Archive for Август, 2010

Хитрости электронной войны

Понедельник, Август 23rd, 2010

Профессор Мишель Жуве, сомнолог, беседует с профессором Люд- вигом Манном, геронтологом, в гостинице итальянской грязе- лечебницы недалеко от Венеции. Манн — Венеция, да, шутки в сторону. Мишель Жуве — автор романа «Похититель снов» и, по-видимому, рассказчик и протагонист. Издательство «Время». 2008-й год. Перевод В.М.Ковальзона и В.В.Незговоровой. Москва. Имени рассказчика, правда, ещё никто не называл, но — раз от первого лица — пусть будет Мишель Жуве. «…существуют генетические факторы, ответственные за наш генетический профиль, индивидуальность и черты личности. Однако мозг …сам обладает невероятной способностью к пластичности [почему «невероятной», если «обладает»?]. …следует допустить существование системы генерации сновидений, которая поддерживает процесс индивидуализации. Очевидно, что процесс должен быть периодическим, чтобы постепенно зафиксировать или, наоборот, стереть следы каждодневных событий. Поскольку эти следы могут, в свою очередь, повлиять на результаты индивидуального программирования». Страница 35-я. Существует, значит, система генерации личности (в какой-то части), которая не обусловлена генетически вполне, а следовательно… открывается простор для большого контроля! Мне всегда казалось, что я не столько пленник своей наследственности, сколько нахожусь под её защитой. А выходит, что полагаться на предков больше нельзя. Но почему во сне? А все тати ходят по ночам. «…программирование психологического профиля данной личности, очевидно, вызывает или усиливает, на уровне головного мозга, активность многочисленных двигательных систем, ответственных за формирование индивидуальных реакций, отличающих каждого из нас от других особей. …для …организма лучше, чтобы эта активация не происходила во время бодрствования. Ибо в этом случае существует риск того, что она превратится в элемент непроизвольного и неадаптивного поведения. А по ходу сна периодически наступает парадоксальная фаза, которая сопровождается общей блокадой моторного притока на уровне спинного мозга, что создаёт наилучшие условия для протекания процесса программирования». Страница 36-я. Профессору Мишелю Жуве в ходе экспериментов на мышах удалось обнаружить функцию фазы парадоксального сна. «…у мышей парадоксальный сон сопровождается теми же признаками, что и у человека, то есть движением глаз и быстрой электрической активностью мозга порядка тридцати герц. Однако кроме этого у мышей можно легко зарегистрировать ещё и другую электрическую активность, возможно, ответственную за программирование. Это тета-активность (восемь герц), возникающая в лимбической системе, расположенной прямо под корой, которая содержит структуру, называемую гиппокамп». Страница 39-я. У человека тета-ритм можно зарегистрировать в ходе нейрохирургических операций. «…снижая частоту тета-ритма в два раза …и увеличивая его амплитуду в два раза во время парадоксального сна, можно добиться избирательного подавления передачи информации о программировании поведения… проводить своего рода избирательное «глушение» процесса программирования…» Страница 42-я. На что профессор Людвиг Манн резонно заметил: «…да это же как при электронной войне… лучше исказить передачу информации противником, чем полностью её подавить». Страница 42-я. Вот такой пошёл электронный роман.

