Archive for Март, 2011

Из глубин

Пятница, Март 18th, 2011

«Следует задуматься о чудовищной расовой, умственной и моральной дегенерации высшего политического класса Франции. О том, что де Голль называл «человеческой пустыней», пишет Жан Парвулеско в романе «Португальская служанка. Отрывки из дневника». Страница 145-я. Санкт-Петербург. 2009-й год. Издательство «Амфора». Перевод В. Карпца. Но ситуация значительно хуже, иначе бы де Голль назвал её «элитарной пустыней» или, на худой конец, «бюрократическим болотом». Но речь идёт о людях вообще, подвергшихся воздействию демократии. «Демократия стоит дорого, это известно. Цена её есть цена упадка, унижения и кровавой кончины исторической судьбы, пресечения всякий раз особого и единственного в своём роде дыхания жизни. Демократия есть то, через что силы тьмы входят в историю, есть стратегия внедрения и тайного умервщления  её имманентного смысла». Страница 145-я. В 1968-м году в первый и, кажется, в последний раз французская элита смогла противостоять демократии в её крайних, революционных формах. Вместе с русскими. «…сокрытый смысл майских событий 1968 года, в связи с которыми когда-нибудь станет предельно ясно, что международная субверсия, сделавшая голлистскую Францию своей главной мишенью, тогда же продублировала свои усилия ещё и на Востоке — через попытку, счастливым образом абортированную Москвой, создать плацдарм троцкизма в Праге, что — и это совершенно очевидно для внутреннего и одновременно самоубийственного, не профанического взора — есть истинная ставка в ужасающей континентальной пробе сил лета 1968 года. Пробе сил, когда впервые после Второй мировой войны Париж и Москва, утвердившиеся в единой политико-стратегической линии, оказались по одну сторону континентальной национально-революционной баррикады перед лицом планетарного недочеловеческого американского субимпериализма и его тайных мандатариев». Страницы 142-я и 143-я. Никто из них не выстоял. Ни голлистской Франции, ни советской России больше нет. Баррикада разрушена. Персонажи Жана Парвулеско пребывают в глубоком подполье. В 1969 году они на некоторое время подняли голову, высунулись, но снова залегли на дно, как о том говорится на странице 137-й. Отсюда этот язык, полный умолчаний, непрочитываемых до конца символов, намёков, псевдонимов и однообразных метафор. Три, прочитанные мною в последние недели, случайно выбранные книги, — роман Юлии Кристевой «Смерть в Византии», роман Ольги Токарчук «Дом дневной, дом ночной» и, конечно, роман Жана Парвулеско, — все толкуют о подполье, о чувстве оккупированности и мучениях несвободы. Нет никаких оснований не доверять им: оккупация не выдумка. Не выдумка — и сопротивление ей, пусть духовное. И не будет выдумкой освобождение: обязательно всплывёт (всплытие — термин Жана Парвулеско) «Византия», которая сумеет примирить в себе всех, кто жаждал свободы. Остальные будут подвергнуты радикальному историографическому трибуналу: не о ретушировании фотографий речь, а о назывании всех своими именами. На странице 135-й Жан Парвулеско описывает свадьбу персонажей, почти алхимическую: «…она еврейка, и ещё какая, а он кальвинист, при том что утром того же дня их бракосочетание было совершено в греческой православной церкви». Романы не лгут.

