Archive for Май, 2010

Таёжная жажда

Понедельник, Май 31st, 2010

Кругом реки, ручьи, речки, в том числе подземные, родники, болота, колодцы, молоко в кринках, но героев мучает такая жажда, словно они не в тайге, а в пустыне. Случаи утоления жажды описываются многократно и с особым подъёмом. Однажды героям достаётся вода в пузырьке из-под одеколона — они с наслаждением пьют пахучую жидкость. Им приходится пить даже жижу из луж — потом они с извиняющейся улыбкой смотрят друг на друга. Они пьют даже твёрдую пищу: «…не жуя, а высасывая хлеб…» Речь о положительных персонажах. Повесть Евгения Максимовича Титаренко «Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землей». Любимая, чёрт побери, книга моего детства. В детстве я пользовался изданием Центрально-Чернозёмного издательства 1966-го года. Отрицательные персонажи просто спиваются. «…костер бандиты не хотели разжигать… Но когда выпили водки, осмелели и разожгли небольшой… Потом открыли новую бутылку водки. … — Давай выпьем… Трещит, собака!.. — Во-во! — обрадовался Проня. — Давай. Выхватив из мешка непочатую бутылку водки и дюралевую кружку, …наполнил кружку, почти до краев, подал ее чернобородому, сам дотянул остатки прямо из горлышка. …чернобородый залпом опрокинул кружку. Развязал мешок, вытащил луковицу, откусил от нее прямо с кожурой, ткнул Проне еще одну бутылку. — Открывай эту… Проня с готовностью открыл вторую. Чернобородый внимательно наблюдал за ним, как он делит водку, и, может быть, поэтому Проня разделил вторую бутылку поровну. …бандиты вскрыли какие-то консервы, опять достали водку и долго ели в мрачном, холодном молчании… Разговор начался, когда опорожнилась и полетела в воду первая бутылка. …разговор принял критическое направление после того, как бандиты, опорожнив еще одну бутылку… — Давай пить, что за глупости!.. Шуток не понимаешь! И они медленно расслабились оба. …чернобородый налил в кружку водки. Слышно было, как постукивает о дюралевую кромку стеклянное горлышко бутылки. …чернобородый вылил в кружку ровно половину… Проня взял кружку. Оба разом приложились к своей водке, вместе начали тянуть и каждый глоток делали вместе… бандиты одновременно допили водку, одновременно оторвали свои посудины от губ, стали одновременно опускать: Проня — кружку, а чернобородый — бутылку… не оставляя ружья, быстренько собрал хворост вокруг, запалил костер… Потом, нимало не отдышавшись, достал уже распечатанную бутылку и прямо из горлышка опрокинул в себя сразу треть ее содержимого. Сморщившись, посидел не двигаясь. Потом набросился на еду. Выпил еще…» В итоге бандит Проня, загубивший своего напарника, потерявший ящик с сокровищами (не с водкой) и оставшийся один в тайге, впадает в болезненное состояние близкое бреду преследования. «…- Где?! Где?! — закричал он. — Я убил тебя! Ты не можешь! Кто ты?! Страшен был этот дикий крик. — Я убил тебя! Слышишь?! Убил! Отдай! Слышишь?! Кто ты?! Отдай!..» Герои выкрали у бандита водку и вылили её в костёр. Евгений Максимович Титаренко жизнь знал. Водка в костре — какой мучительный символ!

