Archive for Апрель, 2012

Анти-антилопское

Воскресенье, Апрель 29th, 2012

А что же трудящиеся? Имеются в виду трудящиеся, которых не застрелили, не утопили, не сожгли заживо, не зарубили, не уморили голодом, не покалечили в период первоначального дисциплинирования, проведённого европейскими производственными, торговыми и военными предприятиями в начале двадцатого века в Африке и Латинской Америке. Все писатели, которые имели возможность наблюдать это время, утверждают, что трудящиеся чувствуют себя хорошо. Если не отлично. Джек Коуп в романе «Прекрасный дом» рассказывает об одном плотнике, который, побуждаемый мистическими причинами, отправляется в провинцию подвергнутую экзекуциям, но находит там не откровение, а работу, — изобилие работы, — потому что английская конная милиция только что резко сократила численность работников. Многие из этих работников были не хороши, но давление на рынок труда оказывали. Возникло разреженное пространство, которое всасывало любого, лишь бы он умел держать в руках хоть какой-нибудь инструмент. Выходит, что работодатели, сделав доброе дело для трудящихся (оставшихся в живых), — с точки зрения выгоды — навредили себе. С тем же парадоксом сталкивается в Амазонии главный персонаж романа Марио Варгаса Льосы «Сон кельта». Издательства «Иностранка» и «Азбука-Аттикус». 2012-й год. Москва. Перевод А. Богдановского. В Амазонии действует компания, о которой до британского правительства доходят тревожные слухи. Роджер Кейсмент, посланный в Перу для того, чтобы расследовать эти слухи, однако, находит главный город каучуко-добывающей провинции в добром здравии: «…шум стоял оглушительный. Бары, ресторанчики, бордели, дансинги, игорные заведения были полны — посетители пили, ели, танцевали, что-то обсуждали. И у каждой двери, заглядывая внутрь, толпились ватаги полуголых ребятишек». Страницы 153-я и 154-я. Вряд ли шум создавал один только президент каучуковой компании, пусть он гулял со своими друзьями. И вряд ли он один совершал преступления, с которыми тоже всё в порядке. Роджера Кейсмента предупреждают об опасности: его могут убить. И сделают это индейцы, сборщики каучука, которых он как раз приехал защищать. За что? Амазонские и африканские трудящиеся напоминают стадо антилоп: когда львы забирают одну из них — остальным достаётся больше травы. Ж.М.Г. Леклезио в романе «Онича» упоминает английского писателя Джойса Кэри, современника и Роджера Кейсмента (оба, к тому же, ирландцы) и Тома Эрскина, главного героя романа Джека Коупа «Прекрасный дом». Джойс Кэри воевал в Камеруне и нёс гражданскую службу в Нигерии. Советские издательства не успели перевести ни одного его африканского романа, русские — никогда этого не сделают. Не знаю почему. Вот что он пишет об антилопо-львиной ситуации, возникшей прямо в метрополии во время Первой мировой войны: «…фабричные работницы покупают меховые пальто, какие три года назад носили разве что герцогини. Квалифицированным рабочим платят больше, чем приходским священникам… Мелкие фабриканты, строители, торговцы, бывшие батраки, которые теперь обзавелись собственным сараем, лопатами, стремянкой и ломом, зарабатывают больше, чем судья или премьер-министр. Рестораны день и ночь полны нуворишей… и этих же нуворишей …можно увидеть на вокзалах, где они провожают своих сыновей, отправляемых в битком набитых вагонах умирать в окопной грязи…» Страница 217-я. Кэри Дж. Радость и страх. В: Избранное. М., Прогресс. 1980. Перевод М. Лорие. Антилопы, что ж.