Книжная книга

Четверг, Март 17th, 2011

Или роман Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника». Издательство «Амфора». 2009-й год. Санкт-Петербург. Перевод В. Карпца. Дневник — это тайная книга. В опубликованном же дневнике сокрыта какая-то неловкость, связанная, по-видимому, с разоблачением или с саморазоблачением. В дневник, который и есть роман Жана Парвулеско, явно или неявно встроены, иногда под видом досье, несколько других книг. Встроены через чтение их: рассказчик, он же составитель дневника и он же главный персонаж книги, несмотря на картины галактической битвы между Добром и Злом, занят в основном тем, что читает. Или видит сны, полные литературных образов и смыслов. Или цитирует книги. Или призывает себя же, но устами разных других персонажей, к ещё большему чтению. «…читайте и перечитывайте де Голля. Не забывайте, прошу Вас. Делайте это в память обо мне и о нашей встрече», увещевает, например, один из таинственных его товарищей. Страница 121-я. Кумиры его — писатели, даже если они формально — политики. События книги имеют своим источником другие книги или они ими санкционированы. Соблазнительно назвать их источниками бытия, но это не так. Они всего лишь источники Добра и Зла, и не порождают их, а транслируют их из подземных рек наружу. Образ реки в романе один из основных. Жан Парвулеско чрезвычайно строг в отборе имён: называние имени имеет смысл, скажем, метафизический. Не следует лишний раз бряцать именами, о которых может быть только вред. А книги несомненно могут быть опасны. Книги могут быть объектом агрессии тёмных сил. Сокрытие книг от внешнего мира, существование тайных книг, вполне объяснимо: скрываем добро, чтобы сохранить его от зла, скрываем зло, чтобы не дать ему распространиться. Никаких случайных, названных в романе, писательских имён нет. Нельзя сказать, что они принадлежат к одному политическому кругу, но к одной традиции — точно. Апостол Павел, Э.Т.А. Гофман, Ив Бонфуа, Кнут Гамсун, Юлиус Эвола, Рене Генон. И другие. Но вселенская борьба, картины которой даны в романе, частью укладывается в борьбу литературную, они связаны с говорением, созданием и анализом текстов: «…трагические, тёмные обрывы речи …речь, которую осенила тайна …в книге оказываются сокрытые конфигурации пустоты, пробелы, чёрно-белые раны глубочайшего отсутствия, …отстраниться в зиянии всякого обрыва речи от ещё одного признания». Страница 123-я. Книжная книга. Но, разумеется, всё сказанное здесь о ней есть лишь измышления ума профанического и никем в расчёт приниматься не должно.

Не развёл

Среда, Март 16th, 2011

Жан Парвулеско разводит Жака Ширака, премьер-министра Франции. Писатель, оккультист и геополитик (раньше бы сказали, чернокнижник, маг и чародей) направляет письмо главе правительства. Письмо, кажется, существует на самом деле. 1. В начале письма корреспондент льстит адресату и тут же накладывает на него обязательства в связи с этой лестью. Бесплатной лести не бывает: «…как вы можете убедиться, именно попытки опираться …на Вашу собственную политическую мысль и её глубинные аспекты лежат в основе текста [называется текст]», а тот положил начало «разработке …геополитического концепта новой континентальной и мировой судьбы Франции, отталкиваясь от которого мы стремимся выстроить тезисы идеологического  политико-стратегического действия силы [тезисы должным образом брендируются]». Страница 87 в романе Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника». Амфора. Санкт-Петербург. 2009-й год. Перевод В. Карпца. В нашем анализе мы опирались на Ваши идеи — вы нам обязаны. Во всяком случае, вы за нас в ответе, как идейный вдохновитель. И следите за течением мысли: ваша мысль — наши попытки —  начало разработки — тезисы силы — и + 2. «наш анализ …завершается четырьма следующими выводами: «Мировая история приближается к фундаментальному повороту» — раз; «Последний шанс на спасение …всё ещё принадлежит Франции» — два; ничего не получится, если не выйдем на «…уровень непосредственного и прямого политического действия нового типа в революционном движении народных масс» — три; при этом «только Вы, господин премьер-министр, способны взять на себя ответственность за драматическую судьбунового перехода к истинной Истории, а следовательно, вся наша борьба с самого начала основана на тайной идентификации того, что мы именуем абсолютным концептом …лично с Вами, призванным этот концепт осуществить, ибо он и есть Ваше глубинное, Ваше трагическое предназначение» — четыре. Страницы 88-я и 89-я. В общем, после долгих и опасных для жизни исследований нам удалось установить, что идеи, высказанные Вами, Вам, по-видимому, и придётся исполнять. Да-с. 3. «Что касается нас самих, господин премьер-министр, то мы, призывая Вас , пока тайно, к изменению истории конца истории, который должен и может быть осуществлён только Вами, точнее, не может не быть осуществлён Вами, находимся рядом, бок о бок, заверяя Вас в нашей живой и озарённой преданности передового батальона» и так далее. Страница 89-я. 4. Завершается письмо, разумеется, просьбой о личной встрече: «позволяю себе просить Вас проявить добрую волю и дать мне возможность встретиться с Вами и во время этой встречи лично и наедине ознакомить Вас с основными кредитными продуктами нашего банка …ой, нет …с нынешним состоянием нашей борьбы и, прежде всего, с той реальностью судьбы, что, пока не имея имени и лица, необратимо явится в своё время открыто. Должное свершиться непременно свершится». Страница 89-я. Премьер-министр не ответил. «Если бы Жак Ширак читал, по крайней мере, Юлиуса Эволу, если хотя бы в необходимости такого чтения для пользы дела кто-то сумел бы убедить его, то» …мы бы сумели развести его. Страница 101-я. А так нам не предложили отправить наше предложение по электронной почте. Нечитатели никогда не поймут читателей.