Ещё раз о странной войне

Воскресенье, Май 30th, 2010

5-го января 1932-го года родился Умберто Эко, итальянский писатель. Он написал роман «Таинственное пламя царицы Лоаны», в котором, кроме прочего, рассказал о своём детстве. Точнее, о детстве некоего Дж. Бодони, но игра именами — это уловка. Детство Дж. Бодони прошло в Италии и отчасти во время Второй мировой войны. 5 апреля 1932-го года родился Бора Чосич, писатель сербско-хорватский. Он автор книги «Роль моей семьи в мировой революции». Его детство тоже было военным. 5-го декабря 1935-го года родился Евгений Максимович Титаренко, русский писатель. Он написал книгу о послевоенных ребятишках «Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землёй». Скорее всего, это книга о его детстве, хотя родился он в Алтайском крае, а события в книге происходят на Урале. Все три книги я только что прочитал или читаю. Три довоенно-военно-послевоенных детства: итальянское, югославское и русское тыловое, избежавшее радостей оккупации. Между детством Умберто Эко и Боры Чосича много общего на уровне материальной культуры. Семьи того и другого принадлежали к среднему городскому классу, одно время, один географический регион — они жили на противоположных берегах Адриатического моря. Но однотипных событий больше в детстве Дж. Бодони, Петьки Ложкова и Никиты Савостина. События в книгах Умберто Эко и Е.М.Титаренко происходят, в основном, в деревне (в маленьком городке). Драки между мальчишками из разных деревень, опасные путешествия, совершённые с риском для жизни — всё есть. У главных героев есть пара: адмирал-генералиссимусу сопутствует его начальник штаба, Дж. Бодони — его друг детства. Уральские мальчишки находят на чердаке одного дома собрание старинных вещей и библиотеку. Точно так же находит музей своего детства и свою детскую библиотеку Дж.Бодони. Из всей библиотеки уральские мальчишки выбрали только одну книгу, которую они посчитали французской Библией, а Дж.Бодони — ценнейшее издания Шекспира. Каждая из этих двух книг должна указать героям дорогу к сокровищам: дети при её помощи ищут клад, а Дж.Бодони понимает, что с Шекспиром в его болезни ему не о чем беспокоиться — сиделками и лекарствами он обеспечен на сотни лет вперёд. Пока герои роются на чердаке, их поддерживают женщины — советами и пищей: у Умберто Эко — это няня, у Титаренко Е.М. — пленница одного мироеда. Это сходства. Но есть одно, бросающееся в глаза, отличие между книгами Умберто Эко и Боры Чосича с одной стороны и Е.М.Титаренко с другой. На территории Италии и Югославии происходили военные действия, на Урале их не было. Но никто из близких Дж.Бодони и Боры Чосича не пострадал. Все остались живы. Отцы их даже не воевали. Да, исчезли евреи, но они главным героям не родственники. Отцы почти всех уральских деревенских мальчишек погибли. А если живы, то они инвалиды. Живой отец — это титул: например, «Федька, сын дядьки косого Андрея». Вторая мировая война даже не странная, а какая-то необыкновенная.

«… то ли догнать и трахнуть Светку…»

Суббота, Май 29th, 2010

Дж. Бодони, главный герой романа Умберто Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны», пытался восстановить память, потерянную в результате болезни, с помощью книг детства. Из научного интереса я тоже решил последовать за ним. Выбор мой пал на повесть Евгения Максимовича Титаренко «Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землёй». Послевоенная деревня. Два друга: Петька и Никита. Отцы их погибли на фронте, как и почти у всех деревенских ребят. Но они не без-отцовщина, а вместо-отцовщина: они работают, учатся в школе и берегут матерей. Внешний мир враждебен — из тайги выходят подозрительные люди, соседние деревни населены ровесниками, готовыми биться за лучшие места на реке, грядут большие перемены — в деревне появляются изыскатели. Но мальчики не сидят сложа руки — они сами вторгаются в мир. Растущее напряжение находит выход не только в сюжете, но и в языке: противостоят друг другу литературный язык авторский речи и диалект героев книги. Мальчикам указывают на то, как лучше говорить: не «маленько», а «немного», «чуть-чуть». В авторскую речь начинают проникать диалектизмы и неправильные «детские» слова. Ситуация описывается как наличная, без понижения или повышения в пользу идеологии. Сцены смотрятся архетипами, как, например, сцена похищение одежды купающегося мальчика. А глава «Капуста», повествующая о «девочке за околицей», просто просится в канон. Девочка идёт из одной деревни в другую и несёт кочан капусты. Ценность кочана капусты подчёркивается тем, что его несут из деревни в деревню, то есть как воду из колодца в колодец. Без него не обойтись. За девочкой увязываются мальчики, а с ними Петька, наш герой. Он только что купил компас в блестящем корпусе, но на него никто внимания не обращает. Почему девочка оказалась за околицей одна? Да потому, что она «городская» — она дочь одного из приехавших в деревню изыскателей. Она переступила невидимую черту, отделяющую поселение от прочего мира, по неведению. «…Пацаны так и вертелись вокруг нее. — Городская, а?.. А чего ты не отвечаешь?.. Наконец один из преследователей подбежал сзади и неожиданно сильно ударил по кочану. Тот вылетел из Светкиных рук и, откатываясь, несколько раз перевернулся в пыли. Зажав ладошкой глаза, Светка заревела вдруг и, не оглядываясь, побежала в сторону хутора. Петька остановился. Что-то непонятное вдруг ворохнулось у него в груди и — чего не бывало с ним никогда раньше — подхлынуло к самому горлу, даже глаза помутились. …в одно мгновение, Петька схватил кочан, догнал Светку, задержал ее и, подавая капусту, сказал: — Возьми. Нюня… она взяла кочан, поглядела мокрыми глазами. — Спасибо… — И дальше пошла уже спокойно. А Петька остался стоять, растерянный, взбешенный, не зная, то ли трахнуть чем себя по голове, то ли догнать и трахнуть Светку…» Не детская книга, а книга о детстве. Подлинная проза. И настоящая антропологическая жесть.

