Archive for Август, 2012

К вопросу об этнической принадлежности коров

Пятница, Август 31st, 2012

Фульбе-народ делится на две равные и важнейшие части — фульбе-людей и фульбе-коров. Это первое и главное деление, все остальные — например, деление людей на свободных и зависимых, язычников и мусульман, белых и негров, оседлых и кочевников — второстепенны. Первопастух и первокорова произошли от общего предка, водяного змея, и таким образом, имеют полное право называться братьями, а их потомки — родственниками. Первокорову звали Эрель — уменьшительная форма от фульбского слова, означающего «корова белой масти» — Белка по нашему. У первопастуха много имён — амбиции отдельных родов, кланов и народов затмили истину, — потому что все стремятся к тому, чтобы сделать его своим перво-родственником. От духа воды фульбе получили Книгу, в которой были описаны все сведения о коровах — о пастбищах, тропах, стоянках, — а значит о людях тоже. «Язык Книги был понятен первому пастуху и первой Корове». Страница 205-я в книге Г.В.Зубко «Фульбе — гранды африканской саванны: опыт реконструкции этнокультурного кода». 2-е издание. Москва. Логос. 2011-й год. Впоследствии, во время джихада, когда Книгу могли уничтожить, змей нашёл её и снова спрятал в воде. Усман дан Фодио, лидер джихада восточных фульбе, тем не менее, выражал уверенность, что однажды «…все вспомнят, что осталась ещё одна книга [помимо Корана], о которой говорят, что она недоступна огню. Это — исчезнувшая в воде книга «Умму феуре» («Мать лжи»). Воды получат приказ выдать её, и они извергнут её…» Страница 207-я. Прямо в огонь. Из самого существования Книги следует, что фульбе — и люди, и коровы, — обладали письменностью. И действительно, «…имеются сведения о том, что фульбе располагают системой тайных пиктографических знаков». Страница 207-я. Коровы, таким образом, обладают общим с пастухами происхождением — восточным и водным, — которое фульбе считают одним из своих главных этнических признаков, и культурой. У них общая история — пастухи тщательно следят за генеалогией своих коров, которая зачастую бывает богаче их собственной. Три других этнических признака фульбе — светлая кожа, обладание стадом и язык фула — среди коров фульбе можно найти без труда. Лучшей мастью коров считается белая. Коровы чёрной масти предназначены для жертвоприношений и, например, бороро стараются их не держать. Обладают ли коровы стадом? Пастухи считают, что не коровы работают на них, а они на коров. Они — коровье стадо. И наконец, язык. Кажется странным предполагать существование коровьего фула, но вот стихотворение пастуха-фульбе, посвящённое его любимицам, прямо на него указывает: «Они входят в загон: тум, тум! Они легко выбегают по утру: ток, ток! Они жадно щиплют траву: хрум, хрум! Они отгоняют хвостами мух: шлёп, шлёп! Они ложатся в тени и вздыхают: пых, пых! Они встают и снова жуют: чам, чам! …Они сходят в долины, они возвращаются: топ, топ! Они друг на дружку лезут: фрр, фрр! Они важно несут свои круглые животы: уф, уф! …Их молоко струйками хлещет в подойники: пшш! пшш! Их сосут телята: чмок, чмок!» Страница 115-я. Чем не коровье-пастуший словарь? Коровы принадлежат к тому же этносу, что и пастухи. Они — фульбе.

