Archive for Март, 2011

Книжные магазины — пункты гипноконтроля

Четверг, Март 31st, 2011

Свидетельствует Жан Парвулеско в романе «Португальская служанка. Отрывки из дневника». По крайней мере, так обстоит дело во Франции. Глубинное подполье, к которому принадлежит Жан Парвулеско, никаким образом не являет себя этому миру. Те реверберации, которые исходят от него, современными техническими средствами не улавливаются. Имеется в виду техника восьмидесятых годов прошлого века, когда разворачивались события, описываемы в романе. Единственное физическое действие, производимое подпольщиком, которое можно зафиксировать, и то лишь по косвенным признакам, — это чтение. Косвенные признаки — покупка книг. Конечно, какой-то процент подпольщиков покупает книги не для того, чтобы их читать, но, в основном, покупка книги может свидетельствовать о чтении. Или об интересе к нему. На узкой дорожке книготорговли подпольщика поджидают тайные силы, которые его зафиксируют, освидетельствуют и направят на путь истинный, то есть ложный. Изящество техник влияния, которые применяются при этом, поразительное. В одном из своих снов, пишет Жан Парвулеско, «…и это самое загадочное — меня настойчиво приглашали, убеждая не опаздывать, «немедленно, тотчас же» прибыть в книжный магазин». Страница 352-я и 353-я. Издательство «Амфора». Спб. Перевод В.Карпца. 2009-й год. Жан Парвулеско называет один парижский магазин, даёт его точный адрес. «В …финале моего сновидения я действительно оказался [в этом магазине] …где и получил указания о моих обязанностях, вытекавших из расшифрованной фигурации сновидения предыдущего». Страница 353-я. Проснувшись, сновидец отправился в этот магазин, вполне осознавая, что делает это не по собственной воле, но чужой воле ничего не имея противовпоставить. «Мог бы я себе простить, если бы этого не сделал?» Страница 354-я. Не переживай: ты не смог бы не сделать. Жан Парвулеско разыскивает некую женщину. Он видел её однажды, мельком, и слишком поздно понял её значение для судеб мира. В магазине он чувствовал себя неважно: «…я был словно под гипнозом, и даже под глубоким гипнозом. …я же и сам так и не мог понять , отчего вдруг вообще оказался [в книжном магазине] …словно это был вовсе не я, а некая моя часть, повиновавшаяся непреодолимым гипнотическим излучениям утреннего сновидения». Страница 354-я. Работница магазина видела проблему не в его плохом самочувствии, а в том, что он «…совершил что-то неострожное, тёмное, в конце концов, просто ошибочное». Страница 354-я. Она советует ему — вручает, всучивает, — как бы необходимую ему книгу, и при помощи цитаты из неё предупреждает: «Оставьте Квиллу в покое». Страница 356-я. У Квиллы много имён — не важно. Неверно связывать книжный магазин напрямую с французской полицией. Дело сложнее. В нём и вокруг него «…действует фронт ночных братств… [которые] выстраивают миф о некоем особом французском сознании, вовлечённом в преодоление человеческого, в восхождение к сверхчеловеческому и, прежде всего, к противочеловеческому, к глубинному метафизическому, трансгалактическому преодолению…» Страницы 362-я и 363-я. В общем, все в подполье, и даже те, кто его контролирует, за исключением двух-трёх певцов свободы.