Замечание адмирала Шишкова

Вторник, Март 15th, 2011

«…нас сегодня достаточно много для того, чтобы с нашей помощью можно было тайным образом осуществить идеальную проекцию Большой Медведицы во внутреннее пространство Западной Европы». Жан Парвулеско отваживается обратиться к образам, могущим вызвать острую реакцию отторжения у читающего его книгу человека. «Португальская служанка. Отрывки из дневника»: роман. Жан Парвулеско: автор. В.Карпец: переводчик. Французский: язык оригинала. 2009: год издания. Санкт-Петербург: место издания. Большую Медведицу, то есть, отчасти нашу Галактику, должно втиснуть в рамки небольшого полуострова на какой-то там планете Земля. Или, говоря другими словами, «…сегодня нашу Судьбу составляет переход от национального освобождения к континенатальному». Страница 83-я. А отсюда, по-видимому, к Велико-континентальному Heartland …к бьющемуся сердцу евразийских Сердцевинных Земель». Страница 83-я. В центре движения — Франция. Автор дневника цитирует маркиза де ла Франкери, который цитирует папу Пия X, который цитирует папу Григория IX. Добавьте пересказчика, и получите цитату в пятом колене. Авторитет цитаты возрастает в пять раз. Григорий IX, между прочим, одобрил Северные крестовые походы Тевтонского ордена, приведшие к столкновения тевтонов с псковичами и новогородцами: «…в точности, как когда-то колено Иудино получило особое благословение среди прочих сыновей патриарха Иакова, так Французское королевство пребывает превыше всех народов, увенчанное и наделённое самим Богом особыми прерогативами. Колено Иудино было предвосхищающим образом Французского Королевства. Таким образом, Бог избрал Францию из всех народов земли для охранения католической Веры и защиты религиозной свободы. По этой причине Французское Королевство есть Царство [Королевство] Божие; враги Франции суть враги Христа». Страница 107-я. Не наоборот — не враги Христа суть враги Франции. Враги Христа могут быть друзьями Франции, не так ли? А Франция может быть врагом друзей Христа. Андрей Балдин в книге «Протяжение точки» рассказывает об адмирале и писателе Александре Шишкове, участнике русско-турецких войн. «Шишков хорошо различал за видимостью современной, пленённой турками Греции — Второй Рим, пусть сохранившийся в обломках, зато обладающий всеми признаками святости». Страница 147-я. Издательство Эксмо. Москва. 2009-й год. Другими словами, он не смешивал врагов России с врагами Христа. Турки отдельно, византийцы отдельно. А вот тогдашние русские союзники-французы «…не различали сакрального двоения миров, понимали берег второго Рима как турецкий и оскверняли греческие храмы, замалёвывая иконы, оставляя богохульные надписи на стенах». Страница 148-я. Турки были тогда врагами Франции, а значит, и врагами Христа. Шишков не понимает: «Пусть бы они утопали в безверии; но зачем же вероисповедание других, подобных им христиан ненавидеть? Для чего турки не обезобразили сих часовен? Для чего не иной язык читается в сих гнусных надписях, как только французский?» Страница 148-я. Потому что папа так сказал. Древняя мыслительная традиция, в которой демократия оказывается пулей, свобода — тюрьмой, а Большая Медведица — скабрёзной надписью.

