Адольф Эйхман ушёл от ответственности

Окружной суд города Иерусалима доказал, — во всяком случае самому себе, — причастность оберштурмбанфюрера сс Адольфа Эйхмана к убийству шести миллионов человек и приговорил его к смертной казни через повешение. Самое смехотворное судебное решение, о котором мне когда-либо приходилось слышать или читать. Одна жизнь против шести миллионов жизней! С таким же успехом можно было Адольфа Эйхмана — или кем бы он там физически не был — освободить из зала суда, сделать праведником мира или избрать членом кнессета. Всё это одинаково ничто перед лицом погибших. На последних страницах книги «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» Ханна Арендт ударилась в тонкости военного, уголовного и международного права. Издательство «Европа». Москва. 2008-й год. Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. Читать их и неловко, и стыдно. Отчаявшийся философ хуже даже зубного врача-истерика. Трибунал такой, трибунал сякой; защита этакая, защита разэтакая; публика то, публика сё. Какой бы не собрался трибунал, что бы не придумала защита, какой бы сдержанной и беспристрастной не была бы публика, в итоге единственное, на что они все вместе могли бы рассчитывать, виселица для подсудимого. Как уверяет Ханна Арендт, во всё время процесса Адольф Эйхман испытывал нечто вроде эйфории. Если исключить очень здесь вероятный жюльен из мухоморов, то радость Адольфа Эйхмана объясняется тем, что он понимал: за всё, что он совершил, его собираются всего лишь казнить. Перед виселицей он тоже вёл себя достойно. Но для него это было делом несложным: вместо вероятных шести миллионов казней, которые ему могли бы грозить в каком-то другом мире, он отделывался одной. Если время изоляции человека от общества — время задержания, ареста, заключения, — стратифицировано от нескольких часов до пожизненного срока, то смертная казнь гребёт всех под одну гребёнку. В современном виде она совершенно несправедлива, а значит правосудию служить не может. Средне-вековые общества значительно лучше понимали уравнительную сущность смертной казни, поэтому и разработали множество её разновидностей от сложнейших в техническом отношении четвер-тований и колесований до примитивных «ослепили и утопили». Существуют такие преступления, которые в силу своего масштаба делаются сродни природным катаклизмам, и не подлежат суду человеческому. Кража мешка картошки будет наказана явным образом, а какой-нибудь «чёрный день календаря» — никогда. Люди, ограбившие, например, целую страну, могут и предстать перед судом, но наказание им будет равняться наказанию за украденный мешок. Хорошо, за два мешка. Что суд над Адольфом Эйхманом и показал.

Литературный процесс

Настоящий литературный процесс — совсем не то, что обычно под этим термином понимают — не то, что кто-то кому-то в доме отдыха писателей на голову кофе вылил. Нет, настоящий литературный процесс производится в окружном суде города Иерусалима с последующим повешением автора. О процессе рассказывает книга Ханны Арендт «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме». Издательство «Европа». Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. Москва. 2008-й год. Адольф Эйхман, он, видите ли, кое-что задолжал евреям. Правительство государства Израиль, выступившее от имени всего народа, вынуждает его написать книгу в возмещение кредита. Литеротека — кредит под залог ненаписанной книги. Похожий случай, кстати, произошёл с великим русским писателем Ф.М.Достоевским: тот пожертвовал романом «Игрок», чтобы выйти из условий кабального кредитного договора. «Эйхман написал «книгу» в перерыве между окончанием заседаний суда (на котором рассматривалось его дело должника) в августе и началом оглашения приговора в декабре…» Страница 332-я. Цейтнот. Сколько там времени было у Ф.М. Достоевского на написание «Игрока»? Два, три месяца? Здесь четыре. Раньше надо было, конечно, писать. В книге Ханны Арендт есть боковая линия неудачливого литературного агента: некто доктор Сервациус намеревался приватизировать и продать мемуары Адольфа Эйхмана и, таким образом, компенсировать низкий гонорар, который он получал как литературный критик на содержании, или адвокат. Была ли такая линия в деле Ф.М. Достоевского — не знаю. «…его надежды растаяли, так как правительство Израиля конфисковало всё, что Эйхман написал в тюрьме…» Страница 332-я. Парень хотел объегорить литературное агентство «Правительство государства Израиль»: кинокомедию о нём ещё не сняли? Уликами на Иерусалимском процессе, разумеется, являлись книги: «…главным образом выдержки из книг Полякова и Рейтлинджера…» Страница 331-я. А свидетелями — писатели: прозаики, мемуаристы и нервные, истончённые поэты: «…он начал… с объяснения, что это не его настоящее имя… и не литературный псевдоним… он продолжил небольшим экскурсом в астрологию… Страница 335-я. Когда свидетель»…добрался до «неестественной силы, большей, чем сама Природа…», прокурор решился на несколько вопросов и нечаянно лишил свидетеля сознания: тот, «…чувствуя себя глубоко уязвлённым, упал в обморок и больше не отвечал на вопросы…» Страница 336-я. Прозаики и мемуаристы были покрепче. Показания одного из них «…имели наиболее острый привкус пропаганды по сравнению со всем, что прозвучало ранее, но этот человек говорил сущую правду…» Страница 338-я. Ханна Арендт к концу книги и сама стала заговариваться: привкус пропаганды — сущая правда. Но речь о крепости прозаиков, а не о правде. «…в этом процессе было несколько любопытных моментов: один раз Эйхман в стиле узников Лубянки, пообещал «признаться во всём», в другой раз пожаловался, что его «поджаривали, пока окорок не зарумянится»…» Страница 333-я. Как прикажете верить писателю, который написал книгу под пытками? Или под угрозой их? Ему и не поверили. Bad debtor.