Суть

Суббота, Апрель 28th, 2012

Свободная рыночная экономика легко избавляет капитализм от присущего ему порока безработицы. Повторяюсь. Потому что повторяется Роджер Кейсмент. Потому что повторяется история. Потому что Южная Америка передразнивает Тропическую Африку. Потому что на тезис (Конго) у Марио Варгаса Льосы есть антитезис (Амазония) с последующим синтезом — Пасхальным восстанием ирландцев 1916-го года. Сон кельта: Документальный роман. Москва. Иностранка и Азбука-Аттикус. 2012-й год. Перевод А. Богдановского. Роджер Кейсмент, британский правительственный посланник, прибывает в перуанский город Икитос, центр добычи природного каучука, и обнаруживает здесь все признаки того Конго, о котором он уже семь лет назад свидетельствовал, но не бельгийского, а скорее британского, потому что заправляет здесь всем британская каучуковая компания. Вдали как от британского, так и перуанского правительств. Первая же беседа, проведённая Роджером Кейсментом с одним из свидетелей и участником жестоких событий, происходящих на каучуковых плантациях, подтверждает, что да, с безработицей здесь уже покончено. Собеседник Роджера Кейсмента дело знал: он был работником рекрутингового агентства, которое охотилось в сельве за индейцами, чтобы предложить им достойную работу, и следило за тем, чтобы побудить их к упорному труду, посредством стимулов, о которых, правда, лучше помолчать. Завистники, однако, обвинили его в самом страшном преступлении, которое в этих условиях возможно: в том, что он продал пятьдесят работников на сторону — колумбийским конкурентам. Уволенный из компании, оставшийся без средств к существованию, он вынужден был просить помощи у британского дипломата, а он подданный Её Величества, чтобы бежать из города. Отсюда его разговорчивость. Недостаток рабочей силы, однако, не вызывает в компании более гуманного с ней обращения — это загадка, которая занимает и Роджера Кейсмента и, по-видимому, самого автора, но разгадки она не получает. Попробуем разгадать самостоятельно: группа сборщиков каучука — часть из них норму сделала, часть — нет. Тех, которые норму не сделали, обматывают тряпками, пропитанными горючей жидкостью, и поджигают. А работников, тем временем, не хватает. Странно. С этими же методами воспитания Роджер Кейсмент сталкивался и в Конго — при нехватке рабочей силы, бельгийцы в педагогических как будто целях калечили огромное число людей, которые после этого работать не могли. Об этом же, между прочим, рассказывает и Джек Коуп в романе «Прекрасный дом»: подавляя восстание зулусов, англичане практически истребляют своих же работников. Хороших работников, которые работали в английских хозяйствах. Вскоре после восстания, разъезд кавалеристов встречает на дороге метиса, плотника. О, иди ко мне работать. Нет, иди в моё поместье. Протагонист по праву вдруг выяснившегося с ним сродства по отцу забирает плотника себе — будет восстанавливать разрушенную зулусскую деревню. А только что были истреблены тысячи работников. Не для того ли, чтобы спорить из-за какого-нибудь одного плотника, уговаривать его работать, набавлять ему заработную плату? Для этого. Суть амазонской экономики.