К освобождению через космополитику

Понедельник, Март 14th, 2011

На том уровне бытия, на котором возможно алкогольное опьянение, бутылка виски «Tullamore Dew» развязывает язык кому угодно, да хотя бы автору секретного дневника, ставшего основой романа Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника». Амфора. Санкт-Петербург. 2009-й год. Перевод В. Карпца. Над миром господствует тьма. Её ипостаси — постыдность и онтологическое забвение. Из тьмы эманирует могущество, из могущества влияние, из влияния — опоры господства, которые установлены уже прямо здесь, в нашем мире. Или прямо в нас, внутри каждого из живущих. Действующее вещество тьмы — «агенты влияния», которые лишают нас «надежды на наступление дня». Лишение надежды «на какое-то конечное завершение мира, всё-таки данного нам в удел не ради смерти, но ради жизни, как дар жизни» есть «преступная иллюзия …одновременно тотальная, безжалостная». Страница 76-я. Власть тьмы усиливается. Господство её «над миром, отданным ей в эксплуатацию, представляется не подлежащим какому-либо объяснению и со всей ясностью никогда не должным иметь конца». Но есть одно восхитительное, дарящее надежду «но»: область господства тьмы «не может, как в самой себе, так и во времени …не быть чем-то иным, кроме теологальной пробой, тенью, тёмным удвоением, зарождающимся, размножающимся и удерживающимся на поверхности сущностей и явлений, а потому в их недрах глубинная империя на самом деле ни в чём ничему не подчинена и даже не поставлена под сомнение, готовая к всплытию как глубинная империя встречной пробы и репетиция последнего суда на черте перехода именно к этому суду…» Страница 77-я. Последний суд тоже может оказаться иллюзией: возьмём это себе на заметку. Что делать? Жан Парвулеско обращается к понятию геополитики, чтобы выстроить хотя бы в какой-то части понятную читателю аналогию грандиозному анти-заговору, о котором он толкует: геополитика — это «непрерывное осуществление …проекта конечного господства над миром… Следовательно, в этом смысле геополитика определяется через фундаментальный концепт Endkampf, который, собственно, и есть концепт последней битвы за мировое господство». Страница 73-я. Но для победы над тьмой этого мало. «…я утверждаю сегодня революционное действие галактического масштаба …того, что именуется великой геополитикой, в центре которой уже не планетарная Endkampf …я говорю, о последней революционной битве за господство над всей нашей галактикой, а следовательно, над всем космосом бытия и небытия, огня и льда в их живой полноте». Страница 73-я. Жан Парвулеско задевает очень важные струны в душе русского читателя: какие-то вдруг перед ним встают образы космистов, авангардистов, председателей Земного шара, их идеи и свершения, вдруг и почему-то ему является великий библиотекарь Николай Фёдоров. Космос? Да. Но, боюсь сказать, в отличие от русских, которые понимали космос во всей его наготе и полноте, Жан Парвулеско, скорее всего, занят символическим истолкованием каких-то прикладных вещей и читатель может запросто обнаружить за именем нашей Галактики такую мелкую и обыденную вещь как Европа. Болезненны падения в символических системах.