Привет из рабочей комнаты Фауста

«-Ты кто? …-Часть силы той, что без числа Творит добро, всему желая зла». Обмен репликами между Фаустом и Мефистофелем из поэмы Иоганна Гёте «Фауст», у нас известный более как эпиграф к роману Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита», но в другом переводе. Рабочая комната Фауста. Фауст спрашивает, Мефистофель отвечает. Ханна Арендт в книге «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» не вспомнила о Гёте: помешал гвоздь в сапоге — то есть еврейские погромы в Румынии во время Второй мировой войны. А жаль. Ханна Арендт поминает недобрым словом Румынию: «…Румыния была самой антисемитской страной в довоенной Европе», а в военной Европе «…даже эсэсовцы …пришли в ужас от уже, казалось бы, канувших в Лету спонтанных погромов, масштаб которых был настолько чудовищным, что им часто приходилось вмешиваться, чтобы спасти евреев от чистейшей воды бойни…» Но эсэсовцы вмешивались, конечно, не для того, чтобы «творить добро», а для того, чтобы «…умерщвления происходили… «цивилизованно». Все вышепри-ведённые цитаты можно найти на странице 287-й книги Ханны Арендт. Издательство «Европа». Москва. 2008-й год. Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. Хотели сами совершить зло, и поэтому не дали совершить его другим. Эсэсовцы против погромщиков. Румынских евреев ждал Освенцим, но тут восстали румынские мздоимцы: «…Румыния была не только государством «прирождённых убийц», но и самой коррумпированной страной на Балканах (не в Европе? А кто в Европе?). Параллельно с бойнями здесь пышным цветом расцветал бизнес по продаже «освобождений» …выяснилось, что евреев можно продавать за границу, получая взамен твёрдо конвертируемую валюту… И вот Румыния — один из немногих ручейков (источников?) еврейской эмиграции в Палестину во время войны». Страница 290-я и 291-я. Румынские коррупционеры, таким образом, не только спасли тысячи евреев от цивилизованного уничтожения, но и способствовали созданию еврейского государства. А ведь коррупция — зло! Но есть и третье зло — Красная Армия. Она была на подходе. Ханна Арендт видит много общего между тоталитарными режимами — коммунизмом и нацизмом, — которые с её точки зрения даже хуже режимов фашистских. К которым, кстати, принадлежала и Румыния военных лет. И Ханна Арендт, конечно, права, потому что пожертвовать жизнями двадцати двух миллионов людей, как это сделала русский коммунизм, ради спасения жизни четырёх миллионов человек (оставшихся в Европе евреев) могло только зло и зло невиданное. «…в августе 1944-го года Румыния капитулировала перед Советской Армией…» Страница 291-я. Зло совершило добро. Три вида носителей зла — немецкие эсэсовцы, румынские коррупционеры и русские красноармейцы, — сотворили великое добро: «…около половины из восьмисот пятидесяти тысяч румынских евреев выжили…» Страница 291-я. Половина — это минимум. Но всё-таки. При этом Ханна Арендт никому не говорит «спасибо». Не за что. Нечаянные благодетели, идите теперь к своим военным мемориалам и смотрите в списки погибших. И в самом деле: за что? Даже Гёте не скажет.