До конца

Пятница, Апрель 27th, 2012

Они «…и вообразить себе не могли, что не во всём мире жизнь устроена так же [так же прекрасно], как в Британской империи». Марио Варгас Льоса. Сон кельта. Иностранка и Азбука-Аттикус. 2012-й год. Перевод А. Богдановского. Страница 147-я. Они — это участники комиссии, отправленной британским правительством в перуанскую сельву с целью расследовать преступления британской каучукосборочной компании. Представления этих людей о мире были скудные. В этой комиссии, с заданием написать особый доклад, был и Роджер Кейсмент, который после разоблачения преступлений бельгийцев в каучуконосном Конго, сделался «крупным специалистом по зверствам» — как однажды заметил его начальник, британский министр иностранных дел. Роман Марио Варгаса Льосы приводит на память другой роман — «Прекрасный дом» Джека Коупа, — повествующий о подавлении англичанами зулусского восстания 1906-го гоад, которое произошло почти посередине между путешествием Роджера Кейсмента в верховья реки Конго в 1903-м году и его же поездкой в Амазонию в 1910-м, но не в связи только со «зверствами» и с сопровождающим их лицемерием. Зулусы не собирали каучук, но не спаслись. «Зверства» — это только один уровень чтения, верхний, хотя и связанный с самыми сильными эмоциями. Если от эмоций отвлечься, то можно увидеть, что всё это исследовательские истории. Три исследователя на две книги — лейтенант Том Эрскин и зулус Коломб Пела из романа Джека Коупа и консул Роджер Кейсмент из романа Марио Варгаса Льосы. В силу своего мятущегося, искательского духа все они как будто приподняты над окружающей их реальностью — они больше других понимают, дальше видят и представляются читателю людьми из будущего. Самым примитивным миром в отношении исследований был мир зулусов, которые едва могли вообразить себе земли, находящиеся на расстоянии одного дневного перехода. Джек Коуп приводит примеры их пренебрежительного отношения к новому: вождь огромного, многотысячного зулусского войска просыпается утром и приказывает разведчикам разузнать, нет ли поблизости англичан. А англичане — уже здесь. Приходит женщина и говорит, что она видела англичан за рекой. Вожди: этого не может быть! Приходит мальчик и говорит, что видел англичан на хребте. Вожди: мы будем верить маленькому мальчику? Вожди всё знают и так. В них знание заложено самими богами. Коломб Пела изучает мир на свой страх и риск. Да, есть немалая вероятность того, что он изучал мир для англичан, сути его подхода это не меняет — он исследователь, пусть собирающий самые простые факты. Лейтенант Эрскин достигает более высокого уровня понимания мира — он видит причины, может предсказывать развитие событий, но не может ещё ими управлять. Однако Роджер Кейсмент, его современник, не только добывал факты, выстраивал теории, но наблюдал, как его открытия используются на практике — в борьбе великих держав за природные ресурсы. И ему это не понравилось. Несмотря на то, что истине были верны все трое, только он дошёл до конца. До самого-самого.

Век пеньковый

Четверг, Апрель 26th, 2012

Жизнь Роджера Кейсмента, главного героя документального романа Марио Варгаса Льосы «Сон кельта» с каждой страницей всё глубже погружается в историю германо-британского соперничества накануне Первой мировой войны. Издательства «Иностранка» и «Азбука-Аттикус». Москва. 2012-й год. Перевод А. Богдановского. Британия прибирает источники стратегического сырья по всему миру. Правительство и народ действуют в этом деле заодно, как хорошо подогнанные друг к другу части парового катка. Нужда в каучуке приводит в крайнее возбуждение английскую человеколюбивую общественность, которая в течение восемнадцати лет как минимум знать ничего не желала о жестокостях бельгийцев в каучуконосном Конго, как вдруг пожелала. Доклад Роджера Кейсмента, британского консула в Конго, о невероятных, невиданных жестокостях там творившихся, приходится как нельзя кстати — даже видавшие виды правительственные чиновники испытывают от подробностей, в нём приведённых, «отвращение и ужас». Страница 100-я. Поднимается вопрос об отмене «…решения о передаче Конго королю бельгийцев». Страница 105-я. То есть, об отмене решения Берлинской конференции восемнадцатилетней давности. Правда дальше конголезская история в романе не развиваться — то ли в Конго перестали добывать каучук, то ли бельгийцы исправились, то ли британцы добились своего. Роджер Кейсмент становится знаменитостью. Среди его друзей числятся лучшие германофобы того времени, например Джозеф Конрад. В 1910-м году Роджер Кейсмент вновь отправляется в каучуконосный район, на этот раз в Амазонию. И кажется, снова готовится написать разоблачительный доклад. Он находится на грани того, чтобы сделаться профессиональным человеколюбцем, которые в начале двадцатого века были ещё сами по себе новостью. Махатма Ганди сделает эту профессию массовой. Однако идеи его развиваются неожиданным образом: Конго приводит к мысли о схожести судеб африканской страны с судьбой его родной Ирландии, такой же, по его мнению, колонии, а судьба Ирландии — к мысли о её союзниках. Кто мог бы поддержать свободу Ирландии? Единственной страной, которая могла бы это сделать, была Германия. Во время мировой войны Роджер Кейсмент набирает повстанцев среди британских военнопленных в Германии, а во время Пасхального восстания 1916-го года высаживается на ирландский берег с борта немецкой подводной лодки. Люди, измученные британцами по всему свету, возлагали тогда надежды на немцев — Роджер Кейсмент не был здесь одинок. Об этом, например, говорят кикуйю в романе Нгуги ва Тхионго «Пшеничное зерно». На это есть намёки в книге Воле Шойинки «Аке, годы детства». Иносказательно об этом говорится в романе Ж.М.Г. Леклезио «Онича». Надежда на Германию как раз привела Роджера Кейсмента в камеру смертников, а оттуда — на виселицу. Уж сколько их шагнуло в эту бездну. Двадцатый век — век повсеместного истребления германофилов.