Принял обезболивающее

Суббота, Август 21st, 2010

Так больно выходить из книг! Из романа Филипа Де Пиллесейна «Люди за дамбой», например. А делать нечего — в одной книге нельзя пребывать вечно. Жизнь читателя — это посюсторонняя иллюстрация метемпсихоза — из книги в книгу, из жизни в жизнь. Закончил с книгой — покончил с жизнью. Поэтому больно. «Боль вызывает выброс «вещества П», но, к счастью, мой организм способен вырабатывать эндорфины, блокирующие эффект «вещества П», — утверждает профессор Мишель Жуве на странице 26-й онейрологического романа «Похититель снов». Москва. Издательство «Время». 2008-й год. Перевод В.М.Ковальзона и В.В.Незговоровой. Действие эндорфинов аналогично действию опиатов. Шестичасовая прогулка, долгий поцелуй —  кладези эндорфинов и среди них — добавлю от себя — три новые книжки. Они могут блокировать боль, возникшую от прочтения одной старой книжки. К тому же, три новые книжки зачастую доступнее двух других способов поднять количество эндорфинов. Я запасся ими, зная, что вскоре мне предстоит расставание с удивительным творением Филипа Де Пиллесейна. Купил автобиографическую книгу Джеймса Балларда «Империя солнца». Не могу даже объяснить себе, почему не купил её раньше. По всем признакам это моя книга: Китай времён Второй мировой войны, японская оккупация, лагерь для интернированных англичан — единственное, по-видимому, безопасное место во всей Юго-Восточной Азии. Есть русские. Возможно, рядом с этой книгой мельтешило какое-нибудь кино. Какая-нибудь гениальная экранизация со звёздами, «Оскарами» и сборами в первый уикэнд. Но в конце концов суета вокруг кино забылась, а книга, вот она — у меня на руках. Пусть и семь лет спустя после выхода в свет. Издательство «Торнтон и Сагден». Москва. 2003-й год. Перевод Вадима Михайлина. 211 рублей 00 копеек. Купил беллетризованную биографию великого Ватсьяяны, автора нашумевшего в России ещё во времена перестройки трактата «Камасутра». Судхир Какар. «Аскет желания». Москва. Издательство «Рипол классик». Перевод, естественно, с английского Ю.В.Полещук. 2010-й год. Автор — известный индийский психоаналитик. Будем потреблять историю древней индийской литературы, пропущенную через фильтры английского языка, русского языка, а может быть, и ещё какого-нибудь языка, и фрейдизма. 339 рублей 00 копеек. Купил автобиографию Мишеля Лейриса «Возраст мужчины» с предисловием автора «О литературе, рассматриваемой как тавромахия». Имя автора мне не известно, но круг его литературных знакомых — высшего качества. Тавромахия — это бой быков. Коррида. То есть, речь о литературе, приносящей автору, не читателю, толику опасности. Иначе зачем это всё? «…как-то пьяной ночью я спал с одной англичанкой, которая совсем спилась, почти потеряла рассудок и была уже в годах; всё время, пока я её обхаживал, мне до безумия хотелось сорвать с неё или просто порвать её жемчужное ожерелье, просто так, чтобы поиграть в грубого бандита; в промежутке между объятиями мы накачивались виски из её стакана для вставных зубов». Страница 207-я. Англомахия. Или, точнее, англофранкомахия как частный случай боя быков. Издательство «Наука». Санкт-Петербург. 2002-й год. Перевод с французского О.Е.Волчек и С.Л.Фокина. Эндорфины заполнили нейроны моего головного мозга. Филип Де Пиллесейн? Какой Филип Де Пиллесейн?

На теле добра должно быть место для логотипа

Пятница, Август 20th, 2010

Alleia reklamy Иначе это не добро. Город Невьянск, планета Земля. Полностью согласен с банком: сделал добро — расскажи о нём людям. Это зло может быть тайным, добро должно быть явным. Вообще, проблема русского народа — одна из главных его проблем — заключается в том, что добро он делает в тайне. Из-за этого кажется, что всё добро происходит само собой. Что добро имеет естественную природу. Недавно — в эти годы — русский народ простил десять миллиардов долларов долгов иракскому народу. И о подвиге своём молчит. Ну хотя бы табличку поставь! Или, например, леса. Большинство людей считает, что они Богом даны. А на самом деле те, что Богом даны, давным-давно вырублены. Большинство лесов, за исключением заповедных, рукотворные. И лесополосы вдоль дорог, которые в первую очередь создают эффект лесной, даже дремучей страны, тоже рукотворные. А за ними вырубки, степи и ополья. Наш взгляд на мир стал бы совсем другим, если бы возле могучих сосен и дубов мы находили таблички с именами тех, кто их посадил. Или тех, по чьему указу их посадили. Впрочем, имена великих озеленителей вроде Никиты Сергеевича Хрущёва и Леонида Ильича Брежнева, изменивших самый лик страны, опорочены. Не делай добра явно, да. Но раз уж решился, укажи, что деревце — клён ясеневидный, что высадили его по указанию президента такого-то сотрудники такие-то отдела такого-то. Добро должно быть с рекламой.