Победа

Еврейско-Немецкая война. Только так. Иначе историю двадцатого века не понять. Или объясняем Холокост в терминах войны и мира — или в терминах психиатрии: у вас больной — Адольф Шикльгрубер, у нас психиатр — Зигмунд Фрейд. Психиатрия возникает в результате демотивации противника — лишения его права обладать рациональными требованиями. Бесноватый кинематографический фюрер происходит отсюда. Сейчас, например, качественно демотивированы талибы: безумцы они да и только. Участники антиталибской коалиции, напротив, предельно мотивированы: они несут мир, свободу, прогресс и так далее. Только психопаты могут не хотеть прогресса и мира. Очень похоже на ситуацию Холокоста: евреи — мирный, культурный, встроенный в европейскую цивилизацию народ, который отказался от насилия и ненависти; немцы — потерявшие рассудок убийцы, маньяки, душегубцы. Но Ханна Арендт в книге «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» говорит, например, что эсэсовцы тщательно отслеживали и исключали из своих рядов людей, которые получали удовольствие от убийств: они должны были делать работу, а не тешить свои девиации. Душевнобольные в Третьем рейхе подлежали эвтаназии. Солдаты Холокоста были психически здоровыми людьми или не были живы. Ситуация с потерями, которые стороны понесли в ходе Холокоста, так же напоминает афганскую. Потери среди антиталибов внешне, во всяком случае, тщательно фиксируются, потери среди талибов указываются только для отдельных операций и приблизительно, но их общее число никогда не сообщается. Так талибов делают убийцами. Жертвы Еврейско-Немецкой войны со стороны евреев тщательно сосчитаны, жертвы среди немцев не только полностью до сих пор не опубликованы, но и записаны на счёт других народов. На счёт русских, например. Именно отсутствие жертв среди немцев придаёт Холокосту психи-атрический характер. Да и как можно нести потери, воюя против мирного, невооружённого народа, сторонника непротивления злу насилием? Ханна Арендт показывает «как». «…Рузвельт направил ультиматум с угрозой: «Если депортации не прекратятся, судьба Венгрии будет совсем не такой, какая ждёт любую другую цивилизованную нацию». Смысл был доведён до сознания Венгрии необычайно массированным воздушным налётом на Будапешт…» Страница 303-я в вышеупомянутой книге. Издательство «Европа». Москва. Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. 2008-й год. Союзники! У той и другой стороны, естественно, была потребность в союзниках: немцы хотели объединить Европу в борьбе против евреев. До конца им этого сделать не удалось. Евреи получили в союзники англосакскую дальнюю авиацию и русскую пехоту. Кроме того, в ходе войны возникают предатели и ренегаты: среди немцев были те, кто помогал евреям спастись; среди высших чинов сс были евреи. Их имена можно найти у Ханны Арендт. В конце концов возникают аннексии, репарации и контрибуции. А ради чего ещё воевать? Своеобразие Холокоста заключается в том, что у евреев не было своей национальной территории, которая была бы признана Лигой Наций. Не новость. Много других народов вступали в борьбу, не имея своей территории, а заканчивали созданием общепризнанных государств. Еврейско-немецкая война, которую иногда называют Второй мировой, закончилась не 2-го сентября 1945-го года, а 14 мая 1948-го года с провозглашением еврейского государства. Германия была разрушена. Холокост — это война, победу в которой — да, ценой огромных жертв, — одержали евреи.