Живой инициатический центр — Юстасу

Среда, Март 30th, 2011

Через вестников. «…как понять, что некто есть вестник?» Никак. Хотя ответ на этот вопрос в романе «Португальская служанка. Отрывки из дневника» Жана Парвулеско даётся. Касается он, правда, только узкого круга лиц, «…каковые могли бы подозревать, что в данный момент их жизни способны оказаться в связи …с …»действующим» или «живым инициатическим центром». Страница 337-я. «Амфора». Спб. 2009. Перевод В.Карпца. Не перевод, а ясная проекция французской потусторонности сюда, в посюсторонность русскую. С точной терминологией, с ни разу не прерванной мыслью, с единой образной системой, с богатством смысловых оттенков. К тому же, как кажется, таинственные могущества присматривают за такими вещами — не побалуешь. Но вестники… «Регулярная связь с «действующим инициатическим центром» …может осуществляться только через особые медиумические каналы внутреннего и конфиденциального, и даже сущносто «невыразимого», порядка. Или же, в некоторых случаях, через «особых посланников»… [то есть, вестников] …первое условие вестничества в том, что сам вестник не знает и абсолютно не отдаёт себе отчёт в том, кто он такой. Все вестники бессознательно передают и несут послания, им совершенно не известные, каковы бы эти послания ни были». Страницы 337-я и 338-я. Но и тот, с кем «…осуществляется связь, не знает о её существовании, о самом послании, о влиянии на него, об исполнении приказа начать или прекратить действие, дать или не дать ход слову признания или пароля». Страница 338-я. Связной, связующий, связуемый. Они вместе, когда «близится нечто». Страница 337-я. Когда близится конец истории. Хотя смысл связи понимает только связующий, но быть уверенным в этом нельзя. «Иногда, правда, хотя это касается только некоторых, самого высокого уровня агентов …удаётся идентифицировать отдельных вестников и даже целые их созвездия в действии, очень тайном…» Страница 339-я. Жан Парвулеско относится к агентам самого высокого уровня. За последние годы — восьмидесятые годы двадцатого века — ему удалось вычислить десять вестников. Он называет их всех по именам. Безумный поступок, который может быть объяснён тем, что Жан Парвулеско не верил в то, что может найтись читатель, способный прочитать его роман до 340-й страницы. На ней имена вестников приводятся. Или он не мог вообразить в 1987-м году, что однажды его роман будет переведён на язык самого читающего народа в мире. «…моё самоубийственное разоблачение будет крайне высоко оценено скрытыми доверителями тех, чью двойную идентичность я лишил таким образом девственности или, иначе говоря, освободил от вменённого им таинственного тёмного бремени». Страница 340-я. Оправдание не принимается. Но принимается практическое значение этого предательства: возможен литературный детектор лжи. Если предложить человеку, любому человеку, написать связный — связной, связующий, связуемый — текст на ста двадцати, например, страницах, а для тяжёлых случаев — на триста сорока, то человек выложит всё. Всю правду. Как заставить его писать? Увещеваниями.

Мне нужен космос

Вторник, Март 29th, 2011

Страшно в этом признаваться после двадцати пяти лет засилья фарцы. После унижения символов, достижений, артефактов и самих людей космоса. После долгого, тягучего осмеяния мечты. Жан Парвулеско, автор романа «Португальская служанка. Отрывки из дневника», вообще, советует помалкивать: «…следует иметь внутри себя великий страх и уметь, говоря об этих вещах, должным образом их скрывать». Страница 313-я в издании 2009-го года. Издательство «Амфора». Спб. Перевод с французского языка В. Карпца. Эти вещи — космос. Редкий случай определённости в образной системе Жана Парвулеско, которая так устроена, что не позволяет привлечь его ни к уголовной, ни к административной, ни, тем более, к онтологической ответственности, какие бы мыслительные вольности он себе не позволял. «…вокруг меня сжимается космическая ловушка моей судьбы», — мужественно замечает он на странице 312-й, имея в виду Землю. Не каждый отважился бы на подобное признание и прежде, не то что нынче, хотя всем ясно, что мы находимся в планетарной ловушке. В человеколовке. Но не должно оглядываться на рабское правило не замечать своей неволи: «…если существует конечное освобождение нашего мира и истории, предусмотренное как часть грядущего всеобщего космического освобождения — нового, тотального, решающего, — то историческое, сверхисторическое свершение этого Великого Освобождения будет явлено как возложенное поручение и исполненное задание запуском новой Живой Мистерии». Страница 312-я. Возложенное поручение, исполненное задание, запуск — какие слова! «Я говорю о космическом Великом Освобождении, которое уже на марше [роман был издан на языке оригинала в 1987-м году] и призвано, чтобы со всей несомненностью противостоять тому, что ведическая традиция наших именует Великим Растворением… Обращению во прах». Страница 312-я. То есть, противостоять смерти. Новая Живая Мистерия «…не может состояться и тем более действовать и сознавать себя иначе как чрез обретение определённой и точной экзистенциальной идентичности [через отказ от мировоззрения фарцы, приоритета мелкого корыстного расчёта], не может состояться без самоопределения в частном опыте [требует мужества и отваги], в личном бездонном приключении [требует самоотречения], вменённом каждому из участников тайной любовной встречи [встречи с бессмертием], опознаваемой в качестве несущей в себе и призванной через перемены «в час, предусмотренный после свершения всей вечности» открыть настоящее лицо этого мира и тайного устроения правящих им небес». Страница 312-я. Чтобы не оставалось сомнений в смысле сказанного Жан Парвулеско добавляет: «…Великое Освобождение оказывается вовлечённым в свершение Живой Мистерии собственной непосредственной исторической проекции, её прямого, кровавого и трепещущего экзистенциального воплощения». Страница 313-я. И наконец, несколько слов в качестве укора: «…на самом деле мы не проиграли нашу игру — это она, оставленная нами, нас проиграла, нас в нашей борьбе, а вместе с нами — и весь наш мир». Страница 311-я. Жан Парвулеско провидец. Мелкие лавочники лишили себя надежды на бессмертие.