Земля, книги и собаки

Четверг, Август 19th, 2010

Главный герой романа Филипа Де Пиллесейна «Люди за дамбой» — честный финансист. Об этом становится известно ещё, может быть, в четвёртой или пятой главе из двенадцати, но то, что все основные персонажи романа связаны с ним денежными делами открывается только к концу. Роман издан в Москве в издательстве о.г.и. в 2004-м году в переводе Дмитрия Сильвестрова. Персонажей могли бы объединить место рождения, родственные связи, узы любви и дружбы или интеллектуальные интересы, но нет — их объединяют деньги. Главный герой романа рассказывает историю своего состояния. Первые деньги он получил от отца — зажиточного крестьянина — и он рассказывает историю своей семьи. Точнее, наоборот: сначала рассказывает историю семьи — потом получает деньги. Он говорит о своём профессиональном наставнике, но как только наставник передаёт главному герою дела своих клиентов, его история прерывается. Главный герой рассказывает о своей первой женщине, а та, много лет спустя отдаёт ему в управление скромное состояние своё и своего мужа. Когда умирает местный нотариус, его собственность — через жену, через дочь и через его любовницу, — тоже попадает в управление в главному герою романа. С тем рассказ о нотариусе, о его жене и его дочери  немедленно прекращается. Рассказ о любовнице, правда, продолжается — был риск, что деньги финансиста, точно так же как деньги одного крестьянина, одного нотариуса, одного фабриканта и нескольких других неназванных мужчин окажутся в её руках, но наш герой устоял. «Ну почему нет? — спрашивает она». Страница 282-я. Даже отвечать не хочется. В конце романа главный герой вдруг выказал нелюбовь к людям — не к конкретным клиентам, а к людям вообще. Деньги — это всегда какая-то человеческая проблема. Люди приходили к нему «как на исповедь», но вряд ли это были исповеди честных, благородных, щедрых людей, если по его словам на всю округу был только один «добрый человек» — старый школьный учитель. От этих исповедей главный герой устал. Люди — функция денег: обесчеловечить бы их. «Книги гораздо лучше людей. …в каждой из них живёт душа того, кто заронил в моё сердце своё страдание, или счастье, или опьянение красотой. Чем были бы мои вечера без них, чем была бы моя жизнь, если бы я был лишён их?» Страница 284-я. И пёс лучше людей: «…его эгоизм прям и чистосердечен; его отважная ярость вспыхивает, как пламя, и лицемерие ему чуждо. Многие ли из людей обладают этими чертами..?» Страница 286-я. И земля. «…земля — вот то единственное, что всегда остаётся верным и достойным любви. …во мне возникает чувство телесной связи …я думаю о том, как всё это будет, когда моё тело смешается с этой землёй, с уже ставшими землёю телами тех, кто на ней жил». Страница 283-я. Конечно, это не национализм — «…вовсе не то, что называют народом, наполняло меня любовью и яростью» — страница 283-я, — а какое-то более древнее и суровое чувство.

На голодном пайке

Среда, Август 18th, 2010

Тяжело быть русским франкофобом. Во всяком случае с жизнью французских русофобов не сравнить: у французов рыночное изобилие имён, — и каких имён! — товаров и предприятий, — производителей русофобии высшего качества, — основанных ещё при Иване Грозном. Традиция. А здесь? Отрицательный уровень ненависти. Всё французское превозносится, обожествляется и романтизируется. Принято сопереживать французам даже по случаю разбитого арабскими подростками трижды застрахованного авто какого-нибудь парижского буржуа. Мелочь, а сердце разрывается. О французских негодяях принято говорить с подъёмом. Ах, Буонопарте! Выдающийся душегубец — ах! Ах, Мазарини! Редкий интриган — ах! И с какой-то светлой радостью. Русскому франкофобу приходится питать себя редкими крупицами заёмной ненависти. Жемчужинами чужого неприятия. Изумрудами импортной неприязни. Своей франкофобии в России нет, а завозная, по-видимому, запрещена. Но бывают прекрасные исключения — Филип Де Пиллесейн, к примеру. Его роман «Люди за дамбой» в 2004-м году увидел свет в издательстве о.г.и. Москва. Перевод Дмитрия Сильвестрова. Филип Де Пиллесейн вообще не жалует чужаков, и не упускает случая, чтобы их уколоть. О прозвище одного крестьянина — Казак — он, например, заметил: «…прозвища редко бывают красивыми». Страница 213-я. Одна из героинь романа, наследовавшая своей бабушке-цыганке, отличилась довольно необычным поведением — неприемлемым — и за него поплатилась. Но неприязнь к французам и французскому языку затмевает всё. Травма девочки-работницы, послужившая поводом к забастовке, была воспринята так остро не в последнюю очередь потому, что произошла на фабрике, принадлежавшей чужаку. Отец девочки — егерь — избил виновного в её травме мастера на глазах у фабриканта. Тот «…спросил по-французски, кто этот малый и что вообще всё это значит. Но никто из рабочих не раскрыл и рта. — Я не понимаю тебя, ты, проклятая чужеземная вошь! — выкрикнул егерь со злобой. — Хоть говори так, чтобы собственный народ тебя понимал». Страница 260-я. Словосочетание «собственный народ» используется здесь, видимо, в смысле «находящийся в собственности». Французский язык — язык отвратительных пришельцев. Неприемлемые в моральном плане предложения делаются тоже по-французски. «…менеер Кулье разгладил свою бороду и сказал на непривычно хорошем французском языке, что рабочие преподали хозяевам урок солидарности. …по его мнению, лучшим средством положить конец забастовке было закрыть и те фабрики, что ещё работали. Тогда голод станет всеобщим, потому что они не смогут помогать друг другу». Страницы 263-я и 264-я. Главный герой романа владеет французским и несколькими другими языками — без них он не мог проворачивать свои финансовые дела, — но выпады против французского языка он встречает с сочувствием. Филип Де Пиллесейн, не исключено, оказался в тюрьме именно по причине фламандского национализма. Немцы во время войны использовали националистические движения по всей Европе, и те потом получали своё от Кавказа до, значит, Бельгии. И голодно быть франкофобом, и скучно.