Методы и приёмы борьбы

Воскресенье, Март 13th, 2011

В первую очередь, конечно, методы, а не приёмы, борьбы символической, но и гипногагической и даже трансцендентной, поскольку с нашим предсоньем-послесоньем или даже с нашей смертью борьба не заканчивается, но продолжается. Покой нам не снится. В общем, что делать, если находишься «на передовой последнего заговора этой самой великой тьмы»? Страница 16-я в книге Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника». Издательство «Амфора». 2009-й год. Санкт-Петербург. Перевод В. Карпца. Во-первых, следить за смыслом знаков. Во-вторых, скрывать своих истинных богов. Возникает, естественно, вопрос о смысле романа Жана Парвулеско, поскольку призыв скрывать своих богов уже есть разоблачение их. Правда, молчать нельзя тоже: в условиях символической борьбы молчание будет слишком красноречиво. В-третьих, всегда воспрещать себе «…устраивать собственную жизнь, пребывать и продвигаться в запретном, но пустом пространстве собственного существования». Максимум, что возможно: «…прожить жизнь внутри жизни, и ничего более, никогда». Страница 17-я. Никогда — следовательно, жизней много, — но правила для бойца символического фронта остаются неизменными: жизнь, имеется в виду расхожее о ней представление, возможна, но это только хобби. Есть другая жизнь, в которой «…переход черты …никогда не будет обретением возможности, но лишь мгновенной вспышкой».  Страница 17-я. И есть иная жизнь, в которой «…прославление, спасение и освобождение вменены пламенному восходу и свершению собственной жизни, апокалиптической мистерии конца этого мира». Страница 17-я. Понятия смерти и жизни не абсолютны, но контекстны, и те из них, которыми мы оперируем в этой реальности, самые примитивные. Но вспышка отнимает время, и каждый рождённый его уже потерял, поэтому, в-четвёртых, необходимо переворачивать знаки: «…благодаря переворачиванию знаков можно наверстать утраченное в тёмном разрыве время». Страница 18-я. Если говорить словами Мирчи Элиаде, то «люби двух женщин», пребывая одновременно здесь и там», обменивая «сознание плоти на плоть сознания». Страница 18-я. В-пятых, ищи, поскольку «…концепт тотальной судьбы должен включать совокупность существований и смертей, сгущённых в абсолютноим имени, бездонном тождестве, в котором браки …составляют единственную живую реальность …перед лицом Единого». Страница 19-я. Читатель, однако, пребывает на уровне реальности не живой, не подлинной, а мнимой, иллюзорной, как и персонажи романа. Именно в мнимой реальности им приходится искать, следить за знаками, переворачивать их, находить отблески других уровней бытия, жить и умирать. Жизнь — здесь не хобби, смерть — не мгновение, но постоянная возможность. «В узких улочках Маре, стоя на стрёме, я не сплю уже четыре ночи», — сообщает один из персонажей. Страница 20-я. Четыре дня с открытыми глазами. Здесь персонажи убивают друг друга, клевещут друг на друга и крадут друг у друга тексты. Здесь они подвергают друг друга унижениям и издевательствам. Здесь овчарок кормят человеческим мясом. Граница между реальность и сном размыта, и читателю кажется, что это сделано намеренно. Реальность, сон, гипногагические состояния, политика, символ, трансцендентное — можно соизмерять уровень сложности со своими возможностями. Но игра тотальна.