Четыре породило Три

Четверг, Август 30th, 2012

Фульбе не только мыслят триадами, они порождены триадами. Корова, бык, приплод — вот изначальная фульбская троица, хотя исследователи их предпочитают исходить из реконструированной связки «миф — язык — имя». Природа же настойчиво предлагает фульбе мыслить квартиадами, то есть четырёхугольными мыслительными блоками. Четыре стороны света, четыре масти коров, четыре — в соответствии с мастью — рода фульбе. На этом фундаменте многое можно построить. Но как они решают противоречие между триадами и квартиадами? Может быть, они увеличивают количество сторон света до двенадцати, а двенадцать разбивают на три стороны света по четыре направления в каждом; или учитывают только три направления — по ходу движения, — а то которое указывает на исходный пункт, игнорируют; разумеется, четыре масти коров, о которых они говорят, это только основные масти, а есть ещё оттенки и, значит, есть поле для игры в три-четыре; последнее касается и родов в условиях полного или частичного рассеяния, от которого никакие кочевники не застрахованы — одно колено всегда может потеряться. Г.В.Зубко в книге «Фульбе — гранды африканской саванны: опыт реконструкции этнокультурного кода» рассказывает о свойственном фульбским этногоническим легендам мотивах четырёх детей и немого ребёнка. Некий пришелец женится на дочери местного африканского правителя и «имеет от неё четырёх детей. …один из четырёх детей (как правило, это третий сын) — немой от рождения, который неожиданно начинает говорить. Язык, на котором он обращается к своему младшему брату, незнаком всем окружающим, в том числе и родителям: «Третий сын долгое время в юности был немым. Однажды его младший брат заплакал, призывая мать. Вдруг немой закричал: «Замолчи, замолчи, твоя мать сейчас придёт и покормит тебя грудью» Это были первые слова фула…» Страницы 183-я и 184-я в указанной книге. Москва. Логос. 2011-й год. А мы знаем первые слова, произнесённые на русском языке? Таким образом, первый фульбе был одним из четырёх детей не-фульбе. Дети не-фульбе остаются втроём, а немой ребёнок порождает новую сущность — новый народ. При этом, чтобы возникла триада прежнего народа, необходимо было, чтобы первый фульбе полностью отделился от своей семьи. Мыслители фульбе, по-видимому, допускали такую возможность, о которой говорят легенды, — «…слова немого ребёнка, произнесённые на незнакомом языке, вызвали у отца страх и смятение. Это событие явилось даже причиной его неожиданного отъезда», — но тогда им не из чего было бы объяснить возникновение родов, каст и зависимых земледельцев. Все дети сделались фульбе. Каждый из них дал начало одному роду, немой ребёнок — самому главному — пастухам. Его мать, оставленная его отцом, вместе с одним из пленников, породили первую касту фульбе — диавамбе, — а один из братьев первого фульбе положил начало соседним народам, то есть потенциальным зависимым земледельцам. Фульбе помнят время, когда они не были фульбе. Базовое число для времени, когда они не знали языка фула, не были скотоводами и не были светлокожими, это число четыре. Из этого числа за счёт вычитания произошло число три — число фульбе. А из числа три — два и один. В такой последовательности, а не наоборот. Четыре, то есть, было открыто раньше трёх и, тем более, двух и одного.

Фульбе и В.Г.Шухов

Среда, Август 29th, 2012

«Фульбе мыслят триадами», — утверждает Амаду Хампате Ба, философ, писатель и исследователь народа фульбе. Его слова приводит Г.В.Зубко в книге «Фульбе — гранды африканской саванны: опыт реконструкции этнокультурного кода» на странице 63-й. Логос. Москва. 2011-й год. Издание 2-е. И верно, «триады обнаруживаются на всех уровнях культуры и жизни фульбе». Страница 63-я. Например, все фульбе делятся на три группы в зависимости от разводимого ими скота: фульбе коров, овцеводы и козоводы. Первые — главные. При этом все вместе они являются вершиной треугольника, которым описывается этнос фульбе: пастухи. Две другие вершины этнической триады — воины и учёные, или жрецы. Треугольник «пастухи — воины — учёные/жрецы» охватывает только свободных фульбе, которые — свободные — тоже являются вершиной треугольника: «свободные — зависимые земледельцы — люди каст». Жрецы не гомогенны, но распадаются на три части: жрецы культов, хранители знаний и маги. И так далее. Не только общество фульбе, но и «…мир имеет трёхчленное деление. Например, время распадается на мир духов — это вчера, мир людей — это сегодня и мир, который населён душами умерших людей, животных и растений — это завтра. «Мистическая философия фульбе зиждется… на …триаде, которую составляют ключевые понятия: …число …знак …слово». Страница 67-я. Г.В.Зубко называет эту особенность культуры фульбе «треугольным мышлением», в котором триады не являются отдельными феноменами, а складываются в систему. «Триады связаны между собой, вместе образуя сложную понятийно-геометрическую конфигурацию и сеть ассоциативных связей и «сцеплений». Так, совершенно очевидно, есть элементы-стыки. Своего рода узлы, сцепляющие некоторые триады между собой». Страница 68-я. Сложности этой системе добавляет то обстоятельство, что в этих как будто равносторонних треугольниках не все вершины равны: «…все понятия, находящиеся в углах треугольника, взаимодействуют друг с другом, порой «переливаясь» в содержательном плане друг в друга. В ряде случаев очень важно, куда «смотрит» вершина треугольника. …треугольники могут быть обычными (вершина направлена вверх) и перевёрнутыми (вершина «смотрит вниз»). …так, вершину, то есть главную позицию, в треугольнике, символизирующем триаду «пастух — воин — жрец» …занимает пастух …поскольку пастух …[поскольку] функции воина и жреца не совсем отделены от пастушеской; они являются её естественным продолжением. Треугольник, символизирующий три мира фульбе, напротив, является перевёрнутым: его вершина («сегодня» — «люди») направлена вниз, два других угла («вчера» — «духи» и «завтра» — «души умерших») смотрят вверх, они находятся как бы на одной плоскости: мир людей противостоит трансцендентному миру…». Страница 68-я. Почему не быть плоскости трансценденции условно внизу? Не важно. Не ради этого вопроса был сделан вышеприведённый конспект одной из глав книги Г.В.Зубко. Система мышления фульбе приводит на память несущие сетчатые оболочки русского инженера В.Г.Шухова — вот что важно, — которые уже в свою очередь могут быть моделями этносов, в основе которых лежат треугольники, — то есть этносов висячих, этносов выпуклых и этносов-башен.