Актуальный бред

Пятница, Май 28th, 2010

Чтобы хоть как-то ослабить гнёт русской литературы, Джамбат- тиста Бодони — по поручению, разумеется, самого Умберто Эко, — вывел её в область общественных воспоминаний. Дж.Бодони числится главным героем романа «Таинственное пламя царицы Лоаны». Издательство «Симпозиум». Санкт-Петербург — город над тихой Невой. Перевод Е.Костюкович. 2008-й год. Память  делится на две части — память общественную, которая у Дж. Бодони, пережившего инсульт, сохранилась, и память личную, которую он потерял. Роман о попытке вернуть именно личную память. В ней русская литература как будто не присутствует. Умберто Эко, имея в виду русский рынок, поступил правильно — купировал русскую литературу, — потому что читать о попытках Дж. Бодони вернуть память при помощи таких инструментов как «загадочная русская душа» и «бескрайние русские равнины», было бы нелегко. Купировал, но не избежал. Дж. Бодони припоминает, например, массовую гибель итальянских пехотинцев в русских степях. А русские степи — это уже литература. Или пограничные с ней области. Более того, Умберто Эко предлагает своему главному герою делать жизнь со старшего лейтенанта Засецкого, самого знаменитого русского психиатрического больного. Его болезнь и борьба с ней описаны в книге его лечащего врача Александра Романовича Лурии «Потерянный и возвращённый мир».  Дж. Бодони следует совету автора, у него получается, но в итоге он всё равно впадает в кому. Русские добираются до главного героя и там. На нескольких страницах подряд перед ним проходит процессия литературных персонажей и культурных феноменов из детства. На странице 515-й в их ряды проникают мотивы, связанные с русской ситуацией, актуальные при этом даже не для детства, то есть для тридцатых и сороковых годов прошлого века, и не для времени болезни, то есть для начала девяностых годов, а для времени выхода романа в свет — для сегодняшнего дня. В коме своей Дж. Бодони становится свидетелем войны между «бепощадным Мингом, правитель Монго» и неким Гордоном. «…не имея ясности, Минг подал новый знак, и его небесные ракеты поднялись высоко к солнцу и прицелились на землю, когда, по знаку Гордона, другие небесные ракеты доктора Царро (Царькова) взлетели в воздух, и в небесах произошла величественная битва при сипении смертельных ракет и в языках огня, и звёзды с тверди, казалось, низвергались на землю, а ракеты проникали в небо, размягчались и скручивались в трубки, как скручивается свиток Книги, и настал день Большой Игры Кима, и, завернувшись в другие многоцветные пламена, низвергались и взрывались небесные ракеты Минга, поражая на той площади людей-львов. И люди-соколы падали наземь, охваченные пламенами». Страница 515-я, естественно. Минг и Монг отсылают к Китаю. Но, не исключено, что и к польскому посёлку Моронг. Сочетание слов «ракеты» и «Царьков» неизбежно приводит на ум фамилию великого деятеля советской ракетно-космической промышленности. Содержание современной европейской комы, как оно видится Умберто Эко: Минг — Гордон — Царьков (Королёв) — Ким. И в разведку не ходи.