Инструкция по использованию романа

Понедельник, Март 28th, 2011

«Португальская служанка. Отрывки из дневника» Жана Парвулеско. Издательство «Амфора». Спб. Перевод В.Карпца. 2009-й год. К сожалению, инструкция помещена почти в самом конце романа, когда тот процентов на восемьдесят уже прочитан. Сама по себе она посвящена письму одного персонажа-женщины, но относится несомненно к роману в целом. «…письмо сверзашифрованное и практически не поддаётся декодировке — вопреки его слишком очевидной, даже грубо откровенной прозрачности». Страница 288-я. Роман действительно вызывающе прозрачный, не оставляющий никаких сомнений в том, о чём в нём идёт речь, но при конвертации в более привычную для читателя образную и идеологическую систему распадающийся на необязательные и смутные ощущения, не имеющие словесного выражения. Предъявитель таких ощущений встретит со стороны и автора, и критика, и цензора одну лишь усмешку. «Впрочем, говоря о невозможности его декодировки, расшифровки [Жан Парвулеско имеет в виду] что речь идёт не о традиционном шифре …а совершенно новом по смыслу. Шифре абсолютно авангардном …семиологическом, ибо кодируется сам язык, причём на уровне смысла — общего, универсального смысла, когда это уже и не язык вовсе или же особый язык, предназначенный не для продолжения, а для прекращения сообщения и для иного, переиначенного переприспособления. Так, в качестве основы семиологического шифра, занимающего промежуточное положение между языком как сообщением и языком как передачей, утверждается разрыв: сообщение и передача диалектически разделены и противостоят друг другу, поскольку передача устанавливается и действует исключительно на основе абсолютного разрушения сообщения. В результате появляется новый язык, подчинённый новой основной оперативной цели — не прямого и свободного распространения послания, но его преднамеренного переворачивания, заложенного как раз в прозрачности его искажения и необратимого подчинения движущим силам одного-единственного, тайного и как бы вовсе не внезапно, не неожиданно образующегося транслирующего канала, для коего приемлема лишь фигура отсутствия: при этом важно засвидетельствовать как раз совершенно точную передачу необходимого сообщения или послания. Но именно в этой прозрачности исчезает и аннулируется то, что не есть послание, и вербально передаваемое через саму передачу несказанное становится как бы принесённым в жертву и тотально самоизувеченным, годным к использованию истинным посланием». Страница 289-я. Роман Жана Парвулеско, однако, устроен таким образом, что эта инструкция складывается в голове читателя до её опубликования. Практической необходимости поэтому в ней нет, если не считать крайних случаев, требующих совета вроде «класть арахис в рот и тщательно разжёвывать», но есть, по-видимому, необходимость политическая, вызванная общими условиями романного производства, при которых автор, чтобы выразить несколько простых и, с точки зрения республиканских газет, маргинальных мыслей, должен прибегать к необычной метафорике, при этом постоянно от неё отказываясь и снова к ней прибегая, апеллировать к тайне, к тайне, к тайне, что-то недоговаривать, быть всё время настороже и быть готовым в любой момент отказаться от всего сказанного. Подполье Жана Парвулеско глубже большевистского.