Коррупция как признак человечности

Человечность заразна. Так во всяком случае утверждает Ханна Арендт в книге «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме». В той самой книге, которую в 2008-м году выпустило в свет московское издательство  «Европа». Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. Она приводит примеры того, как эсэсовцы, попадая в размягчающую среду датского королевства, болгарского царства и итальянского фашизма, вдруг делались людьми, отступали от параграфов и увиливали от исполнения приказов. Не машины! Люди! Пьют дорогое вино, скачут на лошадях и якобы берут взятки! Впрочем, особенность людской психологии, которая заключается в том, чтобы видеть проявление человека прежде всего в его слабостях, была использована и против людей. Человечность была поставлена на службу бесчеловечности. «…самый выдающийся фокус Эйхмана… состоял в том, чтобы заставить противоположную сторону (то есть евреев) поверить, будто он и его люди — коррупционеры. …(и противоположная сторона почувствовала) …что всё идёт по оговоренной схеме…» Страница 297-я. Оговоренная схема хорошо известна: берут значит сделают так, как надо тому, кто даёт. Однако Адольф Эйхман имел в виду совсем другое: берём, но будем делать то, что входит в наши служебные обязанности. Будем следовать закону. Будем исполнять приказ. «Нигде больше евреи не выложили так много денег понапрасну…» как в Венгрии 1944-го года, где Адольф Эйхман применил свою коррупционную схему. Страница 298-я. Один из сотрудников Адольфа Эйхмана, например, «…получил …не менее двухсот пятидесяти тысяч долларов…» в качестве взяток. Страница 298-я. Ханна Арендт приводит и другие криминальные подробности. Но результат… почти полмиллиона человек отправились в концлагеря, и если бы не Красная Армия, отправились бы ещё полмиллиона. Другой сотрудник брал деньги у словацких евреев, но всех до одного депортировал в Освенцим. Страница 297-я. Столкнулись две культуры: культура службы и культура коммерции. Между ними не было ничего общего. Они могли взаимодействовать только в сфере «как бы»: мы как бы берём взятки, вы как бы их даёте. Реальные деньги возникли, но они не стали взяткой — не было результата. Из известия о том, что кто-то из эсэсовцев берёт, но при этом обещаний не исполняет, представители еврейского комитета в Венгрии делают парадоксальный вывод: «…необходимо искать пути и способы налаживания контактов…» с ним. Страница 297-я. Но он не исполняет! Всё равно. Для коммерсанта взятка — пограничная реальность, за ней земли нет. Убери её и для него останется только вооружённое сопротивление, но тогда он потеряет идентичность, перестанет быть коммерсантом и сделается подпольщиком. А зачем тогда всё? «…коррупция, которую вначале разыгрывали как ловкий ход, скоро стала настоящей, хотя формы её были не те, на которые рассчитывали евреи». Страница 297-я. Ханна Арендт запуталась: никакой настоящей коррупции не было. Иначе бы не было Холокоста. Адольф Эйхман чист перед законом. Повесьте его.