Иди к Бодлеру!

Четверг, Май 27th, 2010

Во время чтения романа Умберто Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны» возникает стойкое ощущение несвободы. Привкус рабства. Издательство «Симпозиум». Санкт, разумеется, Петербург. 2008-й год. Перевод Е.Костюкович. Наверное, его порождает манера, в которой роман написан — намёки, аллюзии, отсылки, раскавыченные цитаты, ребусы, загадки, неявные указания на то, как должен быть понят тот или другой эпизод, — в общем, нежелание говорить прямо. Вот цитата. И вот комментарий к ней: иди к Бодлеру! Бодлеру всё равно. Его нельзя уволить. Пусть он и говорит. Манера в свою очередь — следствие другой несвободы. Несвобода — манера — несвобода?. Умберто Эко «профессор Болонского университета. Почётный доктор множества иностранных университетов». К званию писателя эти титулы ничего не добавляют. Только отнимают. Профессорско-преподавательская беллетристика существует под контролем студентов и прочих заинтересованных лиц из попечительских советов университетов. Лучшая полиция нравов — дети. Лучшая политическая полиция — работодатели. Генри Миллер как-то с голодухи устроился преподавателем английского языка как иностранного. Он построил свои занятия на основе обсценной лексики — иначе не мог. У него был успех среди юных французов. Но работу потерял. Но остался Генри Миллером. Тот, кто придумал давать писателям место на кафедрах, был великий человек. Привяжи художника к какой-нибудь институции, и не надо ему лагерей — сами поймут о чём писать, а о чём не стоит. Жизнь, ничего не поделаешь. Но упирать при этом на зависимость, на принадлежность писателя университету или, как иногда не стесняются писать в аннотациях, даже какому-нибудь совету директоров — это открыто насмехаться над читателем. Гг. Жуковский В.А., Брюллов К.П., Венецианов А.Г. и кн. Виельгорский нашли способ выкупить у г. Энгельгардта П.В. его крепостного художника Шевченко Т.Г. за 2500 рублей ассигнациями. Но счастливый случай, произошедший с Шевченко Т.Г., подаётся обычно не как пример дружества, взаимопомощи и социальной солидарности, которые явили русские художники по отношению к своему собрату, но как пример варварства и дикости. Выкупать человека! Ну и что? Мне это дело знакомо не понаслышке, хотя крепостной зависимости  давно не существует. Внося деньги свои за книги, я занят ровно тем же делом, что Жуковский В.А. со товарищи — я выкупаю из рабства любимых писателей. Из университетского рабства, прежде всего. Но вот беда — они не выкупаются!!! Остаются в рабстве. Хорош был бы тот же Шевченко Т.Г., если бы присвоил себе деньги, собранные друзьями, и остался бы рабом. Или с Энгельгардтом их бы попилил. Или устроил бы с ним на пару аттракцион «Выкуп художника из крепости». Многое мы могли бы тогда услышать о Кобзаре нелицеприятного. Но Шевченко Т.Г. до такого не додумался. А сейчас это правило.  Университетские рабы, каторжники государственных галер, крепостные бизнеса и офисные невольники учат друг друга, как жить. Самые честные выдают бегунок — сначала к Бодлеру. Ну хоть так.