Апокалипсис на полицейском учёте

Воскресенье, Март 27th, 2011

Русские — в самой глубине явлений. Это не тот случай, чтобы радоваться. В основе романа Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника» лежит дневник некоего Франца Беллони, онтологического заговорщика. В основе дневника — история постановки фильма «Танго для Кали», который и есть заговор. В основе фильма — сценарий некоего Романа Студенко, «…гениального Романа Студенко, сколь свободного, столь и мужественного советского перебежчика последней волны [восьмидесятых годов прошлого века], принадлежащего, как он меня сам конфиденциально предупредил, к национально-социалистическому, а точнее, к имперскому и планетарно-сверхпанславистскому национал-коммунистическому движению, тайные пока ещё доктрины которого составляют истинный боевой проект внутреннего советского сопротивления…» Метастраница 260-я. Параиздательство «Трансамфора». 2009-й онтологический гипногод. Сверхпереводчик В.Карпец. Конфиденц-Санкт-Петербурх. В основе сценария, значит, лежит доктрина национал-социалистическая, на следующем уровне глубины — имперская, ещё ниже — она национал-коммунистическая, а там уже рукой подать до какого-нибудь института международного рабочего движения. Но вряд ли он был дном. Так всё в романе устроено — концов не найдёшь. До дна не достанешь. Твёрдой почвы не нащупаешь. Припереть автора не к чему — всё зыбко. Но Жан Парвулеско всё-таки «…обнажает здесь сокрытый механизм великого трансисторического и космологического заговора». Страница 260-я. Предварительные замечания к нему, опознание стихий в действующих лицах истории, метатеории, критику, довольно слабую, взглядов Е.П.Блаватской, пропускаем и переходим прямо к самому заговору. Берём двух женщин, да. Мария-Антуаннета пусть воплощает в себе Империю, то есть внешнее, а принцесса де Ламбаль — Царство, то есть внутреннее, а вместе они воплощают диалектику Девы и Водолея, созерцания и действия, внутренней незыблемости и имперского удвоения, непорочного зачатия и жертвенного олицетворения. И так далее. Сценарий предусматривает обильные кровотечения, кровоточения, кровотворения, кровопускания и кровосмешения. Единственное, за что может уцепиться разум — это диалектика Империи и Царства, внешнего и внутреннего. Империя — это оболочка Царства. «Тем, кто стремился расправиться с Марией-Антуаннетой, следовало вначале уничтожить принцессу де Ламбаль, внешнюю оболочку Царства, его живые и трепетные пульсирующие стены.. Посягательству на Деву должно предшествовать обретение — в извращённом смысле — головокружительных внешних орбит Водолея». Страница 277-я. И наоборот: «…в час выздоровления и конечного освобождения возобновлению непорочного зачатия Царства должно предшествовать прежде всего онтологическое восстановление Империи, а возвращению Марии-Антуаннеты — возвращение принцессы де Ламбаль; таковы, следовательно, сокрытые доктринальные основы контрреволюционного действия, предпринятые …под прикрытием операции [то есть, съёмок фильма] «Танго для Кали». Страница 277-я. Монархия должна была возобладать над Революцией под идейным руководством советских перебежчиков. Должны были наступить «…перемена и возобновление конечной истории Франции». Страница 273-я. Но «перед лицом законных и незаконных мер, предпринятых …высшими чинами полициии республиканского режима …под угрозой …анонимного приказа, исходящего с самого верха параллельных режиму иерархий» кинопроизводство пришлось отложить до лучших времён. Страница 278-я. Полиция остановила конец света: с одной стороны — смешно, с другой — остановила.