Хит всех времён и народов

Среда, Апрель 25th, 2012

«Богатство народа — причина его несчастий». Он же, но в более современном варианте — «нефтяное проклятие». Конголезцам, жившим в конце девятнадцатого века, этот хит мог быть известен, скорее, как «каучуковое проклятие». Чёрное золото, каучук, «…на несчастье конголезцев в невиданном изобилии имевшемуся в здешних лесах. Это богатство стало проклятием для туземцев, обрушилось на этих несчастных, как стихийное бедствие и, если события пойдут прежним порядком, грозит просто стереть их с лица земли. …если только прежде не иссякнут запасы каучука, иссякнет сам этот народ, ибо система уничтожает африканцев сотнями и тысячами». Страница 81-я. Марио Варгас Льоса. Сон кельта: Документальный роман. Москва. Иностранка, Азбука-Аттикус. 2012-й год. Перевод А. Богдановского. Независимое Государство Конго, находившееся под управлением бельгийского короля Леопольда, которого просвещённая Европа впоследствии сделает козлом отпущения. 1903-й год. Европейская промышленность безнадёжно подсела на каучуковую иглу. Британский консул Роджер Кейсмент на небольшом пароходе отправляется в верховья реки Конго с целью разузнать истинное положение дел на каучуконосных территориях. Положение дел — изрядное: сожжённые вместе с жителями деревни, рабский труд, работорговля, болезни, голод, пытки, концлагеря, которые здесь называют «домами заложников» и всё в таком роде, довольно, впрочем, безыскусном. Роджер Кейсмент является в этих местах, чтобы разузнать и исправить, он действительно много делает, пишет настоящее исследование, чтобы предоставить его суду международной общественности, но что-то мешает радоваться его появлению. За двадцать лет добычи каучука британские консулы, может здесь, и появлялись, но разоблачительных записок не составляли. А может быть, и писали, но отклика они нигде не вызывали. Роджер Кейсмент появляется здесь в то время, когда добыча каучука пошла на спад. Ближайшие к транспортным артериям леса были истощены. Нормы добычи оставались при этом высокими, а кроме того, отягощались интересами солдат и офицеров. Издержки производств росли — доходы падали — давление на конголезцев усиливалось. Необходимо было менять направление развития — переходить, например, к культурному гевееводству, а для этого, наверное, необходимо было скомпрометировать прежний способ производства. Внутри он уже сгнил — при встрече с британским консулом бельгийские офицеры заявляют, что оставят службу в Конго без всякого сожаления, африканцы — что не силах выполнить, положенные нормы добычи, миссионеры — что народ ожесточён и повсюду вспыхивают мятежи. Но множество людей ещё держится за это производство и просто так они его не отдадут — надо с ними что-то делать. Коррупцию тогда ещё не изобрели, но преступления против человечества — что-то близкое к ним — были уже на подходе. Воспользовались ими. Смущает так же этнический расклад: преступники — это люди с французскими фамилиями, а разоблачители — с английскими. Читатель должен быть настороже. Впрочем, какая разница — французы разоблачают англичан или англичане французов? Главное, что портрет европейского (мирового) А.И.Солженицына продолжает складываться — не из природной смальты, так хотя бы из стеклянных бус, налепленных на латекс.