Диспозиция

Суббота, Март 12th, 2011

Приближается «роковой час». Необходимо определиться с теми, кто наш, кто не наш, а так же посмотреть, кого ещё можно перетянуть на нашу сторону. Ещё раз увериться в своих, в чужих и в себе. Жан Парвулеско в романе «Португальская служанка. Отрывки из дневника» составляет диспозицию романа, ссылаясь отчасти на досье «Танго для Кали» некоего Франсуа Беллони: «…тревожнейшие происки уже ведутся. «Управляемые сокрытой рукой» силы без лишней спешки занимают отведённые им диспозицией места». Страница 21-я. Амфора. 2009-й год. Санкт-Петербург. Перевод с французского языка В. Карпца. Время первой записи: 14 ноября 1974 года. То, что последняя битва приближается, стало ясно ещё в 1968-м. Сведения о её приближении шли со всех уровней бытия — реального, сновидческого, гипногагического, телесного, политического и трансцендентного. Роман написан в 1987-м. К сорокалетию начала конца роман перевели в России. Возможно, мы живём после последней битвы. Соберёмся, однако, с силами. Первая и главная наша сила — Она. Она будет «приветствовать тех, кто пал до зари …кто причислен к видимым и невидимым оплотам Империи, кто знает, что возвращению Марии-Антуаннеты должно предшествовать возвращение принцессы де Ламбаль …согласно тайным доктринальным основам контрреволюционного действия, предпринятого Франсуа Беллони». Страница 16-я. Автору дневника, конечно, известно где Она, «…за завесой какой тайны». Страница 18-я. Но, разумеется, он ничего не скажет, потому что «…своих истинных богов люди заботливо скрывают», как писал Поль Валери». Страница 16-я. У Неё есть несколько имён, но все они относятся к прошлому. Главное, признать её сейчас, но она мигрирует из одного имени в другое, из одного образа в другой: Кирена, Шехина, Владычица Казанская, Лотарингия. Она в глубоком подполье. Однажды в состоянии «гипнотического саморастворения» автору дневника удалось увидеть и поговорить с Ней, но через посредника. С Ней персонажи романа связывают свои надежды. Они ждут Её, чтобы восстать, ибо пребывают в мире, который им не принадлежит, который захвачен, который оккупирован. Сторонний и безжалостный наблюдатель мог бы назвать их жизнь бредом, благо некоторые персонажи уже обрели свои диагнозы, а другие ожидают статей уголовного кодекса. На уровне реальном спецслужбы и психиатры против них; на уровне символическом против них путаны, тайные агенты самоотчуждения, а так же участники тайного общества мучителей птиц, которые по ночам таскаются с ненашими и даже с иными. На уровне трансцендентном — ненаши и иные. Они составили заговор, «…управляемый из области невидимого и простёртый во тьме, он принадлежит безднам …не принадлежит ничему иному, кроме бездн, по определению». Страница 52-я. Или «…Заговор Чёрной реки, вздымающей и озаряющей во мне и вне меня самые глубокие подземные оперативные истоки». Страница 59-я. В любом случае «пути назад уже нет. …не остаётся ничего, кроме как нападать, и я уже нападаю». Страница 53-я. Диспозиция: наших много, но сражаться придётся в одиночку.

За наш прямоугольник!

Пятница, Март 11th, 2011

Ольга Токарчук в романе «Дом дневной, дом ночной» вспомнила имя греческого философа Ферекида, который был учителем Пифагора, который был учителем пифагорейцев, которые были учителями платоников, а те практически создали наш ментальный универсум. Ферекид был отцом оригинальной космогонии и толкователем мифологии в аллегорическом плане. Его идеи очень важны для романа Ольги Токарчук, как и учение Платона. Пифагор вошёл в школьный математический канон, а его ученики создали таблицу десяти противоположностей. Вот она: предел — беспредельное; нечётное — чётное; одно — многое; правое — левое; мужское — женское; покой — движение; прямое — кривое; свет — тьма; добро — зло; квадрат — вытянутый прямоугольник. Мне по душе противопоставление квадрат — круг, но это не я умер в Метапонте. Так вот, европейские писатели, описывая русские, сахарские или австралийские пространства (пустыни, равнины), смотрят на них из левой части таблицы противоположностей. Во всяком случае, это верно в отношении нескольких из пифагорейских пар. При этом они не заявляют открыто о приверженности нечётной стороне таблицы, но, однако, не связывают себя с чётной её стороной. Более того, именно чётную сторону они подвергают критике и прямому поношению. Из пары «предел — беспредельное» они выбирают «предел», поскольку «беспредельное» отдают, открывшимся их взору бескрайним (безграничным, бесконечным) степям, пустыням, болотам (русским, марокканским, аборигенским и даже польским). С беспредельными равнинами они связывают беспорядочное, бездумное, животное или насекомоподобное «движение», а следовательно, в парах «одно-многое» и «покой-движение» выбирают «одно» и «покой». Если вспомнить рассказ Умберто Эко о том, как австралийские аборигены ходили в пустыне кругами, — ходи они прямо, они вскоре достигли бы моря и прибрежного пищевого рая, — то европеец выбирает «прямое» из пары «прямое-кривое». Кроме того, упирая постоянно, например, на России-матушке, европеец несомненно выбирает «мужское». С «бескрайними равнинами» связан и образ Богородицы. Возможно, с ними связано и «нечётное» — прежде я за ним не следил, — но, например, персонаж романа Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника», находящийся в определённом контексте, получает браслет с четырнадцатью завитками и двумя камнями. Он называет этот браслет «предупреждением»: мы знаем, чей ты! И конечно, беспредельное, подвижное, чётное, женское есть зло и тьма. Европейский писатель-путешественник при этом — Царь Добра. Ольга Токарчук говорит о возможности снятия пифагорейских противоположностей через обретение синтеза: андрогинности вместо мужского-женского, Хроноса вместо вечного взаимного пожирания Хтонии и Хаоса. О чём-то подобном говорит и Юлия Кристева в романе «Смерть в Византии»: о последнем крестовом походе, который начнётся на востоке, а закончится на западе, там, где когда-то замышлялся первый из них. Но мир романа «Португальская служанка. Отрывки из дневника» Жана Парвулеско (для первых пятидесяти страниц) определённее и жёстче: силы Добра — силы Зла. При этом Добро не на той стороне, где предел, квадрат и нечётное. С нами Божья Матерь Казанская. Мы победим.

