Archive for Август, 2011

Ради мира во всём мире

Среда, Август 31st, 2011

Джон Фаулз пишет: «…основная и бесконечно важная проблема человечества — перенаселённость. Все международные и большинство внутригосударственных конфликтов в корне своём порождаются именно этим кошмарным бедствием, с характерным для него совершенно ненужным пандемическим переизбытком рабочих рук, которые следует обеспечить работой, с заработной платой, которую надо где-то изыскать, с голодными ртами, которые следует накормить. А тем временем индивидуальные ожидания «счастья» (то бишь денег) возрастают, идя шаг в шаг со всевозрастающей рождаемостью и в обратной пропорции к возможностям правительств и естественных ресурсов эти ожидания удовлетворить. Дети — любой ребёнок — тут ни при чём, это их родители выступают в роли бубонной чумы». Страница 179-я. Эссе «Фолклендские острова и предсказанная смерть (1982)» из книги «Кротовые норы». Аст. Москва. 2004-й год. Перевод И.М. Бессмертной и И.А.Тогоевой. 70 рублей. Причина перенаселённости кроется в «социально институциализированных элементах, что были порождены примитивными потребностями древнего человека, необходимостью выживания». Страница 182-я. На перенаселённости паразитируют правительства, использующие её для манипуляций: «…в перенаселённых обществах политическая независимость становится делом не только весьма подозрительным, но и всё более трудным». Страница 180-я. А так же производители оружия. Джон Фаулз отвергает католическую и либеральную (названия условные) программы решения проблемы перенаселённости: католическую — за противоречие между утверждением о том, что «человеческая жизнь священна» и отрицанием «абортов и контроля рождаемости»; либеральную — за противоречия в триаде «Свобода, Равенство и Братство». Требование Джона Фаулза — контроль: «…я полагаю, что необходимость такого контроля больше не требует обсуждения в политическом контексте. Этот контроль стал биологическим и экологическим императивом». Страница 186-я. Без политики, однако, не обойтись. Джон Фаулз связывает перенаселённость и агрессивность. У этой связи есть передатчики, — правительства, — но, в общем, она ясна. Наиболее высокой рождаемостью в Европе отличаются африканские и азиатские иммигранты. На них, таким образом, сегодня лежит ответственность за возрастающую агрессивность их новых отечеств, и без того перенаселённых. Отсюда следует, что группы, которые борются против иммиграции, суть группы миротворческие. Фашисты и ксенофобы — миротворцы, как это ужасно ни звучит, а их политические противники — как раз созидатели и потакатели будущих и даже настоящих войн. Для Джона Фаулза ксенофобия, конечно, остаётся болезнью, а не лекарством, хотя человек, который назвал родителей бубонной чумой должен бы сделать следующий шаг — признать средства. Но Джон Фаулз и без того достаточно радикален: давление в британском демографическом котле так велико, что он заявляет даже о своём отказе быть британцем. «…давным-давно я решил для себя, что не хочу быть британцем. Я -англичанин». Страница 188-я. Таким способом, — отчасти напоминающем индивидуальный террор, — он стремится, пусть символически, пусть только на одного человека, но уменьшить чрезмерно расплодившуюся нацию.