Весёлый гранатомётчик

Понедельник, Август 27th, 2012

Характер противостояния Тобольского кремля и Абалакского острога (туристического комплекса) можно описать как эстетический. Или философский. Или религиозный. Тобольск, — мне удалось с блеском это показать в предыдущих статьях, — связан с живописью, Абалак — с литературой. Не хватает третьей цитадели, которая была бы связана с музыкой. Тобольский кремль никаких музыкальных ассоциаций не вызывает, как и Абалак, а если и вызывает, то очень отдалённые и опосредованные. Но вот этот памятник, принадлежащий к третьей русской культуре, как раз очень музыкален. На память без всякого труда приходят десятки музыкальных отрывков, когда его видишь. Посёлок Юшала, в который мне довелось заехать по пути в Тобольск. Памятник землякам, погибшим в Великой Отечественной войне. Вообще, эта третья культура останется в истории в первую очередь как музыкальная. Материальные её памятники разрушаются. Памятник в Юшале, например, несмотря на венки и цветы у подножия, подверглись набегам вандалов и явно не эстонских или польских. Вы читали об этом в газетах? Две другие культуры молчат — у них, типа, свои вандалы. Отдельные. Особо циничные. Они кричат только тогда, когда у них самих что-нибудь спилят или обольют краской. Памятник не спасают даже фамилии погибших, которые как будто взяты из топ-сто деятелей русской культуры и экономики, и могли бы быть его духами-покровителями — Пелевины, Плехановы, Потанины и Пироговы идут по его плитам чередой. Памятник будет разрушен. Музыка будет вечной. Тобольск, до свидания.

Оскорбляют кирпич

Понедельник, Август 27th, 2012

По признаку цвета, геометрии и физического содержания. Разжигают ненависть к представителю отдельной группы строительных материалов. Помещают в унижающий контекст, связанный с буквалистским прочтением: кирпич = кирпич. Искажают окружение: круг намерено описывают неверной рукой, чтобы косвенно указать на кирпича прямые углы и линии, как на вычурность; рисуют белый круг, приводящий на память «Чёрный квадрат», то есть усиливают насмешку; меняют цветами кирпич — он в культовом знаке белый, — и поле, которое в том же знаке красное. Последнее достаточно говорит об умысле. Если бы художники не стремились намеренно оскорбить кирпич, они выбрали бы кирпич силикатный, то есть белый, и закрасили бы поле красным, как должно. Но они выбрали кирпич красный в белом поле, оставляя зрителя в области домыслов об оборотничестве кирпича. Да, кирпич на самом деле можно положить и на постель, и на ложок, и поставить тычком, но уложенный в стену, он в ней не юлит, не перелетает с места на место, не переворачивается. Действо происходит в деревянном остроге, где кирпич редкость, и это ситуацию лишь отягчает. Кирпич — меньшинство, а дерево — большинство. Там всё на самом деле деревянное — и крыши, и стены, и сказочные персонажи. В остроге только одна кирпичная башня, которая, кстати, тоже введена в поле насмешек — будучи по функциям простой водокачкой, она сделана частью цитадели, словно какой-нибудь донжон. Кроме того, её облик отсылает к башням Гостиного двора в Тобольском кремле. Вот и получается, что насмешка над кирпичом есть насмешка над кремлём. Кремль, конечно, белый, но внутри-то он кирпичный! Абалак. Тюменская область. Планета Земля.

