — не тужила, не зная никакой международной помощи. Кроме того, рядом с умиравшими от голода, или просто испытывающими недостаток в еде людьми, были относительно сытые, и люди, которые только слышали о голоде, если слышали. Героиня романа в поисках пищевой поддержки добирается до одного своего знакомого, бывшего профессора, с которым она когда-то вместе преподавала в университете, теперь занявшего серьёзный пост в системе управления Биафрой. Её встречают как старого доброго друга. Кола? Торт? Виски? Сначала выпьем, а потом поедим? Или наоборот? Вы когда летите в Лондон? А мы вот вынуждены, хотя так хочется поработать на победу. Ничего, героиня поработает. Лондон ей ни к чему. Обойдётся квашиоркором.

Государственная религия

Воскресенье, Сентябрь 23rd, 2012

Раз сказав «а», то есть, если говорить о романе Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца», основав государство, народ должен назвать все остальные буквы алфавита. Раз народ игбо основал государство Биафра, то он должен совершить все остальные действия, вытекающие из этого первого действия. Не в порядке важности и исторической очерёдности Чимаманда Нгози Адчи называет их, например: государство Биафра породило верующих в государство Биафра, для которых «Биафра — единственный бог». Страница 354-я в издании 2011-го года. Москва. Фантом Пресс. Перевод с английского М. Извековой. Своему новому богу они готовы принести в жертву кого угодно. Один из персонажей третьего плана говорит: «Потеряв всех родных, всех до единого, я будто заново родился. …Я стал новым человеком, потому что некому было напомнить мне, кем я был до сих пор». Страница 254-я. Его живые родственники напоминали бы ему о том, что он нигериец, но их нет — и он спокойно может называть себя биафрийцем. Их вера в Биафру порождает веру второго уровня, а точнее, культы внешних и внутренних врагов, чудо-оружия, диверсантов, своей исключительности и тому подобного. Они сжигают чучела дьяволов — русских и английских премьер-министров «Вильсона и Косыгина». Страница 349-я. Враги большие, но всё-таки находящиеся где-то далеко. Они боятся врагов внутренних, которые может и не такие великие как Косыгин с Вильсоном, но многочисленные: «Бомбы в лифчиках у женщин, бомбы в банках из-под детского питания, повсюду диверсанты. Будьте осторожны с вашими детьми — вдруг они нигерийские шпионы?» Страница 348-я. Диверсанты, разумеется, происходили из меньшинств. Страница 349-я. Внутри государства игбо, а игбо только что сами были меньшинством, тоже нашлись враждебные к нему племена. «Это вы, меньшинства, указываете путь врагу! Это вы открыли врагу путь в мой город!» Страница 355-я. Больная кричит своему врачу и плюёт в его лицо. Творческая метода, исповедуемая Чимамандой Нгози Адичи, согласно которой одна выходка должна быть уравновешена другой выходкой, заставляет одного из персонажей отхлестать больную по щекам: «…все мы здесь биафрийцы! Ясно? Все мы биафрийцы!» Страница 355-я. Все, конечно, только в некоторых можно плевать. Требуется ввести биафрийскую веру в рамки приличий. Ричард Черчилль, незадачливый писатель, рукописи которого, то горят, то на них покушаются термиты, а так же представитель страны, давшей миру лучшие образцы пропагандистских технологий и предприятий, становится сотрудником биафрийского Департамента пропаганды. Пропаганда в Биафре есть, но она уж слишком прямолинейна — безыскусно врёт и больше ничего. Ричард считает себя биафрийцем, а значит, как и все остальные верующие, не может сказать о Биафре ни одного плохого слова. Его преданность распространяется даже на злободневные политические спектакли: «Великолепно, просто великолепно!», — повторяет он вслед за руководителем страны. Зато цензуре надо присматривать только за витиеватостью его слога. Впрочем, департамент использует не его слог, а цвет его кожи и происхождение — они порука его честности, — и то недолго. Биафрийское государство не состоялось — не жалко.