Ужасно страшно и тайно секретно

Четверг, Март 10th, 2011

Жан Парвулеско. Португальская служанка. Отрывки из дневника. Издательство «Амфора». Санкт-Петербург. 2010-й год. Перевод В. Карпца. Начало конца. Страница 15-я. Вкус ужасной беды. Страница 15-я. Роковой час. Страница 15-я. Отчаяние. Страница 15-я. Скорбь мира. Страница 15-я. В тайных восхождениях. Страница 15-я. В недрах смерти, поправшей смерть. Страница 15-я. То, чего я больше всего страшился. Страница 15-я. Трагическое предсказание. Страница 16-я. Тотальное Разрушение. Страница 16-я. Тайно приветствовать. Страница 16-я. Согласно тайным доктринальным основам. Страница 16-я. В запретном. Страница 17-я. Тайный вход. Страница 18-я. Где она, за завесой какой тайны… Страница 18-я. В ужасном небытии. Страница 18-я. Мучительный час. Страница 20-я. Когда ужас замкнут сам на себя. Страница 20-я. Множество тайных махинаций и предприятий. Страница 21-я. Злобный, застывший. Страница 21-я. Тревожнейшие происки. Страница 21-я. Управляемые сокрытой рукой. Страница 21-я. Чередой тайных образов. Страница 22-я. Сокрытое. Страница 22-я. Глубинное. Страница 22-я. В ночи тайно. Страница 22-я. Сокрытое солнце. Страница 22-я. Кто знал эту тайну. Страница 22-я. К совершенно живому таинству этой тайны. Страница 23-я. Тайно восстановлено. Страница 23-я. Неведомо как. Страница 23-я. Дыхание трагического безразличия, страшного саморазрыва. Страница 25-я. В самой тесной связи с тайной клятвой. Страница 25-я. Зашифрованное. Страница 26-я. Сокрыто …за …полумаской. Страница 26-я. Тайную корону. Страница 27-я. Кровного и смертельного. Страница 28-я. Кровь и слёзы. Страница 28-я. Хранимые в тайне. Страница 29-я. Оставались необъяснимыми. Страница 28-я. Существование какой-либо тайны. Страница 30-я. Таинственным образом. Страница 29-я. Столь ужасно, столь ужасно… Страница 31-я. Тайных агентов самоотчуждения. Страница 31-я. Принадлежит к тайному обществу. Страница 32-я. Тайный питомник. Страница 32-я. Боятся и ненавидят. Страница 32-я. Никто не знает. Страница 32-я. Для законспирированных фашистов. Страница 35-я. Настоящего имени которого …никто никогда не знал. Страница 35-я. Рукопись …подготовленную втайне. Страница 35-я. Трагические и загадочные обстоятельства. Страница 35-я. Гениально сокрытый. Страница 35-я. Международного заговора. Страница 36-я. Тайные цели. Страница 36-я. Заговор с двойной целью. Страница 36-я. Не мог признаться загадочной… Страница 36-я. Ничего нельзя выразить словами. Страница 38-я. Тайная зашифрованная связь. Страница 38-я. О создании нового «тайного ордена». Страница 40-я. Со всем напряжением самых тайных чувств. Страница 42-я. Хранить тайну. Страница 43-я. Хранить тайну. Страница 44-я. Завесы безумия. Страница 44-я. Ужасу ужаса. Страница 44-я. Важный политико-дипломатический заговор. Страница 45-я. Тайно проживаю. Страница 46-я. На потайной лестнице. Страница 46-я. В глубокой, глубочайшей, глубинной тишине гипногагического, оберегающего, охранительного молчания. Страница 47-я. В общем, речь, как кажется, идёт о европейском подполье, о котором говорят и Юлия Кристева в романе «Смерть в Византии», и Ольга Токарчук в романе «Дом дневной, дом ночной». Византия против Санта-Барбары. Любовь против Иллюзии. Подполье, которое набралось сил и может о себе, пусть иносказательно, заявлять. Обитатели Огня против Обитателей Рая. Автор указанного в названии романа дневника уже назвал имя Владычицы Казанской.