Занавес

Вторник, Август 30th, 2011

Книга Милана Кундеры «Занавес» закончилась. Закончилась неожиданно и обидно. На странице 238-й. Впрочем, так часто бывает. Едва войдёшь с автором в духовный контакт, как вдруг звучит: «…ибо история искусства тленна. Лепет искусства вечен». И всё. Страница именно 238-я. Издательская группа «Азбука-классика». 2010-й год. Спб. Перевод Аллы Смирновой. Иди теперь за новыми книгами. Я сходил: Джон Фаулз, Всеволод Емелин, Альфред Жарри и современные китайские писатели — это мои новые избранники. Но сначала хочу сказать о книге только что прочитанной. Милан Кундера заявляет в ней об отказе бытовать в русском контексте, что на деле означает бытование в нём, иначе отчего бы он отказывался? От русского контекста не отказывались ни Чинуа Ачебе, ни Нгуги ва Тхионго, ни То Хоай. С их стороны отказываться от него было бы большой глупостью — его у них не было. А если и был, то отрывочный. Случай Милана Кундеры хорошо иллюстрирует ситуацию влияния: пока на одной стороне утверждают о недостатке русской духовной силы — на другой стороне уже воют от её избытка. Пока русское духовное влияние пробьёт средней толщины обывательскую кожу, тонкокожие от этого влияния погибнут. Милан Кундера несомненно тонкокожий. Его контекст — избыточно русский. Или, во всяком случае, присущий как писателю, так и русскому читателю, то есть, мне. Я его понимаю. Его желание выброситься из него простительно. Исторические события, которые он называет, известны, настроения, которые он выказывает, понятны, писатели, которых он упоминает, прочитаны и мной, за редким исключением. Его наблюдения необычны и остры, но это наблюдения сделаны здесь, в этом круге вещей, и выводы из этих наблюдений тоже остаются здесь. Нет ничего, перед чем читатель бы остановился как перед каменной стеной. Логические построения писателя можно продолжать. Непонимание существует, да, но оно не выходит за определённые границы. В 1918-м году, например, в Пензе белочехословаки застрелили, сами того не желая, — случайно — отца русского поэта Анатолия Мариенгофа, будущего имажиниста. Можно свалить всё на словаков, но не думаю, что это выход. В том же году десятки белочехословаков погибли в Нижнем Тагиле — я видел памятник, установленный в их память. Всё события трагические, но чем они угрожают русскому контексту, в который они же и погружены? Не трудно заметить, что они не разрушают его, а укрепляют, как не разрушает его неприятие Милана Кундеры. Неприятие — это не безмолвие, не забвение. Неприятие — это признание живого факта. Разумеется, эссе Милана Кундеры не посвящёно специально русско-чешским культурным взаимодействиям. Русских в нём он назвал всего-то раза три-четыре. Судя по аннотации, эссе посвящено истории романа. Я не заметил.

Над вечным беспокойством

Понедельник, Август 29th, 2011

Gora BelajaБольшой-пребольшой холм. На холме православный монастырь и один из самых больших храмов в мире. На фотографии — только часовня над источником. Монастырь основали для борьбы с расплодившимися в этих местах ересями, а храм освятили в аккурат к Великой Октябрьской социалистической революции 1917-го года. Красные не замедлили явиться сюда — монахов расстреляли, а в монастыре устроили психиатрическую лечебницу. Видимо окружающий пейзаж исцелял. Стены храма хранят следы как будто тех самых пуль. Гражданская война содержала в себе языческую реакцию на христианство, не правда ли? За часовней леса, протянувшиеся до самой Камы, до самой Сылвы, они знали всякие несправедливости и, в том числе, уничтожение языческих святынь. Христианам ли жаловаться на поруганные храмы? Леса по-прежнему полны языческих знаков, среди которых целые улицы, выстроенные красными в только одним им присущем стиле, их жертвенные камни, их капища, их звёзды, их перекрещённые серпы и молоты. Но монастырь возрождается на страх еретикам. Общий вид земли уже промаркирован определённым образом. Стратегические высоты заняты. Но и какая-нибудь священная осина тоже, наверное, поспела. Просто садись на вершине холма и пиши готический, по крайней мере, роман. Белая Гора. Пермский край. Планета Земля.

Одно звено цепи

Понедельник, Август 29th, 2011

PlitkaОчаг, покрытый чугунной плитой с двумя круглыми отверстиями, размер которых можно изменять при помощи колец, изменяя таким образом количество жара, подаваемого к сосуду с пищей. Очаг пристроен к большему очагу, с полукруглым сводом и практически прямым дымоходом. У меньшего очага, покрытого чугунной плитой, есть сложный, лабиринтообразный дымоход, имеющий большую теплоотдачу, чем первый. Кроме того, он отгораживает очаг от жилой комнаты справа. Если говорить прямо, в доме два очага — большой и малый, — каждый из которых предназначен для исполнения только определённых видов работ. Малый очаг нужен для того, чтобы что-нибудь приготовить на скорую руку — вскипятить чай (в чайнике), поджарить семечки (в сковороде), согреть воду для хозяйственных нужд (в ведре), держать в тепле заварку (в заварнике). Большой очаг нужен для серьёзных занятий — для приготовления щей и каш. Большой и малый очаги суть звено длительной цепи очагов: правда, бывшие до большого очага — открытый, например, огонь, — отвалились; возникшие после малого очага, например газовые и электрические плиты — ещё не присоединились. Газовые — в силу отсутствия газа, электрические — в силу отсутствия денег. И, если знать конкретную ситуацию, уже никогда не присоединятся. Может показаться, что два очага в одном доме — это роскошь и излишество, требующие осуждения, но это не так. Не спешите судить! Они изготовлены из экологически чистых кирпичей, глины и извести, и топятся при этом дровами из домов, проданных на дрова. Дома на дрова. Библиотеки на растопку. Исключительно для того, чтобы не портить лес. Поэтому ни электрическая, ни газовая плиты, войдя в этот дом, ни за что не смогут сделать его более экологичным. Челябинская область. Планета Земля.