Светлое прошлое

Пятница, Сентябрь 21st, 2012

Собственное государство сильно изменило игбо. Раньше они не стесняясь государство критиковали, но это была Нигерия, в которой они жили, а теперь нет, у игбо своё государство, и они словно воды в рот набрали. О Биафре — а уже пошла 331-я страница романа Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца» — ни одного плохого слова не сказано. Хотя Биафра, созданная для того, чтобы защитить их, защитить их не умеет. Например, игбо бомбит нигерийская авиация: до возникновения Биафры не бомбила. Страницы романа населяются инвалидами, беженцами, сиротами, голодными. Биафрийские солдаты грабят машины с продовольствием, предназначенном гражданскому населению. Со всех сторон поступают сведения о потерях. Игбо молчат. Но когда государство, обрекшее их на тяжкие испытания, добивается первого международного признания, они радуются ночи напролёт. Армия Биафры мобилизует подростков. Игбо находят способы, чтобы спасать своих детей от фронта. Не всем это удаётся, но они молчат. Становится туго с продовольствием. Они стоят в очередях в центрах распределения помощи. Толкаются и кричат друг на друга. Они злятся на Красный Крест: «…чем присылать одну муку, спросили бы лучше у биафрийцев, какие им нужны продукты». Страница 316-я. Чимаманда Нгози Адичи. Половина жёлтого солнца. Москва. Фантом Пресс. 2011-й год. Перевод М.Извековой. Они проклинают Нигерию, Британию, Россию и Америку — последнюю не понятно за что, но о Биафре — молчок. Они по-прежнему верят в своего военного и политического лидера: они намереваются учить детей безупречному английскому и игбо, какими владеет Его Превосходительство. «Научим их гордости за нашу великую родину», — говорят они. Страница 325-я. Биафрийская интеллигенция, а о ней книга рассказывает в первую очередь, овладевает азами домашнего мыловарения и трансфронтовой торговли. Игбо ходят через линию фронта, чтобы купить у ненавистных северян соль или курицу. Их государство не может обеспечить их лекарствами и не может защитить рынок лекарств от подделок. Они просиживают дни в очередях к врачам. Врачи ничем не могут помочь их детям. Они молчат. Одни из них умирают от голода, другие стремительно богатеют — их это не трогает. Биафра в течение нескольких месяцев подвергла их мыслимым и немыслимым истязаниям, которые другие государства растягивают на годы, а то и на столетия. Ради чего? В таких случаях вспоминают свободу: зато свободны. Но свободными биафрийцы не были ни одной минуты. О свободе они почти не говорят. Да, они думали о будущем, но что это за будущее? «Скоро мы заживём по-прежнему, но уже в свободной Биафре». Страница 292-я. По-прежнему — так, как жили в Нигерии. То есть, они отделились от старого государства, основали новое, ввязались в войну, пережили голод, и всё ради того, чтобы жить так, как они жили до основания нового государства в старом. Тут потеряешь дар речи.