И наконец благодарности

Надо пнуть, короче, Советский Союз. На странице 265-й своей книги «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» Ханна Арендт замечает: «…нацисты отлично понимали, что у них гораздо больше общего со сталинским вариантом коммунизма, чем с итальянским фашизмом… человечество так, по большому счёту, до конца не поняло глубоких внутренних противоречий между тоталитарными и фашистскими формами государственного устройства. И нигде более они не проявили себя так открыто, как в подходе к еврейскому вопросу…» Евреи как критерий. Издательство «Европа». 2008-й год. Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. Восхищение Ханны Арендт итальянским фашизмом основано на том, что в то время как немцы сделали свою родину свободной от евреев, итальянцы продолжали не только своих евреев защищать, но и принимать беглых. Немцам удалось вывезти из Италии только семь с половиной тысяч итальянцев еврейского происхождения. Но Советский Союз советских евреев не отправлял в Освенцим. Или уже пора менять свои мифы на новые? Кроме того, в Европе были и другие фашистские государства, которым Ханна Арендт в других главах даёт самые резкие из возможных характеристики. Но в связи с Италией они вдруг приобрели черты едва ли не спасителей еврейского народа. «…саботаж итальянцами («итальянцами» из этого предложения надо, по-видимому, выбросить, иначе предложение не обретёт смысла) «окончательного решения» принял серьёзные масштабы, главным образом из-за влияния Муссолини на другие фашистские режимы Европы — …Франции, …Венгрии, …Румынии и даже …Испании. Если Италия может обходить вопрос уничтожения евреев, это могли бы попробовать повторить и другие сателлиты Германии». Страницы 265-я и 266-я. Они и попробовали: сотни тысяч убитых. Об Испании, правда, Ханна Арендт ничего не говорит. Да, советских евреев погибло больше, чем евреев во всей Европе, исключая одну лишь Польшу, но убили их европейские армии. Не только немецкая. Ханна Арендт, например, вспоминает убийство румынскими войсками шестидесяти тысяч человек в Одессе. Значит, когда Ханна Арендт говорит о сходстве немецкого и советского тоталитаризмом в их подходе к еврейскому вопросу, она, по-видимому, хочет сказать, что Советский Союз несёт вину за гибель советских евреев, убитых европейскими армиями. Или, во-вторых, — если отвлечься от ненормативной политологической лексики, — что между русскими и немцами, было некое сходство, некое единство, некая общность интересов, которые так и не были реализованы. Гибель огромного числа советских людей косвенно указывает на то, что русско-немецкое столкновение было против интересов русского народа. Двадцать два миллиона человек (так меня учили в школе) пали за то, чтобы спасти четыре миллиона евреев (тех, кто остался в живых) от коричневой чумы. А больше в Европе спасать было некого. Русские люди шестьдесят пять лет пеняют товарищу Сталину И.В. на чрезмерные потери во Второй мировой войне. И правильно, наверное, делают. Русские воевали не с теми, не против тех, не за то. Вот что с усмешкой говорит Ханна Арендт.

Арифметика

«…Эйхман, тот, кто организовал массовое убийство [шести миллионов человек нашего народа] …по всей Европе…» Так говорил Бен-Гурион. Его слова цитирует Ханна Арендт в книге «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме». Издательство «Европа». 2008-й год. Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. В свою очередь Ханна Арендт называет число погибших от четырёх до пяти миллионов. «30 июня 1943 года, значительно позже, чем рассчитывал Гитлер, рейх — Германия, Австрия и протекторат — был провозглашён judenrein. Точных цифр, сколько именно евреев было депортировано, не существует, но мы знаем о двухстах шестидесяти пяти тысячах, которые …были либо депортированы, либо подлежали депортации». Страница 243-я. Будем считать, что все люди, подлежавшие депортации, погибли: 265000 человек. Из Франции к лету 1943 года было депортировано «…не более пятидесяти двух тысяч евреев — менее двадцати процентов…» от числа еврейского населения. Из них граждане Франции составили только шесть тысяч человек, остальные — иммигранты, беженцы. Страница 250-я. Тем не менее: 52000 человек. «…ни один бельгийский еврей не был депортирован…» вообще. Страница 252-я. Но из Бельгии депортировали евреев чешского, польского, русского и немецкого происхождения. Итог: 25000 человек. Из Голландии были депортированы сто тринадцать тысяч человек, при этом последние партии были освобождены союзниками. Тем не менее: 113000 человек. В Норвегии проживали тысяча семьсот евреев, в основном беженцев из Германии. Девятистам из них удалось укрыться в Швеции. Остальные были депортированы: 800 человек. В Дании нацистам удалось схватить 477 человек. Все они были беженцами из рейха. Из Италии немцам удалось вывезти в Освенцим семь с половиной тысяч человек, из которых сумели вернуться только шестьсот. 6900 погибших. Из Хорватии — 30000. В Сербии «…под предлогом казни заложников, захваченных в войне с партизанами, армия расстреляла еврейское мужское население, а женщины и дети были…» умерщвлены газом. Страница 279-я. Число мужчин не называется. Число детей и женщин: 6280. В Болгарии «…ни один болгарский еврей не был депортирован и не погиб насильственной смертью…» Страница 283-я. Отделались пятнадцатью тысячами чужих евреев с аннексированных территорий. Страница 280-я. Болгарская лепта: 15000. «Около половины из восьмисот пятидесяти тысяч румынских евреев выжили, большая часть из них …уехали в Израиль. Никто не знает, сколько евреев осталось в этой стране сегодня». Страница 292-я. Если мы не знаем, сколько осталось из известного числа, как мы можем сказать, сколько людей погибло? Но пусть будет так: 425000 человек. Из Словакии — 66000 человек примерно. Из Венгрии, по-видимому, более 400000 человек. Без учёта, конечно, ста тридцати тысяч евреев, которые сражались в венгерской армии против советских войск на Восточном фронте. Получается, таким образом, что из всей более или менее цивилизованной Европы было депортировано в концлагеря и убито около 1375457 человек. Где ещё три миллиона (Ханна Арендт) или четыре миллиона семьсот тысяч (Бен-Гурион) человек? Они на Востоке. Нацисты называли Востоком оккупированные территории Польши, Белоруссии, Украины, Прибалтики и России, на которых проживало в общей сложности шесть миллионов двести шестьдесят тысяч евреев, из которых удалось спастись лишь пяти процентам людей, то есть убиты были 5947000 человек. Страница 312-я. Прибавляем к ним погибших на Западе и получаем 7322457! А это значит, что и Ханна Арендт, и Бен-Гурион значительно занижают число погибших во время Холокоста. … Они бы ещё и отрицали его.