Мегаломании

Воскресенье, Август 28th, 2011

«Кто ещё помнит сегодня о вторжении русской армии в Чехословакию в августе 1968-го года?», — спрашивает читателя Милан Кундера в книге «Занавес». Страница 218-я. Издание 2010-го года. Спб. Азбука-классика. Перевод с французского Аллы Смирновой. Понимая, каким будет ответ, Милан Кундера с укоризной замечает: «А ведь в моей жизни это было истинное бедствие». И в самом деле, какие существуют причины для того, чтобы помнить о третьестепенном событии не мировой даже, а европейской истории? Такие события можно наблюдать каждый день, в реальном времени и в масштабах, с которыми не сможет сравниться русское вторжение в Чехословакию. И забываются они с такой же быстротой, как и закончившийся только что телевизионный сериал — сразу же после последней серии, а иногда и раньше. У русского вторжения в Чехословакию, при этом, счастливая судьба — к месту и не к месту, но его поминают постоянно, хотя, конечно, всё-равно не помнят — Милан Кундера прав. Его можно было бы помнить как причину каких-то других, более значительных событий, но более значительные события тоже забыты. «…в моей жизни это было истинное бедствие», — говорит Милан Кундера. Но такого рода «истинных бедствий», взятых в отношении к отдельной жизни, неисчислимое множество, считая от встречи с «роковой женщины» до «несоблюдения правил дорожного движения». Каждое из таких бедствий легко перевешивает «русское вторжение в Чехословакию». Можно посмотреть на указанное событие сквозь жизнь Милана Кундеры, как он и предлагает, но тогда цепочка «русский читатель — жизнь Милана Кундеры — русское вторжение — в Чехословакию» будет для чеха русским контекстом, а Милан Кундера известен как его категорический противник. Читатель же не может покинуть его в силу своего контекстуального происхождения. Таким образом, требования Милана Кундеры, выдвигаемые как в отношении исторической памяти, так и в отношении знания и понимания читателем его собственной жизни должны быть признаны чрезмерными. Мегаломанию Милана Кундеры можно проиллюстрировать ещё одним примером: «…с тех пор [со времён русского вторжения] я знаю, что никакой француз, никакой американец знать не может; я знаю, что означает для человека пережить смерть своей нации». Страница 219-я. На самом деле «русское вторжение» не угрожало ни в коей мере существованию чехов и словаков как наций. И Милана Кундера с этим в принципе согласен: «…я считал, что присутствую при начале её [нации] агонии; разумеется, моя оценка ситуации была неправильной». Но чрезмерность его не в этом: как раз американцы в силу своей сложённости из многих наций лучше других знают, что такое смерть своей нации — в их плавильном котле они умирают ради нации новой. Плавильный котёл французов менее известен, но действует он точно так же. На фоне французов и американцев мегаломания Милана Кундеры становится хорошо заметной. Понимая это, он немедленно переводит её в область экзистенциального, но тут я пас.