Уверенный в завтрашнем дне

Среда, Май 26th, 2010

Однажды я вышел из леса и — нет, не зашёл обратно, — вошёл в деревню. В одной из изб был книжный магазин. В книжном магазине лежал среди прочих тёмно-синий том неизвестного мне Хорхе Луиса Борхеса. Я открыл его и немедленно всё понял. Всё про всё. Я испытал что-то вроде сатори. Как я себе его представ- ляю. Сатори, вызванное Борхесом, — а на самом деле, не только им, но ещё и тем, что из леса в деревню, в избу, в которой книжный магазин, а там какой-то Борхес, а ещё сюда надо прибавить холодную и дождливую осеннюю погоду, не обещавшую никаких чудес, но они произошли, — всё это вызвало долгое эхо. Хотя уж той избы нет давно — на дрова продали. И продавщица, наверное, уехала на нефтяные прииски. Не имеет значения. Но до сих пор, если возьму какую-нибудь книгу, а в ней короткие рассказы, перевод с испанского, и главы называются примерно как в том томе Борхеса — «Из книги «Бестиарий», «Из книги «Конфабуларий», — тут же приходит волна. Чувствую тогда себя едва ли не дзен-буддистским послушником,  которому только что палец отрубили. Купил, если коротко сказать, книгу Хуана Хосе Арреолы «Избранное», которая вышла в издательстве Ивана Лимбаха в 2007-м году. Переводчиков у неё много. Санкт-Петербург. Купил по причинам описанным выше: изба — Борхес. 220 рублей. А рядом с Арреолой я увидел книгу того же издательства, но переведённую с французского. И очень похоже оформленную. Луи-Рене Дефоре. Короткие рассказы, но есть повесть довольно длинная. Не Борхес. Но вот что удивительно, Арреола родился в 1918-м году и этот самый Дефоре тоже родился в 1918 году! Возможно, подумал я, это серия книг посвящена писателям, родившимся после 1917-го года, то есть писателям, никогда не знавшим безнадёжного безоктябрьского мира. И купил. Крипто-коммунистическое начинание. 2007-й год. Перевод Марка Гринберга. Санкт-Петербург. 196 рублей 50 копеек. Правда, когда я вернулся домой и заглянул ещё в одну книгу, которая была издана в этой безымянной серии, то оказалось, что её автор — Хуан Рамон Хименес — родился пораньше тех двух предыдущих. Издатель не настолько безумен, как мне бы хотелось думать. Но в магазине, когда это не было известно, из уважения к предполагаемому безумству, купил ещё одну его книгу. Томас Бернхард. Всё во мне… 2006-й год. Переводчиков много и здесь, но они переводили книгу частями и очень долго — с 1983-го по 2006-й год! Люди за это время Байкало-Амурскую магистраль построили. И развалили Советский Союз. А они переводили и переводили. Ну, посмотрим, что получилось. «…население города делилось на две категории — дельцы и их жертвы». Страница 9-я. Ага! Беру. 225 рублей 00 копеек. Кроме того, получил на все книги скидку в десять процентов. И не счастлив, нет, но доволен. Умберто Эко прочитан, а я уже подумал о завтрашнем дне.