Идеальный либеральный проект

Понедельник, Апрель 23rd, 2012

Имеется в виду проект, который в наибольшей степени избавлен от вмешательства государства. Идеальным либеральным проектом представляется, после прочтения главы IV романа «Сон кельта» Марио Варгаса Льосы, Независимое государство Конго 80-х — 90-х годов девятнадцатого века. Роман издан на русском языке в 2012-м году московскими издательствами «Иностранка» и «Азбука-Аттикус» в переводе А. Богдановского. В 1885-м году Берлинская конференция передала бельгийскому королю Леопольду земли в бассейне реки Конго, которые в несколько десятков раз превосходили самоё Бельгию по территории и по населению. Чем была вызвана эта причуда мирового сообщества, обычно довольно прижимистого, склонного из-за какого-нибудь куска никому не нужной земли устраивать кровопролитные войны, — так щедро одарить бельгийского короля — в романе не объясняется. Конго сочилось каучуком, в котором нуждалась зарождающаяся современная промышленность. Более того, за счёт мирового сообщества провели подготовительную работу — через систему договоров типа «стеклянные бусы в обмен на всё» изъяли у местных племён земли и трудовые ресурсы. Леопольд выделил из Конго личный домен, наиболее каучуконосный, а всё остальное передал в концессию частным компаниям. И началось стремительное экономическое развитие, а вместе с ним — революционные социальные и культурные преобразования. Конголезское чудо! Роджер Кейсмент, главный герой романа, бывший британский дипломат, а ныне насельник камеры смертников, в которую он попал за участие в ирландском Пасхальном восстании 1916-го года, вспоминает о годах проведённых в Конго. Первым делом освобождённый частный капитал решил проблему безработицы — её не стало. За рабочими приходилось снаряжать целые военные экспедиции, насильно привлекать мужчин к труду, держать в заложниках их жён, лишь бы мужья их работали, приходилось использовать труд детей — не хватало рабочих, что ж. Не хватало надсмотрщиков — компании принимали любого европейского уголовника, изъявившего желание сотрудничать с ними. При этом компании полностью решили проблему преступности — в их городах годами не случалось краж или убийств. Имеются в виду преступления, совершённые чёрными в отношении белых: пропускная система, закрытые города, специальные удостоверения, особый режим на улицах и предприятиях — всё это сыграло свою роль. Освобождённому капиталу не чужд был и энтузиазм: Роджер Кейсмент описывает, например, случай, когда чёрные трудящиеся перенесли из низовьев Конго в верховья, по суше, в обход порогов и водопадов целый пароход. А каучук они отдавали белым задаром. Иногда — за еду и специи. В знак признательности капитал избавил — почти избавил — государство от армии, от полиции и от судебной системы: у каждой уважающей себя компании были своя армия, своя полиция и свой суд — скорый. Повсюду возникали города, расцветала христианская вера, а в метрополии строились туристические достопримечательности. Потом, правда, завистливое мировое сообщество дало задних ход и конголезская утопия закончилась. Роджер Кейсмент твердит: я не знал, я не знал! Что он не знал? Опять, наверное, не тот приказ выполнил. Европейцы это те, кто никогда ничего не знает.