Государство для государства

Четверг, Сентябрь 20th, 2012

Есть же искусство для искусства… Игбо не знали государства до прихода англичан. Жили свободными общинами. Англичане поставили над ними князей и насадили единобожие. Того пуще — в результате распада империи, игбо получили над собой даже несколько слоёв государства — местную власть, нигерийскую и неоколониальную систему, — и два слоя монотеизма — своё христианство и доминирующий ислам. Так выглядит история, если послушать персонажей романа Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца». Издательство «Фантом Пресс». Москва. 2011-й год. Перевод М. Извековой. Они мечтали о собственном государстве. И их можно было бы понять, если бы они мечтали о государстве, в котором не будет государства — о союзе свободных общин, например. Но государство, которое они провозгласили, — то есть Биафра, — стало делать с ними ровно то, а иногда и значительно больше того, что делало с ними прежнее государство. Первым делом новое государство ввязалась в войну со старым. Да если бы это была оборонительная или партизанская война, нет — игбо вторглись вглубь вражеской территории. Чимаманда Нгози Адичи упоминает людей, — тихие голоса, реплики, — которые призывали к сделкам, к компромиссам, к постепенности. Государство, чтобы почувствовать себя государством, должно повоевать. Игбо узнали прелести государственной демагогии. «Я пришёл, чтобы обратиться к вам с вопросом… [это выступает военный лидер игбо] Что нам делать? Молча ждать, пока нас силой загонят обратно в Нигерию? Забыть о тысячах убитых? О наших братьях и сёстрах?» Страница 193-я. Его слушатели, студенты, отвечают как и положено юным интеллектуалам: «Нет! Нет! …Ура! Ура!» Страница 193-я. Готовы ли они сражаться? Да! Да! Пусть только даст им оружие. Прорывается голос одного из персонажей, скорее всего женщины: «Всё у него блестело — и холёная борода, и часы, и погоны широких плечах». Страница 193-я. Что за прихоть — блестеть — в век нарезного оружия и цейссовской оптики? Радио Биафры беспрерывно врёт: «…войска Биафры громят остатки вражеской власти, Нигерия несёт большие потери, освободительные операции завершаются». Страница 223-я. Журналисты би-би-си — «своими погаными английскими ртами» — страница 223-я — немного охлаждали их пыл. Отдел Науки тем временем испытывал «…мощные наземные мины, тормозную жидкость из кокосового масла, двигатели из металлолома, бронемашины [из скорлупы кокосовых орехов, наверное], гранаты. …объявил о создании первой биафрийской ракеты». Страница 222-я. Игбо впадают в экстаз, приличествующий гражданам сражающегося государства: «Биафра — край гениев». Страница 222-я Игбо не знали принудительного, а тем более, принудительного детского труда? Так вот вам: «…солдаты загоняют детей в грузовик и везут молоть маниоку, а возвращают глубокой ночью, со стёртыми в кровь ладонями». Страницы 292-я. Солдаты тоже дети, только постарше — подростки. Возникает биафрийская бюрократия — персонажи узнают её изнутри, работают в ней. И наконец, Биафра проводит денежную реформу — люди уходят в банк с мешком нигерийских бумаг, а возвращаются с конвертиком биафрийских. Но красивых. Персонажи-игбо считают себя очень умными, не то что эти пастухи хауса-фулани с деревянными ружьями. Как видно, государство дано было игбо для того, чтобы помрачить ум их: на стороне фулани воюют русские лётчики. Извините.

С кем вы, мастера чтения романов?