В раю

Вторник, Август 17th, 2010

Лет девяносто назад в Бельгии «…зима выдалась немилосердно холодная». Филип Де Пиллесейн. «Люди за дамбой». Название читается как «У Бога за пазухой». Страница 258-я в издании о.г.и. 2004-го года. Москва. Перевод с нидерландского Дмитрия Сильвестрова. Сделался голод. На одной из райских фабрик мастер «пнул ногой» девочку-работницу, та «угодила в приводной ремень, и её унесли со сломанной рукой…» Страницы 259-я и 260-я «…такое случалось и раньше». Страница 260-я. Но накопилось! Разразилась забастовка. Фабриканты объявили локаут. Вплелась церковь: с одной стороны, «…те, кого Господь благословил земными дарами, должны быть снисходительны к обездоленным, а те, кто работает, должны быть в состоянии содержать свою семью на деньги, получаемые за свой труд. Ибо есть справедливость, которая превыше людских законов». Страница 256-я. С другой стороны, «…высшее достояние в этой юдоли слёз — не обладание земными дарами, а чистая совесть. …мир не живёт в сердце тех, кто ропщет и недоволен своим положением и завидует тем, кто имеет больше, чем они сами. Кто довольствуется своей судьбой, назначенной ему Богом, обретает мир, который исходит от Бога». Страница 257-я. Появилась бельгийская конная жандармерия, которая, как и её собратья по всей Европе, работала тогда шашками наголо. «…против насилия конных жандармов, бивших саблями женщин, рабочие были бессильны. Жандармам нужно насилие, чтобы оправдать свою работу убийц… Так что не надо давать им повода… Мужчины, сохраняйте спокойствие!» Страница 271-я. Надо идти другим путём, то есть. Появился пропагандист. Нездешний. Слова о спокойствии — его слова. Никогда ещё рабочие «…не слышали кого-либо, кто бы говорил с ними об их жизни. Они вслушивались в его слова буквально всем своим телом, и, хотя многие не всё понимали из того, что он говорил, его слова глубоко трогали их». Страница 270-я. Впрочем, повод жандармерии был дан и забастовку подавили. Зачинщики оказались в тюрьме. Но возникают рабочие, стремящиеся к свету знаний. «Господин учитель! …мы хотели бы научиться читать и писать». Страница 274-я. Возникает тема интеллектуальной смуты: «…господа хотят иметь рабочих, которые не умеют ни читать, ни писать». Страница 275-я. Не возникает фигуры провокатора. Не возникает фигуры осведомителя. Образ жертвенной матери не возникает тоже, да и как бы он возник в мире, где женщинами движет расчёт? В том числе и жёнами забастовщиков. За одного из зачинщиков, которому отказали от работы, слезно просил старый отец. Вообще, в романе нет революционного куража. Филип Де Пиллесейн написал его сразу после Второй мировой войны. В тюрьме. Война притупила остроту всего, что было до неё. Голодные рабочие и их семьи, жандармы, разнузданная буржуазия, эксплуатация детей и в том числе сексуальная, — да, они были, и для них Филип Де Пиллесейн находит должные слова, — но были они частью мира, в котором господствовали тишина, спокойствие, равновесие, договор,  разум.