Третья вершина

Воскресенье, Август 26th, 2012

В двадцати, примерно, верстах от Тобольского кремля расположился туристический комплекс в селе Абалак. Как бы он не назывался на бумаге — суть его кроется в том, чтобы быть крепостью и противовесом кремлю. Острогом. Его золотистый ошкуренных сосен и серо-жёлтый песчаных площадок противостоит белому каменных кремлёвских стен и зелёному тамошних газонов. В Абалаке газонов почти нет, зато есть угрозы тем, кто желал бы по ним ходить. Небо у них общее, как и нелюбовь к красному, ну так что же? Абалак почти полностью сделан из дерева, кремль — из камня. О геометрии в Абалаке не вспоминается: кремль — это строгость, Абалак — это вольница. Пожарные щиты, или ментально господствующий в центре острога пивной бар, или предупреждения неосторожным посетителям, все они лишь подчёркивают — вольница. Главное, однако, в том, что место острога и кремля в культуре разнится: Тобольский кремль отсылает зрителя к живописи, Абалак — к литературе, включая легенды и сказки. Рыба-кит, щука Емелина, дед, бабка и внучка, репка, колобок, избушка на курьих ножках, курочка-ряба и населённые различными существами мухоморы — всё здесь есть. Возникает, конечно, и посредство книжной иллюстрации, но ведущее, всё-равно, к литературе. Русские, что с ними не делай, народ двукультурный — литературный и живописный, двугосударственный (двуструктурный) — кремлёвский и острожский, двуверный — православный и сказочный. О двуневерии помолчу. Не хватает одной вершины для чаемого русского треугольника. Найдётся. Абалак. Тюменская область. Планета Земля.

Граница

Воскресенье, Август 26th, 2012

Формы кремля чистые. То, что на фотографии, не кремль — это одно из современных городских зданий города Тобольска. Кремль состоит из цилиндров, пирамид и кубов своих башен, из параллелепипедов, полу-цилиндров и четверть-сфер, составляющих геометрическую основу его храмов. Храмы украшены барочными крышами, башенками и стенным орнаментом, а крепостные стены ласточкиными хвостами, но от человека, который посещал уроки геометрии в школе, суть его не укроется — он не сложнее додекаэдра. Назначение кремля тоже понятно — это крепость. Как из широко распространённых геометрических фигур, расставленных относительно друг друга в определённом порядке, проистекает радость для зрителя и гармония для окружающей местности — загадка. Однако у этой гармонии есть — у радости, может быть, нет, — граница. Или, говоря другими словами, что-то должно уравновесить свет и мощь кремля, преобразовать его белый, искривить его линии, что-то противопоставить его камню. Вот здесь, например, в виду терема, белый — лишь пятно, господствует жёлтый. Флористический орнамент ещё робок, но что-то из него произрастёт. Декоративные решётки на окнах отсылают к слюдяным окошкам, которых в кремле уже нет, а срубы — к чащам и дебрям. Терем, который смотрится выскочкой, лишь вестник, который говорит о том, что кремль можно устроить и по-другому.  Вот, треугольник уже стал на вершину — неспроста. Тобольск. Около кремля. Планета Земля.