Гунны Африки

Воскресенье, Апрель 22nd, 2012

Война — точное мерило культуры: культура победителя выше культуры проигравшего. Если речь идёт о столкновении англичан и зулусов — с этим утверждением спорить мало кто отважится. Сами зулусы, — во всяком случае, зулусы-персонажи романа Джека Коупа «Прекрасный дом», наиболее разумные из них, — признавали культурное превосходство англичан и принимали на себя задачу перенять их культуру для того, чтобы впоследствии использовать её против них же, против владельцев этой культуры-победительницы. Утверждение о превосходстве культуры военного победителя становится не так очевидно, когда в роли проигравшей стороны оказываются европейские народы, заведомо как будто более культурные, а в роли победителя не-европейские народы, заведомо менее культурные. Так, например, вторжение монголов в русские земли в тринадцатом веке воспринимается как нашествие диких орд на высокоразвитые территории. Но если русские были так уж культурны, почему они не расправились с этими якобы дикарями, как это сделали англичане с зулусами? Ведь культура проявляется в военном деле в полную силу — производство, способность к организации, мобилизации, а так же к мотивации воинов, умение находить союзников и предвидеть нападения, образование, представления о географии, связь, языки, — вообще, вся культура вплоть до самых рафинированных её форм. Монголы в тринадцатом веке по всем статьям в культурном отношении были выше русских. Да что уж русские — они были культурнее китайцев, культурнее многих европейцев. Они создали великую империю, подчинившую себе половину Евразии. Только их собственные внутренние интересы не дали им возможность протестировать своё культурное превосходство над Западной Европой. Сколько бы не твердили о культурности, например, немцев, Великая Отечественная война показала, что русские-советские были на голову культурнее своих противников. Да, русские-советские были не одни на этой войне, но дипломатия — тоже часть культуры. Победила культура в целом, а не только — даже — народ. Русская советская культура-победитель — так надо писать на плакатах. Она была сложнее, многограннее, глубже немецкой культуры: если бы Победы не было, о сравнительном уровне развития культур ещё можно было бы спорить — Победа всё ставит на свои места. Из этого, правда, не следует никаких выводов для последующей истории, потому что культура не только производится, накапливается, но и расходуется. Производимые ею продукты — такой же расходный материал, как топливо и боеприпасы. В некоторых своих элементах их можно использовать один раз, в других — много раз. Ф.М. Достоевского можно применять очень, очень долго, находить в нём всё новые острые режущие кромки, но однажды и они затупятся. На этом попадаются наблюдатели культур — вроде бы всё в культуре по-прежнему, как было в той культуре прежней, победительнице, — те же в ней видны знаки, имена, символы, а на самом деле, они уже экспонаты музея военной истории. Всё ветошь. Зулусы в романе Джека Коупа «Прекрасный дом» переживают схожую ситуацию — только что, каких-то тридцать лет назад, их магия, их представления о мире, их копья, их организация, их боевые кличи приносили им победы даже над англичанами, которых они тоже вырезали по полторы тысячи человек за один раз, и вот уже ничто у них не работает. Будь они европейцами, не сложно предположить, какое оправдание они придумали бы себе — виноваты дикие английские орды.

На чьей стороне Джек Коуп?