+ подполье мистическое

Четверг, Март 24th, 2011

Дополнительно к подполью философскому, политическому и художественному. Из русских имён, имеющих отношение к радикальной духовной жизни, Жан Парвулеско называет одно лишь имя святого страстотерпца императора Николая II, но при этом читателя романа «Португальская служанка. Отрывки из дневника» ни на минуту не покидает чувство, что он находится в круге идей крайнего русского мистицизма. Замечание верно для первых 250-ти страниц. Космисты, да, но не только они. На странице 243-й мужчина и женщина совершают «жертвоприношение, символическое самопожертвование в самоубийственном ритуале погребения кинжала». Издание 2009-го года. Амфора. Спб. Перевод В.Карпца. Ножны выбрасываются через плечо — через какое? — это было бы знать очень кстати, — в тёмные воды. «…девственное, обнажённое лезвие, предназначенное исключительно для того, чтобы нести смерть», погружается в земляную яму. Кинжал, несущий смерть, не должен пониматься прямо, по написанному, ибо нести жизнь может означать как раз «нести смерть», потому что рождённый смертен. Причинять жизнь — причинять смерть. Причинный кинжал. Кроме того, кинжал способен наносить единственные в своём роде незаживающие раны. Вместе с кинжалом на дно ямы кладутся «два граната — белый и алый». Два граната полные семян. Цветовая символика мне не ясна, но не так уж здесь и важна. «Если кто-то пожелает найти кинжал, пусть ищет, если способен, если имеет на то силы. Место это отныне оберегаемо, недосягаемо. Священно». Найти кинжал и гранаты, действительно, невозможно, потому что их теперь просто нет. Бывший владелец обретёт их после конца истории, который близок, в следующем её периоде, в котором знаки поменяются с плюса на минус и тот, кто был ни с чем, обретёт всё, что не имел прежде. В этом торговый смысл жертвоприношения: отказываешься от владения кинжалом на срок своей жизни, а получаешь его по перемене знаков на семьдесят пять тысяч лет. Мистицизм суть корысть. Библейская цитата ещё более сближает романную ситуацию с крайним русским мировоззрением: «…И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы…» Страница 247-я. Агнцы. Малые печати. Большие печати. Не хватает белых платков. Нет, вот они: «…подобно юным камикадзе сорок пятого, что перевязывали лоб повязкой непорочности». Страница 245-я. И наконец, рассказчик проговаривается, что жертвоприношение на том уровне бытия где тела, совершается не на словах, а на деле: «над собой». Страница 244-я. Таким способом участники приношения достигают «тайной, но решающей реверберации всей тональности всего космоса в его теогонической идентичности на данный момент. Это сказано окончательно». Страница 244-я. Это сделано окончательно.