Вариант А.С.Пушкина

Вторник, Май 25th, 2010

А.С.Пушкину, чтобы проститься с библиотекой, хватило двух слов: «Прощайте, друзья!» А Умберто Эко, чтобы выразить ту же самую мысль, использовал пять сотен с лишним страниц текста, десятки иллюстраций и пятьдесят страниц комментариев. Он прочёл в пять тысяч раз книг больше, чем прочёл их А.С.Пушкин — поэтому у него получилось такое долгое прощание. Да, роман «Таинственное пламя царицы Лоаны» — прощание. С книгами детства и отрочества: от сказок, которые читают ребёнку родители, до отроческих философских и политических диспутов, смысл которых, в общем, сводится к советам о том, что бы почитать ещё. Издательство «Симпозиум». Санкт-Петербург. 2008-й год. Перевод и комментарии Е.Костюкович. Прощается, конечно, не Умберто Эко, а некий Джамбаттиста Бодони, впавший в кому миланский букинист и главный герой романа, но сути происходящего это не меняет. На последних страницах перед мысленным взором героя идёт процессия его любимых литературных персонажей. Среди них он пытается увидеть свою школьную любовь, но и она оказывается сотканной из цитат и намёков. Всё литература, даже любовь. Не говоря уже о войне. Солнце в глазах Джамбаттисты Бодони чернеет. Солнце итальянской литературы. Конец неизбежен. Переходим к следующему роману. К.Н.Леонтьев, кажется, корил себя за то, что прочёл слишком книг — семьсот. С ним, наверное, и поговорить было бы не о чем. А вот с Джамбаттистой Бодони у меня много пересечений: Жюлю Верн, Эдгар Аллан По, Эмилио Сальгари, Роберт Стивенсон и Марк Твен. И ещё есть. К.С.Леонтьев и знать их не мог, а знай — вынужден был бы прочитать ещё тысяч пятьсот книг. В моём детстве полностью отсутствовали комиксы — не знаю, как мне удалось выжить, Джамбаттиста Бодони спасался ими в самые суровые дни. Я слушал другую музыку. Его детство фашистское и военное, моё — советское и мирное. Его многие чувства мне знакомы. Он слушал по ночам Би-би-си, а я «Голос Америки» — не очень долго, потому что через глушилки тяжело было пробиться. И у меня было не очень хорошее радио. Он провёл часть своего детства в деревне, а я своё детство всё. Поразительно много сходства. Отличия, естественно, могут сыграть роль более важную, чем сходства, но сходства позволяют мне видеть своё детство в контексте мировой культуры. Пусть и с запозданием в несколько десятилетий. Была сельская библиотека, была районная библиотека. У родителей и у дедушки тоже были библиотеки. Был книжный магазин. Во сколько-то там лет я научился пользоваться межбиблиотечным абонементом. Первой книгой, которую я по нему получил, была «Жизнь растений» К.А.Тимирязьева — блажь, но несколько страниц прочёл. И есть ещё одно важное совпадение: со всем прочитанным когда-нибудь тоже придётся расставаться. Как? — вот вопрос. Есть два способа: лаконичное прощание А.С.Пушкина и коматозная церемония Джамбаттисты Бодони. Случай Джам- баттисты Бодони гипертекстуальнее. Вариант А.С.Пушкина во всех других отношениях, особенно в медицинских, предпочтительнее.

Consensus gentium

Понедельник, Май 24th, 2010

То есть согласованное убеждение многих людей. Не приходит на ум сказать, что все кругом коммунисты. А вот сказать, что все кругом фашисты — приходит. Приходит на ум одному парню из романа Умберто Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны». Граньола его звали. Издательство «Симпозиум». Санкт-Петербург. 2008-й год. Перевод Е.Костюкович. Возможно, коммунизм — учение более элитарное, чем фашизм. Менее народное. А возможно, всё зависит от точки зрения: если смотришь на фашизм со стороны, то кажется, что кругом фашисты за исключением наблюдателя. А если изнутри, то ясно видишь, что фашисты далеко не все. Парень, о котором рассказывает Умберто Эко, анархист. Отсюда, наверное, проистекает его панфашизм. «…я сказал ему, что читаю «Сердце» Де Амичиса, а он на это начал уговаривать меня выкинуть «Сердце» на помойку, потому что Де Амичис фашист». Страница 414-я. Хотя Де Амичис умер ещё в 1908-м году, за четырнадцать лет до начала фашистской эры. Не фашистов тоже не так уж мало — Сократ, Бруно, Бакунин, Кампанелла, Галилей, Иисус Христос, — но с фашистами не сравнить. Гегель? «…по мнению Гегеля, не господь бог, а государство должно быть везде и во всём. Так что Гегель был фашист». Страница 415-я. Бог — тоже фашист, потому что заповеди, которые он даровал Моисею, за исключением первых четырёх — «не убий, не укради, не лжесвидетельствуй и не желай жены ближнего» — фашистские. А Моисей исполнил. Так что и Моисей. Например, «…чти день субботний» значило — соблюдай всевозможные ритуалы, а ритуалы были нужны, чтобы душить народ… «не прелюбы сотвори» …такое великое дело, скрижали завета, растрачиваются на такую ерунду, как рукоблудие. …что прикажете делать вместо этого? …кто знает, что имели в виду евреи под этим словом «прелюбы»? У них масса самых разных категорических запретов… Запрет на запрете! Ведь что подпадает у наших фашистов под запреты? Да что угодно. Быть холостяком запрещено — вводят налог на холостяцтво. Красный флаг поднимать запрещено. И так далее…» Страницы 418-я и 419-я. Граньола — задорный малый. Ему вскоре предстоит, спасая нескольких русских казаков-эсэсовцев, собственноручно резать немцев и кончать собой, чтобы не попасть на дыбу. Может казаться, что он слишком увлекается в своих обвинениях. Но посмотришь в итальянские биографии… Габриэле Д’Аннунцио фашист, да ещё какой. Джованни Папини фашист. Джузеппе Унгаретти фашист. Видно, так принято у итальянских мыслителей: в молодости они на время увлекутся той или другой модной идеей, а к зрелости принимают католичество и вступают в партию. А если кто не вступает, вроде Эудженио Монтале, так за это его награждают Нобелевской премией. Надо только иметь в виду, что в романе всё легко выворачивается наизнанку. Ничего буквально понимать нельзя. Обличительная речь Граньолы легко сходит за пропаганду и агитацию, но не антифашизма. И Моисей. И Унгаретти… Понимаешь? Все. И какие люди…