Нараспашку

Понедельник, Август 16th, 2010

Жаркая погода делает частную жизнь публичной. Вообще, делает больше жизни, по сравнению с холодной погодой. Окна нараспашку и в машинах и в домах — слышимость лучше. Одежды минимум — лучше видимость. Чувство стыда постепенно утрачивается — жажда всё. Идешь и едешь не сквозь тишину, как зимой, а сквозь речь. Сквозь жизнь. Становишься её свидетелем, соучастником, а то и невольником. В жаркую погоду и речь и жизнь вообще транслируются на большие расстояния, чем в холод. А ещё есть уличная реклама. Прогулка по городу получает структуру телевизионного канала: новости и прямые трансляции перебиваются рекламными блоками. С канала на канал переключаешься, изменяя маршрут: повернёшь на перекрёстке — и вот тебе другой канал. Другой — это в известных пределах, но вдруг что-то новое блеснёт на нём. 1. Водитель криворучки встрял на перекрёстке. Подъезжает трамвай со звоном. Водитель: «Да хоть запинай!» 2. Девушка вернулась из десятидневной поездки в Барселону и удивляется: «Как вы таким воздухом дышите?!» 3. Таксист: «С начальником аэропорта не поздоровался. Он и говорит: бомбилы оборзели — начальство не узнают. А как вас узнать — вы каждый день новые!» 4. Грузчики на терминале накопили как видно денег: «Слышь, наша машина сколько стоит? Двести тысяч стоит?» 5. Работодатель приехал поддержать личный состав фирмы в жаркие дни. А тут звонок от друга. Чем занимаешься? Что делаешь? Работаешь? «На даче! Я что, [цензура], в такую жару работать?» 6. В книжном магазине: «- Мне что-нибудь про любовь, но не бульварное… — Вот Анна Гавальда… — А про что она пишет? — Про то же». 7. Женщина в ветлечебнице: «Разрешите пройти без очереди? У меня кошечка сознание потеряла». 8. Две девушки: «- У нас ванная и туалет самые холодные места в доме. Кот спит в туалете. — А у нас — под ванной». 9. Два мужика ковыряются в салоне автомобиля: «- А это мне англичанка прожгла. Нарочно. У неё что-то с головой. [цензура] …говорил, у него тоже прожгла». 10. Девушка типа исполнительница латиноамериканских танцев с букетом цветов кричит другой девушке такого же типа, но без цветов, идущей навстречу: «Красотка!» 11. Женщина рассказывает старую историю о знакомом леснике: «Браконьеры ему руку повредили. Он в больницу. А на пороге его ждал… [цензура]. У тебя жена есть? Дочь есть? Всё — молчит». 12. Женщина предостерегает мужчину: «Текила не для того, чтобы в такую жару пить. — А как же мексиканцы — у них всё время жара». Буйством жизни всё это, может быть, трудно назвать, но ведь зимой речь слышишь — и чувствуешь жизнь — только тогда, когда сильный источник её находится рядом и обращён прямо к тебе.