Блестящая предхолокостная подготовка

Браво, Европа! Адольф Эйхман «…не встречал никого, вообще никого, кто был бы против «окончательного решения еврейского вопроса», а это значит, кстати, что лично он никого не убивал: уж жертвы могли, наверное, высказать ему своё несогласие. Речь о Холокосте, музей которого, как видно, скоро будет построен в Москве. Ханна Арендт. «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме». Страница 176-я. Москва, «Европа», 2008-й год. Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. Название книги вводит читателя в заблуждение: не банальность, а серийность, промыш-ленность, стандартность и конвейерность зла. Холокост — не просто геноцид, но его высшая — на сороковые годы двадцатого века — стадия развития, напрямую связанная и порождённая индустри-альным обществом: химия, средства связи и массовой информации, транспорт, научная организация труда и государственного управления, новейшие достижения медицины, антропологии, психологии, юриспруденции, литературы и прочих искусств — без всего этого Холокост не мог состояться.  Будь Германия такой же некультурной страной как дореволюционная Россия, всё обошлось бы несколькими погромами, а не системой концлагерей. В постиндустриальном обществе, в которое мы сейчас так стремимся, а передовые народы там уже пребывают, геноцид будет иметь характер точечный, сетевой, скрытый, а в случаях массовых будет замаскирован, например, под алкоголизм, безработицу, суицид и наркоманию. Самой важной частью Холокоста, с которой объединённая Европа справилась блестяще, следует считать подготовку к нему жертв, которая, судя по всему, была нелёгкой и заняла не одно десятилетие. Тот же Адольф Эйхман «…не предполагал, что евреи разделят общий энтузиазм по поводу собственного уничтожения, но он и не ждал ничего, кроме покорности, он ждал от них — и получил в степени, даже превзошедшей его ожидания, — сотрудничества». Страница 176-я. Сотрудничества!!! Да, хотелось бы как-нибудь по-антисемитски уязвить еврейский народ, но вот русский народ совсем недавно тоже принял самое деятельное участие в самоограблении и частично даже в самоуничтожении. Наработанные нацистами технологии не забыты и используются. «Без помощи самих евреев в административной и полицейской работе — а, как я уже упоминала, окончательная чистка Берлина от евреев была произведена именно еврейской полицией — в этом деле царил бы полнейший хаос, который отвлекал бы самих немцев от выполнения их важных задач. …на еврейских функционеров можно было положиться во всём — в составлении списков людей и их собственности, в собирании с депортированных средств, призванных возместить расходы на их депортацию и уничтожение, в составлении перечня опустевших квартир, в предоставлении полиции сил для отлова евреев и последующей посадки их в поезда… …люди добровольно перебирались …в Освенцим, а тех, кто пытался втолковать им правду, называли «психами». Страницы 177-я, 178-я и 179-я. В телевизионной антиалкогольной рекламе сейчас сообщают, что из-за пьянства русских уже стало меньше на шесть миллионов человек. Врут, конечно, но примечательно то, что шесть миллионов — это каноническое число погибших во время Холокоста европейских евреев. Господина Фрейда на хромой козе не объедешь.