Суббота, Апрель 21st, 2012

Джек Коуп, южноафриканский писатель, англичанин по происхождению, автор романа «Прекрасный дом», изданного на русском языке в 1960-м году. Издательство иностранной литературы. Переводчик Н. Емельянникова. Роман повествует о подавлении англичанами восстания зулусов в 1906-м году. На чьей стороне находится писатель, кому он сочувствует, чью правоту поддерживает? — это важные вопросы, потому, хотя бы, что читателя гложут противоречия. С одной стороны, пафос романа, поддержанный риторикой послесловия в духе национально-освободительной борьбы, прозулусский, а читатель изначально настроен становиться на сторону униженных и оскорблённых; с другой стороны, читателю приходится выбирать не между плохим и хорошим вообще, и даже, как это делают читатели-счастливцы, не между старухой-процентщицей и разбойником с топором, а между убийцами и убийцами. Читатель замечает, хотя и боится в этом признаться даже самому себе, что из двух видов убийц, показанных в романе Джека Коупа, — зулусов и англичан — ему милее англичане. И не только потому, что делать «это» при помощи пулемётов ему кажется сподручнее, чем при помощи ассагаев. И не только потому, что прикрепившись к каким-нибудь персонажам, он стремится жить, а не умереть раньше финала, а значит, предпочитает быть пулемётчиком, нежели ищущим от него спасения африканцем. Но в первую очередь потому, что англичане убивают, предают тела убитых стервятникам и на этом дело кончают. А зулусы убивают, а потом тела своих мёртвых противников используют — для приготовления снадобий, как мягко замечает Джек Коул. Снадобья — это лишнее. В этих условиях читатель хотел бы положиться на автора, который, однако, прямых указаний на то, кого он больше любит, не даёт. Положимся на предположение того рода, что автор больше любит тех из своих персонажей, чья смерть описана им наиболее подробно. Подробной смертью в романе умирают только две группы персонажей: во-первых, английские солдаты; во-вторых, зулусские женщины. Более того, указанные персонажи умирают подробной смертью исключительно — никогда не походя. Англичане замучили жену зулуса Коломба Пелы — Джек Коуп рассказывает, как они это сделали. Раненые солдаты успевают что-нибудь крикнуть на прощанье: «…вытащите ассагай. Ради бога, вытащите его». Страница 276-я. Напротив, зулусы «…под перекрёстным огнём артиллеристов …падали десятками». Страница 274-я. И падали молча. О них не сообщается ничего, кроме того, что их было много. Исключение составили три зулуса — двое из них, скорее всего, были английскими разведчиками, а значит, и должны быть причислены к англичанам; третий — это вождь Бамбата, мимо смерти которого нельзя пройти, отчасти по причине его роли в восстании, а отчасти в связи с легендой, которая долгие годы согревала сердца зулусов — что он избежал гибели и продолжает борьбу. Таким образом, если опираться на предположение о связи подробной смерти персонажей с любовью автора к ним, Джек Коуп находится на стороне солдат и зулусских женщин. То есть, нормальные рефлексы у нашего писателя.

Имперское покаянное

Пятница, Апрель 20th, 2012

Не пора ли нам, русским-советским, попросить прощения у бывшего империо-образующего — у английского — народа, прощения за то, что мы разрушили его Британскую империю? Во всяком случае, мы этому всеми силами способствовали. И всеми фибрами души к этому стремились. Да, Британская империя была полна недостатков. В книгах, например, Нгуги ва Тхионго, Воле Шойинки, Ж.М.Г.Леклезио, Чинуа Ачебе и Джека Коупа достаточно есть этом доказательств: принудительный труд, концлагеря, разные формы рабства, которые существовали в колониях до самого их закрытия, физические истязания, которым подвергались туземцы, в том числе дети и женщины, массовые истребления людей и других живых организмов, нещадная эксплуатация природных богатств, сегрегация, кража культурных ценностей, моральные и психические унижения, эпидемии, которые англичане пусть по незнанию своему, но распространяли, бесчеловечные формы уголовных наказаний, войны, всепроникающая коррупция — во многих случаях всё это было не на грани даже фашизма, а за его гранью. Не недостатки — пороки. Но ведь было и много хорошего: строились железные и шоссейные дороги, больницы, школы, университеты, высаживались каучуковые плантации, распространялись современные формы спортивных состязаний, прекрасно работала почта, народы получали передовые образцы права и могли прикоснуться к начаткам науки, те из туземцев, которые не умирали от голода, эпидемий и непосильного труда, получали первые представление о человеческом достоинстве, неотъемлемых правах человека и приучались слушать Би-би-си. Достоинства Британской империи значительно перевешивают её недостатки, — хотя в угаре столкновений между цивилизациями этого не всегда успеваешь понять, — и в любом случае, эти недостатки-пороки не заслуживали такой страшной кары — распада, бесконечных войн, эпидемий и голодовок, ещё более свирепых, чем они были во времена империи. Но русские-советские, даже те из них, кто был способен сопереживать чужому горю, поняли страдания английского народа только с распадом Советского Союза, хотя он и не оставил после себя такого кромешного ада, какой чадит в бывших британских колониях. Но поняли, пусть на своей шкуре. Пришло время понять и необходимость покаяния. Прошлого не вернёшь, да. Но есть ещё будущее. Наше покаяние перед англичанами окажет благотворное влияние не только на наши с ними отношения, но и на весь мир. Ведь мы, русские-советские, причастны к разрушению ещё нескольких империй — Германской, Австро-Венгерской, Японской, Османской и даже Персидской. Было бы важно дать им понять тоже, что мы сожалеем. Но это не главное. Таким образом мы подадим сигнал двум ещё живым империям, Американской и Китайской, что мы, бывшие разрушители империй, изменились и их точно трогать не будем. Пусть напряжение, которое всё ещё ощущается в их отношении к нам, уйдёт, а ему на смену придут доверительные отношения и радостная совместная работа по переделу мира на новых, разумных и человечных основаниях. Довольно разрушений. Мы всё поняли. Мы исправимся. Простите нас, братья.