Новые африканские диссипативные сказки

Суббота, Август 27th, 2011

Требуется большая цитата. Уильям Бойд пересказывает в романе «Браззавиль-бич» одну из легенд времён войны в Биафре: «…к 1970-му году положение на фронте практически перестало меняться, началась война на истощение. Контролируемая мятежниками территория уменьшилась, но дальнейшее наступление захлебнулось. Боевые действия превратились в осаду. Ситуация — в патовую. И вдруг …всё закончилось в считанные дни, со скоростью, которую никто не мог предвидеть. После войны стало известно, почему силы мятежников внезапно пришли в состояние коллапса. Армия Биафры, уступая противнику и в живой силе, и в технике, боролась слишком отчаянно и упорно даже для людей, знавших, что их дело обречено. Этот пыл и энергия были порождены суеверием. Большинство офицеров подпало под власть служителей некоего культа, заклинателей духов или «пророков», как их там называли. Они настолько интегрировались в структуру армии, что многие из них были просто приписаны к соответствующим воинским подразделениям. К 1970-му году они пользовались таким влиянием, что офицеры отказывались отдавать приказ «в атаку» или вести своих людей в бой, если «пророки» не считали, что высшие силы этому благоприятствуют. Офицеры часто оставляли свои подразделения и уходили с линии фронта, чтобы участвовать в молитвенных собраниях, организуемых в тылу наиболее известными «пророками». Генерал Оджукву, стоявший во главе тогдашнего режима Биафры, понял, что теряет контроль над армией, и попытался ограничить влияние спиритуалистов. В качестве первого шага он арестовал одного из самых вдохновенных и авторитетных пророков… и обвинил его в ритуальном убийстве. Военный трибунал призвал его виновным, его срочно казнили. Боевой дух биафрийской армии выветрился незамедлительно и полностью. Солдаты просто отказывались воевать и либо сбегали с поля боя, либо стояли в сторонке, словно погружённые в транс. Нигерийская армия продвигалась, не встречая сопротивления, занимала город за городом без единого выстрела… Казнь известного священнослужителя за ритуальные убийства означала проигранную войну». Страницы 296-я и 297-я в издании 2002-го года. Амфора. Спб. Перевод Е. Дунаевской. Казнили — разбежались. Не казнили — разбегались. Чтобы не насмешить читателя в ответственный момент развития романа Уильям Бойд закрывает рассказанную историю размышлениями о диссипативных системах: «…в большинстве систем эта потеря [потеря энергии на трение] происходит постепенно, её можно измерять и прогнозировать. Но бывают другие диссипативные системы, разрывные и беспорядочные…» и так далее. «Самая диссипативная система на свете — это война. Она вопиюще неустойчива и совершенно непредсказуема». Ошеломлённый читатель пытается вспомнить хоть что-нибудь из школьного курса физики. Он пристыжен и заинтригован. В общем, он ждёт новых африканских сказок. Конечно, диссипативных. На меньшее он теперь вряд ли согласится.

Беленький цветочек

Пятница, Август 26th, 2011

ZvetokНе сказка. Металлургический завод-музей. Радиальный отстойник, в котором за годы его эксплуатации — не думаю, что за века — перебывало много всякой гадости, и что же? Двадцать лет не работает, но посмотрите — он полностью зарос тростником, аиром, а повыше и поближе к стенам даже полынью. Сквозь траву пробиваются берёзы — скоро здесь, если музейные работники не возьмутся за топоры, зашумит берёзовая роща. Музейные против экологических — хотелось бы посмотреть! Вырастают, правда, здесь и цветы железные, но редко — вот один, на фотографии. Но в целом завод-музей производит впечатление уютного эко-этно-профессионального заповедника. Почему «эко» — понятно: чистая вода, хороший воздух, ондатры в водных коробах, мальки в мартеновском цехе, рыба плещется, собаки, кошки, птицы. Почему «профессионального»? Потому что один-другой из цехов-отделов завода-музея продолжает работать — он шумит, в нём что-то погромыхивает и что-то время от времени вспыхивает. Почему «этно»? Потому что это, конечно, русская этно-деревня — этно-завод. Спецовки, кирзовые ботинки на толстой подошве, рукавицы — это русская национальная одежда. В руках молоток или гаечный ключ. Под погрузкой стоит машина русской породы — «камаз». Гордые спокойные взгляды. Повадки такие, что предложить сфотографироваться на память не приходит на ум — это недостаток с точки зрения туриста. Так и фотографируй цветочки — для кого их выковали? Нижний Тагил. Планета Земля.