Космизм в противоход

Среда, Март 23rd, 2011

Не с Земли в космос ради бессмертия, как учили русские космисты, а из космоса на Землю, но не ради бессмертия. Ради смерти. От смерти к бессмертию и от бессмертия к смерти — встречное космическое движение. Для бессмертных смерть — настоящее наслаждение. Для нас она грязь, пыль, сорняк, её навалом, мы её ценности не понимаем, а для них она сокровище, как перец для средневековых европейцев. Вот космос потешается над нами, дикарями. «…в созвездии Большого Пса …отмечена наиболее привелегированная область, откуда произошёл — изначально или даже более чем космически предызначально — солнечный, имперский и полярный род …от которого тянутся великие тайные истоки всех наших», — пишет Жан Парвулеско на страницах 215-й и 216-й романа «Португальская служанка. Отрывки из дневника». Издательство «Амфора». 2009-й год. Перевод В.Карпца. Спб. «…со звезды Бетельгейзе пришли и продолжают приходить юные и прекрасные тайные агентки». Страница 216-я. Зачем они приходят? Какими бы они не были в расовом отношении тайными, прекрасными, полярными и солнечными, только на Земле они обретают то, ради чего можно было покинуть привелегированные космические области. Земля — это рынок, где меняют смерть на бессмертие и наоборот. Земляне, получившие бессмертие, объявляются святыми, хотя они просто удачливые менялы. Естественно, — рынок есть рынок, — смертные стремятся наладить производство бессмертия у себя на Земле и не полагаться только импорт. Хотя сделать это не так просто — что-то, по-видимому, связано с копирайтом, не случайно первый русский космист Николай Фёдоров, был яростным противником авторского права. Земное бессмертие поэтому, по информации Жана Парвулеско, производится в подпольных лабораториях, посредством использования технологии великого возвращения, которое в свою очередь покоится на метафизическом законе удвоения, «…ибо всякое существо высокого онтологического предназначения с самого начала удвоено, а на самом деле учетверено в самом себе …существуют древесные разветвления, тайные линии этого существа как такового на самом низшем, глубинном его уровне». Страница 205-я. Порок этого подхода состоит, по-видимому, в том, что существо высокого онтологического предназначения связано с расами, пришедшими из космоса и утратившими бессмертие. То есть бессмертие получает тот, в нашем случае — «та», которая изначально конструктивно была приспособлена к бессмертию, но пока не подозревает об этом. Берутся две женщины. «…охваченная амнезией, забвением собственной предыдущей, тайной и погребённой идентичности, [вторая] …не ведает о реальном присутствии в своей нынешней жизни …первой, которая тем не менее является жизнью её жизни, единственной в ней самой частицей её собственной вечности». Страница 206-я. Возвращение первой женщины, возобновление её бессмертия, возможно через забвение второй. «…забвение …использованной, потреблённой, то есть уничтоженной юной [второй] женщины было побеждено …в её живой душе и живой плоти …живым тайным светом ещё более живой бесконечной жизни …невыносимым живым светом воспоминания». Страница 206-я. Смерть меняется на бессмертие, но в рамках обмена между двумя онтологически сродственными существами. Рынок смертей-бессмертий замыкается в среде высших космических рас, а местные, земляне, остаются со своими сорняками. Возвращаемся к исходному русскому: в космос! За бессмертием!