Среда, Сентябрь 19th, 2012

Герои романа Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца» принадлежат к народу игбо. Роман повествует о гражданской войне в Нигерии, в которой игбо были одной из сторон конфликта, но при этом, что касается отношений между людьми разных национальностей, написан в мягком, примиряющем тоне: антиигбийские погромы, например, уравновешены историями о том, как мусульмане спасали игбо от разъярённых толп. В романе есть достойные люди среди тех, кто к игбо не принадлежит, а среди тех, кто принадлежит к ним, хватает людей несимпатичных, но, в силу законов чтения, всё-равно оказываешься на стороне игбо. Потому что они главные. Мальчик Угву, его хозяин Оденигбо, его жена Оланна и их дочь Малышка — читатель с ними и, значит, раз они считают это важным, со всем народом игбо. Дискомфорт в положение читателя приносится извне: противниками игбо, кроме прочих, были мусульмане фулани, которые известны как фульбе по книге Г.В.Зубко «Фульбе — гранды африканской саванны: опыт реконструкции этнокультурного кода». Книга Г.В.Зубко — не роман, а монография, но к предмету научного исследования тоже прикипаешь. Читая книгу Г.В.Зубко я был на стороне фульбе. Теперь я на стороне игбо, а фульбе — их противники. Игбо насмехаются над ними: «блохастые пастухи». На той стороне в долгу не остаются. Оланна выслушивает от случайного попутчика тираду против игбо: «Хуже всего, что игбо норовят всю страну прибрать к рукам. Всю страну. Все магазины скупили, весь чиновничий аппарат у них в руках, даже полиция. Если тебя арестуют, скажи keda — и тебя отпустят. — Kedu, — тихо поправила Оланна. — Вы игбо? — недоверчиво спросил он. — Да. — По лицу я вас принял за фулани. — В его голосе прозвучала обида». Страницы 253-я и 254-я. Неловко получилось. Чимаманда Нгози Адичи смягчат эту неловкость историей о том, как один игбо бежал от погромщиков, переодевшись в одежду фульбе. В этой истории скрыта благодарность — кто-то же помог ему с этой одеждой. Игбо, правда не лучшие из них, нелестно отзываются и о йоруба, а йоруба — это протагонисты романа Чинуа Ачебе «Стрела бога», и к ним, так же как и к фульбе, читатель когда-то привязался душой. А теперь он выслушивает о них благоглупости, и ничего не может поделать. Хуже всего, однако, то, что врагом игбо была Россия, — заведомый, базовый протагонист, — точнее, союз Британии и России. Так игбо, герои романа, считают. «Значит, Россия и Британия. Не будет удачи их дьявольскому союзу». Страница 223-я. Чимаманда Нгози Адичи. Половина жёлтого солнца. Москва. Фантом Пресс. 2011-й год. Перевод М.Извековой. Коалиция что надо — русские, британцы и мусульмане против христиан и отчасти язычников игбо. Не знаешь что и делать — перейти, что ли, на сторону наших британских союзников? Лучше всего тем читателям романа, для кого базовые протагонисты — американцы, они в романе есть, все люди добрые, с милым акцентом выходцев с берегов Миссисипи. А так, хоть бросай роман на середине.

Книга Угву

Вторник, Сентябрь 18th, 2012

Главы в романе Чимаманды Нгози Адичи «Половина жёлтого солнца» заканчиваются выдержками из книги, посвящённой гражданской войне в Нигерии. Кажется, что цитируются сочинения, список которых приведён в самом конце романа. Отрывки пронумерованы и называются так: «Книга: Мир молчал, когда мы умирали». Такой книги в библиографии романа нет. Становится ясно, пусть не сразу, что её написал Угву, слуга одного из преподавателей, подросток, один из главных персонажей и — улика — запойный читатель. Первым претендентом на авторство был Ричард, англичанин, человек представляющийся писателем, но этому званию, в общем, мало соответствующий. Чимаманда Нгози Адичи называет его «Он». Он рассказывает, он упоминает. Мы будем называть его Угву, раз уж имя его открылось. Маленькая книга Угву внутри большой книги Адичи. Чимаманда Нгози Адичи сдержанна, терпима, её некоторая тенденциозность уравновешена нехитрыми, но действенными противовесами, хотя и сохраняется. Книге Угву отведена роль искренней последовательности, которую роман в целом не может себе позволить. Угву находит сходство между страданиями народа игбо, к которому он принадлежал, и страданиями жителей Гамбурга во время Второй мировой войны и руандийцами во время истребления тутси, хотя «старается не проводить параллелей». Страница 99-я в издании 2011-го года. Москва. Фантом Пресс. Перевод М. Извековой. И правильно делает. Все несчастные народы несчастны по своему. Кто-то из персонажей большого романа поминает евреев, но эта параллель звучит двусмысленно, и Адичи её не продолжает, потому что евреи в своих страданиях ни в коей мере не виновны, а игбо — ещё как посмотреть. Во всяком случае, всё плохое для них начинается с военного переворота, которому они открыто радуются; потом они становятся жертвами погромов и следующего переворота; потом они провозглашают независимость Биафры, имея в виду спасение от погромов и переворота, — хотя среди персонажей романа есть такие, которые призывали действовать по-другому, не умирать, например, за независимость, не воевать, — и получают на свои головы войну, блокаду и голод. Адичи так же не склонна винить во всех бедах игбо британцев. По мнению же Угву британцы неправильно сконструировали Нигерию, объединив две совершенно разные территории: жаркий и сухой мусульманский север и влажный и жаркий языческий, а впоследствии христианский юг. Угву замечает с обидой, что британцы предпочитали север, населённый светлокожими народами, в том числе фульбе, не чуждыми государственному строительству. Они подтасовали результаты первых выборов в независимой Нигерии в пользу северян и «создали новую конституцию, давшую Северу контроль над федеральным правительством». Страница 176-я. Достаётся от него и первым нигерийским правительствам, которые, полнясь надеждами и действуя из самых лучших побуждений, загнали страну в долговую кабалу. А тут ещё нефть, которая нашлась именно на христианском юге, а тут ещё погромы, которые сплотили игбо. В большой книге Адичи такой последовательности нет: в ней много лиц, много голосов, они разные, они ставят слова и дела друг друга под сомнение, ничто в ней не очевидно и есть много вариантов развития. Её книга о том, что было возможно. Книга Угву о том, как всё стало.