Вавилонская библиотека

Четверг, Август 25th, 2011

Lenin Один из самых древних памятников В.И.Ленину — 1925-го года издания. Фрагмент. В целом памятник покоится на круге, в который вписана пятиконечная звезда (я сначала с радостью принял её за шестиконечную — тяжело было концы считать), на звезде — библиотека, состоящая из собрания сочинений В.И.Ленина. Одни тома лежат стопкой, другие раскрыты, их страницы обращены к читателю — их можно читать. На книгах покоится земной шар, на шаре в своей привычной позе с указующей вдаль и ввысь рукой стоит вождь пролетариата. Всё это, конечно, отсылает зрителя к земле, покоящейся на трёх слонах, которые стоят на ките, плывущем в бесконечном океане. Мраморная библиотека, возносящаяся к небу, тоже может любого зрителя отослать в Вавилон. Книги открыты не только на страницах, посвящённых диктатуре пролетариата и социалистической революции. «…Русь станет …если отбросить прочь уныние и всякую фразу… стиснув зубы …все свои силы …каждый нерв …каждый мускул». Цитирую по другой, портретной фотографии — отсюда все указанные лакуны — рука закрывает. Возможно, по задумке скульптора и архитектора, в библиотеке должны были или находились сочинения других авторов, но я не заметил. Но каков бы ни был состав библиотеки — это библиотека, и как бы к ней не относиться — она всё равно мраморная. Слова в мраморе выбиты и золотой краской выкрашены. Город Нижний Тагил. Планета Земля.

Экологически чистое ухо

Четверг, Август 25th, 2011

Uho Ухо, да. Но бог с ним, с ухом. Вокруг него семьдесят лет назад был посёлок, дороги и рудник, снабжавший железной рудой близлежащие металлургические заводы. Жизнь кипела. Что от этой промышленной суеты осталось сегодня? Сосны, берёзы, вот — осинник. Иногда из земли торчит анкерный болт. Ямы здесь подозрительные — лучше в них не спускаться, чтобы не оказаться на некоторой отметке ниже поверхности земли. Карьеры затоплены водой — это уже озёра. На их берегах бобры строят домики, перегораживают речушки плотинами, валят деревья — защищают честь нашей, совместной с ними цивилизации. Цивилизация отступает. Для чего в условиях стремительного зарастании цивилизации лесом необходимо экологическое сознание? Ни для чего. Бессмысленность экологического сознания подчёркивается тем, как его используют: для того, например, чтобы отправлять в лес группы недовольных, чтобы там, в лесу, выставить их предателями нашей цивилизации, ведь они будут бороться против её атрибутов — дорог и трубопроводов. В лесу недовольных легко пересчитать, потому что отличить недовольного от осины легче, чем недовольного от довольного. В лесу легко выяснить и градус недовольства — если эти люди вышли в лес, значит они способны и на другие выходки — выйти в степь. Какой-нибудь новый Иван Сусанин заведёт в лес отряд эко-поляков — и пропали они. А люди рассказывают о засилье зайцев, о бесчинствах тех же бобров, об изобилии медведей, о заросших полях, о переросших и гибнущих деревьях, о брошенных лесных посёлках, о лесах, которые нарастают быстрее, чем их рубят. И хорошо, только экологи не имеют к этому никакого отношения. Миткин рудник. Парк «Оленьи ручьи». Планета Земля.

Микросвязи

Среда, Август 24th, 2011

Ukrashenie Концепция большинства уральских краеведческих музеев выглядит следующим образом: вначале были динозавры (возможны варианты), им на смену пришли мамонты (варианты), их вытеснила андроновская (варианты) археологическая культура, а ту — другие. В одиннадцатом веке культурная жизнь замирает и ей на смену приходят только птицы, животные и пресмыкающиеся нашего края, хотя их принято размещать в самом конце экспозиции. Восемьсот лет спустя вдруг являются купцы Демидовы (варианты), которые строят местный чугунолитейный (варианты) завод. После откуда ни возьмись возникает женская гимназия и реальное училище (варианты). Через город проезжает цесаревич Николай (варианты). Приходят большевики и разрушают церковь. Бойцы уральского танкового корпуса громят фашистов. Всё. Между отдельными разделами невозможно установить никаких связей, не только между дальними: как из тираннозавров получились большевики — спросить даже не приходит на ум. Но вот: как из этих чинных рабочих, красивых гимназистов, благообразных купцов получились люди годами беспощадно убивавшие друг друга? Как из безбожников — а ведь известно, что безбожник не понимает высшего духовного интереса — получались люди, без лишних слов жертвовавшие собой на общее благо? Частью нагрудного украшения марийского женского костюма были советские монеты середины прошлого века. Хотя бы здесь что-то соединилось. Остального не связать. Кунгур. Краеведческий музей. Планета Земля.