Ментальная полиция, или Ментапол

Вторник, Март 22nd, 2011

Есть уровни бытия, а человек создание многобытийное, на которых человек может быть совершенно беззащитен перед лицом злоумышленников, которые на этих уровнях что-то предпринимают против него. Или посредством этих уровней: злоумышленники могут быть на видимом уровне, а вредить — через пространства невидимые. Беды человеческие, а то и мелкие неприятности, да простое падение на обледенелом тротуаре, могут проистекать отсюда, но обрушиваться с неожиданной стороны. Откуда? Жан Парвулеско в романе «Португальская служанка. Отрывки из дневника» рассказывает об одном случае, возможно, приключившемся не только с его персонажем, но и с ним самим. «…некая тайная группа …выбравшая методом борьбы «взаимодополняющую цепь» общей молитвы и воздействия», сделала «…своей единственной задачей медиумическое создание тройного кольца магнетического отравления с единственной целью — воспрепятствовать всем моим действиям и даже самому моему существованию как таковому, поскольку её конечной целью, объявленной или нет, является предание меня страшной смерти». Страница 108-я. Издательство «Амфора». 2009-й год. Спб. Перевод В.Карпца. Для персонажа романа не составило труда понять, кто был «главным звеном «взаимодополняющей цепи» двойного подчинения», а так же, в чём состояла «истинная природа» и «мерзкий секрет» этой цепи, и защититься. Но персонаж Жана Парвулеско не только специалист по такого рода воздействиям, но и участник ежечастных тотальных вселенских сражений, от которых невозможно ни избавиться, ни укрыться. Для него эти тайные недоброжелатели были всего лишь «…сумасшедшие с окраины, самодовольные и несамостоятельные», которые «…снимали пенку, причём весьма тонкую, с отвратительного, ханжеского, ветошного мистицизма и самовнушения», хотя за этой группой недоумков стояла иная группа оккультных манипуляторов, гораздо более опасная, чем первая, с её изначально отравленной и больной психикой». Страницы 108-я и 109-я. Персонаж видит слабые звенья этой цепи, ведь она «должна быть не просто создана, но и запущена в ход, оживлена, а затем постоянно питаема изнутри себя самой». Страница 112-я. Пожалуйста, можно отключить питание, перерезать провода. Сказать легко. Для обычного человека невозможно вообразить ни эту цепь, ни источник её питания, который суть «любовная поляризация, внутренняя сексуальность …постоянный психический групповой акт, оргиастический шабаш погибающих душ и дыханий» и так далее. Страница 113-я. Но, допустим, провода перерзаны, но «…истинная власть над эгрегорической группой в действии принадлежит «особым иерархиям», устанавливающим и поддерживающим её прямую связь с Могуществами Ада». Страница 114-я. Персонаж поступил просто: он забыл об этой группе. Перестал о ней думать. Но человек далёкий от эгрегорической гимнастики здесь совершенно беспомощен: если он не знает, что на него воздействует эгрегорическая группа, то он полностью находится в её руках; если же знает, то единственный ему доступный приём самообороны — «забыть» — он не сможет применить, потому что такого никогда не забудет. К чему говорю? Создание ментальной полиции, которая бы защитила человека от «эгрегорических цепей», «сперматических узлов» и «демонической эксплуатации» — выход.

Наш

Понедельник, Март 21st, 2011

Может быть, наш. Во всяком случае, подаёт сигналы о том, что наш. Но в  данном случае не важно — свой или чужой, — важнее, что существуют признаки, по которым можно отличить нашего от ненашего. Или даже выстроить своё поведение таким образом, чтобы не походить на чужака. Жить согласно пифагорейской таблицы противопоставлений. Надо помнить только, что это не таблица моральных, например, качеств, а таблица маркеров, при этом те из них, которые расположены в левой части таблицы, захвачены чужими писателями и, вообще, чужой пропагандой. По этой таблице нам отведено чётное, чужакам — нечётное. Им добро, нам — зло. Без обид. Но зло, которым мы промаркированы, мы сами воспринимаем как маркер добра, а «добро» — зла. Однажды рассказчик и главный герой романа Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника» находит на своём рабочем столе жёлтые розы в «чёрном керамическом кувшине». Амфора. 2009-й год. Перевод В.Карпца. Спб. Сколько их? «…двадцать одна ли? Действительно, двадцать одна? …в этом я вижу прямое указание …знак …некое прямое субверсивное заманивание меня в ловушку …что делать? Прежде всего, одним ударом уничтожить оккультное проклятие, всегда связанное для меня с числом двадцать один, быстро раскрыть окно и выбросить в сад три жёлтые розы, так чтобы их у меня осталось восемнадцать …и вот уже восемнадцать — неизменно счастливое для меня число». Страницы 183-я и 184-я. Бери пример с Жана Парвулеско — держись чётного. И держись тьмы, которая тоже наша. Отношение к тьме в романе значительно меняется в течение двухсот страниц от, в общем, неприятия до некой догадки о её значении и месте в мироздании, поскольку главный герой чужд этому миру. А мир — свет. Но «…разве этот мир — мой? Разве и самому себе он не чужд, не погребён неотвратимым образом под отчуждённым всемогуществом его собственной, но чуждой ему тьмы? Не есть ли этот мир тьмы нечто совсем иное, чем мир тьмы, сокрытой в самой тьме, и во тьме мы сами не чужие ли самим себе, тому в нас, что прежде и превыше тьмы?» Страница 187-я. Ответа нет, но вопросы Жаном Парвулеско заданы поразительные. Ещё немного и, возможно, услышим: — Здравствуй, тьма! Раз уж «Рассвет» означает агрессию, презрение к свободе и убийства. Пифагорейцы так же противопоставляли квадрату прямоугольник, который принадлежит той стороне, где чётное и тьма. Правда, прямоугольник является главному герою в минуту любовной неудачи, поэтому подлинное отношение к нему может быть искажено: «…лёжа на спине в постеле, смотрю в потолок и вижу лишь чёрный прямоугольник, экстатически отвёрстый в пустоту неподвижного и ледяного небытия…» Страница 192-я. Служанка дала афронт — тут и чёрный квадрат экстатически отверзнется. Но значение прямоугольника Жан Парвулеско понимает. Жаль, что понимает: не исключено, что он сознательно пифагорейскими маркерами жонглирует.