Приятные новости

Пятница, Апрель 20th, 2012

А давайте, будем учиться! Если мы будем учиться, учиться и ещё раз учиться, то через сто лет, а может быть, через тысячу, но срок не важен, «…все вместе мы пойдём к белым и попросим у них свободы». Страница 81-я в романе «Прекрасный дом» Джека Коупа. Перевод Н. Емельянниковой. Москва. 1960-й год. Издательство иностранной литературы. Зулусы ищут ответ на вопрос «что делать?» Учиться — один из вариантов ответа. Хотя учиться совсем небезопасно. Многие белые видят в грамотных кафрах угрозу. Зулус Коломб Пела — один из двух главных персонажей романа — христианин, грамотный, знаток кузнечного дела. Судья «…Хемп называет его преступником только потому, что он получил образование». Страница 45-я. Белый фермер, один из деловых партнёров Коломба Пелы, — если так можно сказать, — комментирует полученное от Пелы письмо: «…единственная с его стороны нескромность — он написал свою фамилию. Чем скорее такого кафра прикончат, тем лучше». Страница 29-я. Фермер и судья правы в своих опасениях — образованный зулус представляет для них настоящую, не воображаемую, опасность. И Коломб Пела это тоже сознаёт: «…тёплые одеяла, вкусная еда, огонь и знания в книгах. …раз об этом пишут в книгах, им этого от нас не скрыть. Они не могут этого спрятать. Мы возьмём их знания и станем такими же сильными как они». Страница 93-я. Мы возьмём их религию: «…вы можете креститься прямо сейчас», — говорит он однажды зулусам-мальчишкам. Страница 307-я. Зулусская религия не работает — это мнение Пелы. Социальное и военное устройство их общества обветшало. «Вы должны ненавидеть Белый Дом, но старайтесь учиться у белых. Учитесь на ошибках, которые делали мы, старшие. Слушайте внимательно мои слова. Это — последняя война с ассагаями, это — последняя война с вождями и знахарями, это — последняя война, в которой наши боевые кличи выдают нас с головой, как детей, играющих в руслах высохших рек». Страница 307-я. А кроме того, надо учиться многому, «…помимо искусства сражаться: умению управлять и верить в вождей, не ограничиваясь узкими интересами того или иного племени». Страница 308-я. Коломб Пела в результате опыта, приобретённого в ходе восстания 1906-го года, стал мыслить категориями постепенного, медленного развития. Через тысячу лет мы их победим. Терпения нам не занимать. Однако события стали развиваться куда быстрее. К примеру, персонажи романа «Браззавиль-бич» Уильяма Бойда в середине шестидесятых годов прошлого века обнаруживают в африканских лесах горы оружия из Восточной Европы. Они пытаются дискредитировать его через коррупцию — мол, тут комиссионные были получены немалые, — но не могут скрыть очевидного факта: у зулусов появились пулемёты. И если бы только пулемёты. На следующий год после опубликования русского перевода романа Джека Коупа была создана «Умконто ве Сизве» — партизанская организация зулусов, которая в итоге — в общем — одержала победу в Южной Африке. Кто разрушил Британскую империю? Не будем скромничать — мы тоже. Делали это.