Готовь зимнее чтение летом

Воскресенье, Август 15th, 2010

Скоро осень, а потом и зима. Сапоги, а потом и валенки. Дождь, а потом и снег. Короткие дни. Долгие вечера. Чтение у батареи центрального отопления. Пора готовиться. Во второй раз купил роман Мишеля Жуве «Похититель снов», который недавно начинал читать, да оставил в такси. Ни таксист, ни диспетчер таксопарка так и не позвонили. Издательство «Время». 2008-й год. Москва. Перевод с французского В.М.Ковальзона и, если судить по копирайту, В.В.Незговорова. В выходных данных ни первый, ни второй не указаны. Странно, но только что приобретённый экземпляр выглядит значительно лучше, чем тот, который у меня был раньше. Выглядит как новенький, хотя формально он вышел два года назад. Типографская краска свеженькая. Запашистая. Цена 166 рублей 50 копеек. Купил роман Родриго Кортеса «Толмач». Тоже странное издание. Издатель указал, что это перевод. И нашёл я его в разделе иностранной литературы. Но это русский роман. Или переводчик, поскольку в романе речь идёт об исторических русских, так поработал с русскими источниками, которыми пользовался автор, что можно только изумиться. Или это сделал редактор. Так или иначе, кто-то из них гений. Москва. Эксмо. 2007-й год. Перевод с испанского А.Степаненко. 180 рублей 00 копеек. Вообще, хотелось купить книги писателей, которых я никогда не читал или почти не читал. Родриго Кортес этому требованию отвечает, а Мишель Жуве только отчасти — всё-таки страниц сто из «Похитителя снов» я прочитал. Вот Осаму Дадзая никогда не читал. Ну, может быть, один-другой рассказ из какого-нибудь сборника рассказов японских писателей. Купил маленькую его книжку «Исповедь «неполноценного» человека». Об авторе: «…свёл счёты с жизнью, бросившись в воды реки Тамагава…» Хорошо быть японским писателем — ничего заурядного с ним произойти не может: не зарежется, а сделает харакири, а то и того пуще — сэппуку, и не утопится, а бросится в воды реки Тамагава, и не отравится, а съест неправильно приготовленную рыбу фугу. И для писателей, желающих «застрелиться» или «разбиться», у японцев наверняка есть прекрасные эвфемизмы. Издательство «Аграф». Москва. 1998-й год аж! Перевод с японского В.Скальника. 59 рублей 00 копеек. Кроме того, дали почитать книгу диакона Андрея Кураева «Фантазии и правда «Кода да Винчи». Издательства аст и «Зебра Е». Или издательство «аст:Зебра Е», как указано в выходных данных. Или издательство аст/Зебра Е, как указано на первой странице книги. Видно, это колдовство. Издателей понять можно: книга посвящена критическому разбору таких сочинений как «Гарри Поттер» Джоан Роулинг, «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Властелин колец» Джона Рональда Руэла Толкиена и «Код да Винчи» Дэна Брауна с христианской точки зрения, а значит, без магических формул, амулетов, непроизносимых логотипов и заклинаний не обойтись. Москва. 2007-й год. Щедрой будет осень. Славной будет зима.

Граффитисты добрались до изб

Воскресенье, Август 15th, 2010

Murali Избам не привыкать. Но раскрашивали их раньше другими способами. Во-первых, в условном русском стиле, когда ставни делались жёлтые, рамы красные, ворота зелёные, а цветы по ним — синие. При этом в один цвет окрашивались не большие плоскости — не стена, не скат крыши, — а относительно мелкие детали — конёк, например, водосток, а по ним пускался дополнительный узор. Привет из страны Востока, в общем. Во-вторых, изба красилась в условном индустриальном стиле — большие плоскости делались одноцветными. Где? Например, в одном посёлке был велосипедный завод. Рабочие завода имели, по-видимому, возможность выписывать краски в счёт зарплаты, а может быть и похищать для нужд своего хозяйства. В последние годы Эдема краску им выдавали в счёт зарплаты насильно. И велосипеды, кстати, тоже. Завод, разумеется, умер. Но в память о нём остались избы, выкрашенные в невероятные, сказочные цвета. Так вот, рабочие были сторонниками именно условного индустриального дизайна — сруб окрашивался одним цветом полностью, крышу другим и тоже полностью. Граффити на срубе встретилось мне впервые. Выглядит оно неожиданно, но не более, чем сруб полностью выкрашенный в какой-нибудь велосипедный цвет. Что означают эти таинственные знаки, не знаю. Но надеюсь, что это призыв к деланию добра. Деревня Гилёво, планета Земля.

Кувшинка ВМФ

Пятница, Август 13th, 2010

Lilia2010-й год. Накануне Дня военно-морского флота. Накануне полнолуния. Затопленный серебряный рудник недалеко от деревни Шиши, планета Земля. Для чего серебряные рудники затоплены, а торфяники — нет? По берегам рудника уже возник озёрный биоценоз: хвощи, камыши, утки и кувшинки. Кувшинки, разумеется, цветут только там, до куда не могут доплыть их естественные враги — домохозяйки. Вода в руднике была бы серебряная, если бы не купальщики. Дно в нём не обследовано. Глубина его не известна. Несколько лет назад в рудник нырнул аквалангист, но до сих пор не вынырнул. Плавсредств на руднике нет. Один мой товарищ — моряк — и я — сын моряка — упаковали фотоаппарат в полиэтиленовый мешок и, передавая его друг другу, поплыли на встречу с кувшинками. Возле кувшинок оказался затопленный шагающий экскаватор. Или это была плоскодонка? Если стоять на нём (на ней) на цыпочках, можно удержать голову и руки над водой. Фотографировать на плаву было бы неудобно, а то и невозможно, но это я сейчас понимаю. Непраздничной головой. Сфотографировали, упаковали фотоаппарат и поплыли обратно. Всё, как вы видите, закончилось хорошо.