Эссе о пропавших вещах

Воскресенье, Март 20th, 2011

«…не состоят ли наши вещи в заговоре против нас? Распространяется ли на них, на все эти предметы, населяющие ближнее, граничащее с внутренним, пространство нашей жизни, презумпция невиновности?» Разумеется, нет. Жан Парвулеско. Португальская служанка. Отрывки из дневника. Издательство «Амфора». 2009-й год. Перевод В.Карпца. Спб. Страница 173-я. В мгновения, когда Жан Парвулеско в своём дрейфе из инфернальных глубин в метагалактические высоты и обратно вдруг оказывается на уровне бытия, где любящая женщина, дом, сад, горят дрова в печи, понимаешь, насколько обострены его чувства, как велика его боль и до какой степени он вовлечён в духовную, а может быть, и в оперативную борьбу. Трижды гаснет и вспыхивает электрическая лампочка в настольном светильнике. Чтобы это могло быть? Ветви яблонь под ветром задели провода? Или это «…знак, поданный мне? Но знак чего и кем поданный? Хотят ли они вновь установить со мной, вернувшись к своему деланью, связь?» Страница 162-я. Вызывает вопросы и спокойный ночной сад: «…кто алчно следит за мной из глубины сада, из глубины ночи?» Страница 162-я. Камин в комнате: «…странное ощущение невидимого — совсем рядом со мной, — внимательного присутствия, а ещё точнее, присутствующего внимания, исходящего от западной стены моей комнаты (где располагается большой, красного мрамора, камин…)» Страница 165-я. Прочитанные книги толкуются в духе проявления невидимого. Любимая женщина, измученная беспрерывной борьбой, которую ведёт Жан Парвулеско, призывает любить её такой, какая она есть: «…скверной, неисправимой, посвящённой той абсолютной свободе, которую ты называешь абсолютным злом, любить божественной любовью во зле, ведь я люблю зло и делаю всё, чтобы его познать …всё то, что для меня бытие для тебя небытие, и ты должен понять: то, что для тебя бытие, для меня небытие». Страница 152-я. И конечно, вещи — они требуют присмотра: «…почему некоторые вещи, как будто их и не было, ночами воровским манером уходят в тень отсутствия и безвозвратно покидают зону нашего внимания? Что, более того, кто стоит за всем этим непристойным передвижением, за этой роковой утечкой вещей? Не для того ли они исчезают, чтобы затянуть нас в зыбучие пески самого постыдного процесса утраты, соскальзывания в водовороты промежуточной пустоты, а быть может, и дальше, на гибельно-регрессивные пути к неразличимости, к предначальным сумеркам всего постыдного, уже внутри самих нас? Оно, это постыдное, соединено с пустотой внутри пустоты, с бездной вот этой самой неразличимости всех вещей вообще. Не есть ли наша с вещами вражда лучшее, я бы сказал, самое поучительное и твёрдое доказательство непреложного факта беспрерывного подземного вмешательства в наше существование?» Страница 173-я. Не трудно правильно ответить на поставленные Жаном Парвулеско вопросы, если обратиться не к мелким вещам, а к более крупным объектам, например, к городам, атомным электростанциям, дорогам, мостам, системам пво или шатрам в пустыне. Всякому наблюдателю ясно, что их атакуют именно подземные силы.