Главный луч

Суббота, Август 25th, 2012

Кремль действует на окружающее пространство самым благотворным образом. В Тобольске это хорошо заметно. Из кремля выходят лучи смыслов, которые находят или, может быть, создают смыслы себе подобные повсюду, до куда добивают, не столько уравновешивая и примиряя, сколько вводя в освещённое пространство. Чистые кремлёвские краски — белый, золотой, голубой (это цвет его неба), зелёный (это цвет его газонов) — заставляют глаз искать недостающий красный. Кирпич польского костёла, ржавчина портовых кранов за рекой, красный служебных надписей, знаков, а так же крыш — кремль заставляет глаз льнуть к нему. Понятно, что красный можно найти внутри храмов, но я говорю о том, что можно сравнивать, непосредственно глядя на кремль и на окрестности. Парадокс с красным другими цветами не повторяется — они находят себе прямые соответствия — небо общее, край лесной, белый — да, равных кремлёвскому белому вроде бы не видно, но ведь ещё не зима. Жёлтый — вот он. И ещё не осень. Деревянный терем недалеко от кремля перекликается своим жёлтым с кремлёвским золотым, и кажется, когда впервые его видишь, выскочкой, но вдруг понимаешь, замечаешь, что его ближайшее пространство — более локальное, чем пространство вокруг кремля, — тоже гармонизировано, что он не только с кремлём перекликается, а высвечивает новые смыслы. То есть, свет кремля передаёт объектам, которые из кремля не видны. Терем-ретранслятор. Тобольск. Планета Земля.

С юго-востока свет

Пятница, Август 24th, 2012

…и каждый из фрагментов, которыми Тобольский кремль предупреждает, утешает и врачует гостя, поражённого его красотой, имеет свою собственную ценность, как будто от него отдельную. То есть отсылает не к нему, кремлю, а, например, к русской живописи. В Тобольском кремле цитаты из неё встречались мне на каждом шагу. И это при том, что я не знаток, а значит, снимаю только самый верхний, школьный слой этих цитат. Знатоки здесь гуляют, я думаю, как купцы в трактире — на широкую ногу. Да, понятно, что Тобольский кремль появился раньше русской живописи, не считая иконописи, и правильнее было бы говорить о цитатах из Тобольского кремля в живописи, а не наоборот. Но ведь сохранялся он и восстанавливался людьми знающими живописное искусство. Может быть, с оглядкой на него даже. Сказать: перекличка? В общем, речь о цитатах, которые цитируют сами себя. Здесь есть реплика «Чёрного квадрата» Малевича. Мне не удалось его толком сфотографировать — поверьте на слово. Таких прямых — краска в краску — отрывков здесь достаточно, но кремлю удаются цитаты удивительные — например, при помощи одного только белого он может сослаться на чьё-нибудь русское, но почти азиатское цветовое буйство. Ворота, находящиеся между Юго-восточной круглой и Юго-восточной квадратной башнями. Тобольский кремль. Тобольск. Планета Земля.

Начала техники смотрения

Пятница, Август 24th, 2012

Тобольский кремль строили и, наверное, восстанавливали с тем расчётом, чтобы не повредить ум человека, который впервые или после долгого перерыва его видит. Поэтому кремль подаёт себя частями — пусть сначала большими, но увиденными с некоторого расстояния — с дороги, из нижней части города, — фрагментами. В старину мощь кремля смягчалась ещё и тем, что человек передвигался медленно — пешком, на коне или плыл по реке в лодке, — издалека замечая купола кремлёвских храмов и додумывая, воображая остальное. Что-то угадывал, от чего-то, не угадав, отказывался. Сейчас всё происходит стремительно — от того момента, когда замечаешь кремль, въезжая в один из поворотов шоссе, и до того, когда с Соборной площади видишь его почти в целом — так кажется, что в целом, — проходит несколько минут. Не успеваешь приготовиться — воображение не включается, не начинает ещё создавать защитные химеры. Деревья, высаженные к счастью на площади спасают. И конечно, — конечно, конечно, конечно, — спасает видоискатель фотоаппарата. Помещаешь кремль в рамочку. Одеваешь кремлезащитную маску. И медленно начинаешь к нему приближаться. Опасность быть ослеплённым проходит тогда, когда начинаешь замечать частности — их много, они прекрасны, благотворны. Вот, например, здесь: купола собора помещены в рамочку бывшего окна, колокольня — в рамочку поменьше, консистория — тоже расположилась отдельно, а так же — вспомним об этом — всё ограничено матрицей, на которой число пикселей велико, но не бесконечно. И всё равно, даже фрагмент кремля представляет опасность для человека, который позволит себе взглянуть на него открытым взором. Тобольск. Планета Земля.