Вторая мировая (странная) война

Воскресенье, Май 23rd, 2010

Умберто Эко в романе «Таинственное пламя царицы Лоаны» употребляет французское название  канонической странной войны, когда французы и англичане в течение полугода не отваживались заступиться за своего польского союзника, а тихонько сидели в окопах и не высовывались, но имеет в виду  Вторую мировую войну в целом. Роман издан в Санкт-Петербурге в позапрошлом году в переводе Е.Костюкович. Издательство «Симпозиум». Точнее, словосочетание «странная война» приходит на ум главному герою романа, когда он вспоминает о том, как в дедушкино поместье сразу после ухода немцев явился бразильский военный. «Как, бразильцы тоже воюют в армиях союзников?». Страница 455-я. Dr?le de guerre! Незадолго перед окончанием войны главному герою, тогда ещё мальчику, пришлось быть проводником во время операции спасения нескольких русских казаков, бывших эсэсовцев, от рук их сослуживцев. Они хотели перебраться к партизанам, которые ориентировались на англосаксов. Так они надеялись избежать депортации на Родину. Но их переправкой при этом занимались красные партизаны — анархисты, социалисты и коммунисты. Не обошлось, правда, без дискуссий: «…ради каких-то мамелюков, калмыков …будем дырявить свою шкуру и спасать ихнюю…» Страница 439-я. Несмотря на споры итальянские коммунисты переправляют русских эсэсовцев по их просьбе к итальянским монархистам. Dr?le de guerre! Где-то недалеко от родных мест главного героя воюет «туркестанская дивизия», по-видимому, сс. «…в Италии этих солдат звали монголами. …они изумляли всех грубостью и жестокостями». Страница 435-я. То есть они выполняли свой воинский долг — карали партизан, сжигали деревни, вешали непокорных и упорно сражались против союзников советской России, откуда были родом. «Монголы», то есть арийцы высшего разбора, месили неверных итальянцев и супротивных англосаксов! Dr?le de guerre! Итальянцы распались на несколько военизированных движений. Были те, кто упорно бились на стороне немцев, выполняя свой союзнический долг. Партизанские отряды были представлены фашистами, монархистами и красными. Фашисты состояли, во-первых, из бригад святого Марко, куда «…набирали сплошь мальчиков из хороших семей… и надо отдать им должное — обращаются с населением вежливо и за девушками ухаживают с обхождением». Страница 403-я. Во-вторых, из чернорубашечников, которые «…вербовались или из тюрем, или из колоний для малолеток». Страница 403-я. Тут о вежливости речь не заходила. Монархисты получали помощь от англосаксов. Их главной задачей, судя по всему, было следить за тем, чтобы эта помощь не попала в руки красных. Красные состояли из социалистов всех мастей, но их объединяло то, что все вместе они ждали поражения нацифашистов, чтобы уже без помех наброситься друг на друга. Dr?le de guerre! На этом фоне единство немцев или, например, действия «…красноармейцев …никаких не казаков, а просто русских, бежавших из плена …в партизанские отряды», завораживают. Страница 435-я. Война старых этнические и региональных групп против замешанных на ещё неустоявшейся идеологии протоэтнических общностей типа советского народа или имперских немцев. Кто из новичков прошёл испытание? Только не итальянцы.