«Бескрайняя австралийская пустыня»

Среда, Март 9th, 2011

В Австралии тоже есть бескрайняя пустыня, населённая, конечно, аборигенами. О ней говорит Умберто Эко в трилоге «Не надейтесь избавиться от книг», который он наговорил вместе с Жаном-Клодом Карьером и Жаном-Филиппом де Тоннаком года два или три назад. На обложке книги указаны только имена Эко и Карьера, хотя как раз де Тоннак был заводилой. Издательство «Симпозиум». 2010-й год. Санкт-Петербург. Перевод О. Акимовой. Концепт «бескрайняя (безграничная, бесконечная) пустыня (равнина, пространство)» в изложении Умберто Эко содержит все присущие ему признаки, включая бессмысленное (животное) движение и идею уничтожения. Жан-Клод Карьер вспоминает о «древних традиционных культурах», а Умберто Эко присовокупляет, что у этих культур нет «культуры инноваций, которая является отличительной особенностью Запада». Страница 94-я. У культуры нет культуры, да. «Есть культуры, где стремление «художников» [взятых именно в кавычках] состоит в том, чтобы в точности копировать декоративный орнамент и передавать это знание по наследству от учителя к ученику. Если в их творчестве и встречаются вариации, то вы их всё равно не заметите». Страница 94-я. Откуда тогда взялся изначальный орнамент? Замечание Умберто Эко не бесспортно, но оно позволяет ему перейти к нашему концепту, взятому в самой его сердцевине: «Во время одной поездки в Австралию меня заинтересовал опыт жизни аборигенов, не тех, нынешних, которые почти вымерли под влиянием алкоголя и благ цивилизации, а тех, что жили на этих землях до того, как там высадились европейцы». Страница 94-я. Не тех, которые почти вымерли, а тех, которые жили. Хорошее противопоставление. «В бескрайней австралийской пустыне они, будучи кочевниками, осваивали местность, передвигаясь по кругу. …если бы вместо того, чтобы ходить по кругу, они прошли чуть дальше по прямой, то достигли бы моря, где их ждало настоящее изобилие». Страница 94-я. И европейцы. Движение по кругу трудно назвать беспорядочным, но зато, если иметь в виду спасительный вариант прямолинейного движения, оно бессмысленно. Бескрайняя пустыня — бессмысленное движение — уничтожение (почти вымерли, жили). Все компоненты налицо. «…в наше время, как и прежде, в их изобразительном искусстве преобладают круги. Это напоминает абстрактную живопись, впрочем, необычайно красивую». Страница 95-я. Однажды Умберто Эко рассматривал в одной из австралийских церквей мозаику, состоявшую из цветных кругов, которые по словам аборигенов «…представляют Страсти Христовы». Кругов, как и этапов Крестного Пути, было четырнадцать. Разве евангельская притча, представленная в виде кругов, не инновация? Умберто Эко с этим почти соглашается: «…сама их традиция повторения была отмечена некоторой новизной». Страница 95-я. Новизна состоит, по-видимому, в том, что посредством символов кругового движения художники указывают не на прошлое, не на традицию, а на современное состояние своего народа: бессмысленное движение по кругу с последующим уничтожением. Круг — это симптом.