Писатель и гордость

Понедельник, Сентябрь 17th, 2012

Книжная книга. Роман Чимаманды Нгози Адичи «Половинка жёлтого солнца». Москва. Фантом пресс. 2011-й год. Перевод М. Извековой. Заманчивый список книг в конце — можно переводить и издавать «Биафрийскую библиотеку». Многие персонажи — писатели уже в силу своего положения преподавателей и жителей университетского городка в Нсукке, который находится на территории отложившейся нигерийской провинции, то есть в Биафре. Но что они пишут, читателю не известно. То есть, это писатели, вызванные к жизни их основной профессией. Писательство их второстепенно и роли в романе не играет, но создаёт атмосферу интеллектуальной африканской жизни. Писательство только одного персонажа обусловлено особенностями психики или, может быть, тоже профессиональной деятельностью, но она не называется. Ричард, англичанин из Англии. На родине ему никак не писалось, и он отправился в Нигерию, где вроде бы нашёл тему — он будет писать о средневековой нигерийской керамике ли, литье ли, — а Нигерия — так счастливо совпало — приготовила ему ещё один сюжет — гражданскую войну. Ричард разрывается между керамикой-литьём и переживанием беспорядков, книга пишется или не пишется — не ясно, но у неё есть отличное название для этого места и времени — «Корзина рук» — и, в конце концов, она получает высший знак подлинности — любимая писателя сжигает её. Читателя известие о сгоревшей рукописи не удивляет, хотя оно и звучит довольно неожиданно, потому что он хорошо знает: они не горят. Более того, если взять стопку чистой бумаги, сжечь её, а пепел объявить бывшей рукописью, то получится тоже не пепел, а именно рукопись. Кроме того, возникает трагическая фигура писателя, любовная драма и рекомендательное письмо ко всем думающим людям Биафры. Ричард уже объявил себя биафрийцем. Великие духовные изобретения, например «поэт в аду», «рукописи не горят», как и всякие другие изобретения, в конце концов пускаются в серию и становятся приспособлениями, которые делают жизнь людей, не великих только, не богачей, не гениев, вполне сносной. Во время гражданской войны или других кризисов роль этих приспособлений становится, по-видимому, более значимой — Чимаманда Нгози Адичи это фиксирует. Ричард вообще понимает толк в духовных гаджетах: на место сожжённой рукописи пришла новая — «В век оплетённых сосудов», — судьба которой тоже сложилась непросто — она оказалась в районе боевых действий между повстанцами и правительственными войсками. Понятно, что Ричарду придётся проникнуть туда. Но, возможно, рукопись унёс с собой слуга писателя. Тогда Ричарду надо будет отправиться на её поиски по всей Биафре. Звание писателя, однако, время от времени необходимо подтверждать буквами, а не только пеплом: Ричард пишет статью, отправляет её в «Геральд» и получает решительный отказ — это вариант сгоревшей рукописи, которую, правда, можно показывать любимой. Она говорит: «суховато и чересчур строго. Но главное моё чувство — это гордость. Я тобой горжусь». Страница 189-я. По-моему, она всё про него знает.