Ты бомбил Мальту? Нет?! Ты фашист!

Суббота, Май 22nd, 2010

В результате изысканий в библиотеке своего детства Джамбаттиста Бодони, главный герой романа Умберто Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны», впал в некое состояние, которое описывается то как умирание, то как ад и рай, то как наркотический трип, то как кома. Умберто Эко останавливается в итоге на самом политкорректном феномене — на коме. Здесь его герою являются личные воспоминания, которые он утерял после перенесённого инсульта и которые он так упорно пытался вернуть при помощи книг. Впрочем, кома — это не окончательный приговор. Возможны другие варианты описания ситуации. Роман увидел русский свет в Санкт-Петербурге в 2008-м году в переводе Е.Костюкович. Изнутри кома выглядит не цензурируемой и не репрессивной средой. Цензоры и репрессоры, оставшиеся вовне,  довольствуются унылой энцефалограммой мозга главного героя. Его неискажённые воспоминания текут бурным потоком. Одно за другим. В детстве главному герою пришлось пережить бомбардировки родного Милана. Однажды вместе со своими родителями он прятался в подвале многоэтажного дома. Считалось, что там можно уберечься даже от прямого попадания авиационной бомбы. «Ответственным по зданию» являлся один из школьных учителей, который был членом фашистской партии и в этот раз был раздосадован тем, что «…не успел  обрядиться в свой красивый костюм центуриона милиции, с нашивками «боевая фашистская эскадрилья». Страница 387-я. Учитель когда-то был участником какого-то фашистского действа под названием «поход на Рим» и воспринимался мальчиком «…как соратник Наполеона». Но позже, после капитуляции Германии «…дед [главного героя] высказался по поводу этого «похода», что никакой это был не поход, а орава курокрадов, безоружных, разве что с парой дубинок, и захоти Его Величество, их бы раскидали двумя взводами пехоты…» И так далее. Страница 387-я. У деда сохранился старый журналистский завод, но в общем он прав, учитель — фашист. Что делал фашист в бомбоубежище? «…погуливал среди рядов, успокаивал людей, особенно уделял внимание беременным женщинам, разъяснял, что имеются отдельные преходящие неудобства и мы обязаны их терпеть во имя неминуемой победы». Страница 387-я. Что это за неудобства? Например, необходимость следить за светомаскировкой. К нарушениям светомаскировки относилось и курение. «Гудок отбоя. Семьи шумно выкатываются на улицу. …один из посетителей, дотоле никому не известный …чиркает спичкой. Учитель хватает того за руку …на войне мы или где …почему тот не выполняет комендантского распоряжения». Страница 387-я. Возникает короткая перепалка, в ходе которой выясняется, что курильщик — военный лётчик. «…я капитан ввс, летаю на бомбардировщике. А вы бомбили Мальту, могу спросить?». Страница 387-я. Учитель Мальту не бомбил. Он тут беременных женщин успокаивал. Он фашист потому что. Лётчик Мальту бомбил. Беременных женщин не успокаивал. Но он, судя по всему, не фашист. «Вот он герой!», — восклицает в своей коме Джамбаттиста Бодони. А «…устыженный учитель …лопаясь от злобы, ретируется под язвительные реплики…» Страница 388-я. Мерзавец! Милан, естественно, тоже бомбили не фашисты.