Маленькая катастрофа в моей голове

Мои представления об истории насквозь мифологичны. Или, сказать точнее, пропагандичны. Никогда бы в этом не признался, если бы во мне ещё не бродил вчерашний рабоче-крестьянский виски. White Horse — Yellow Power. Сыворотка правды. Мифологичны, но не статичны. При малейшем столкновении с действительностью, то есть с новыми пропагандистскими сочинениями, мои исторические взгляды претерпевают изменения и часто значительные, а то и вовсе рушатся. Потом они, конечно, восстанавливаются, но с некоторыми дополнениями. Только что, например, из-за неловкого движения, которое сделала Ханна Арендт в книге «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме», в моей голове обвалился целый кусок исторической штукатурки. Книга Ханны Арендт была издана в 2008-м году в Москве издательством «Европа». Серия «Холокост». Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. Так вот, до сегодняшнего утра я считал, что русские евреи с первых дней Великой Отечественной войны как один были настроены резко против немцев. Ничего, оказывается, подобного. Если верить Ханне Арендт. «…операции (против евреев) в тылу (немецкой) армии проводились под предлогом войны с партизанами, поскольку их жертвами были не только евреи. Помимо реальных партизан айнзацгруппы расстреливали русских функционеров, цыган, преступников, душевно-больных и евреев. Евреи считались «потенциальными врагами», и, к сожалению, прежде чем русские евреи это поняли, прошли месяцы, а тогда бежать было уже слишком поздно». Страница 161-я. Главное, короче,  не быть цыганом, партизаном, преступником, коммунистом и душевнобольным и всё будет в порядке. «Немцы — культурный народ» — сильнейший пропагандистский концепт, которому можно противостоять только при поддержке Холокоста. «…старшее поколение помнило Первую мировую войну, когда немецкую армию встречали как освободительницу; ни молодёжь, ни старики «ничего не слыхали о том, как к евреям относились в Германии или в Варшаве». Страница 161-я. Да что там русские евреи, которые, конечно, могли читать только лживые советские газеты. Целый мир не имел никакого понятия о том, как немцы относились к своим согражданам. Иначе бы тысячи судов из самых процветающих стран того времени приплыли бы к берегам Германии и увезли бы оттуда людей, которым грозила скорая и страшная гибель. Но «…что ещё примечательнее, иногда в этих районах появлялись евреи из Германии, которых присылали сюда в роли «пионеров» Третьего рейха». Страница 161-я. Тех самых, по-видимому, «пионеров», которых Вильгельм Канарис потом перебросит на Запад и получит таким нехитрым способом возможность стать «праведником мира». У Адольфа Эйхмана в тысячи раз больше оснований быть «праведником мира», чем у Оскара Шиндлера и у Вильгельма Канариса вместе взятых, но он, к сожалению, не праведник. Ничего, в общем, страшного пока не произошло, но… знаете, как бывает перед тем, как рухнет какая-нибудь постройка? Тут что-то хрустнет, там что-то скрипнет, побежит по стене трещина, посыплется пыль с матицы… И выяснится, что Холокоста не было, Сталина не было, Гитлера не было, а все они придуманы либеральной, например, пропагандой с целью поддержания трудовой и социальной дисциплины в среде наёмных работников.

Лазейки, но непролазные

Ханна Арендт уверяет, что в государстве Израиль существовали (данные на начало шестидесятых годов прошлого века) отдельные положения уголовного, например, права, которые могли трактоваться различно в зависимости от религиозной и этнической принадлежности человека их нарушающего. В книге «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» она рассказывает о процессе над оберштурмбанфюрером сс Адольфом Эйхманом, которого обвинили в убийстве нескольких миллионов человек во время Второй мировой войны. Издательство «Европа». Москва. 2008-й год. Перевод Сергея Кастальского и Натальи Рудницкой. К странице 147-й факты в отношении деяний Адольфа Эйхмана были как-будто установлены. Возник резонный вопрос об освобождении подсудимого от уголовной ответственности. Статья 10-я израильского Закона о наказании и преследовании нацистских преступников и их пособников от 1950-го предусматривала такую меру в отношении лица, совершившего известного рода поступки, «ради спасения себя от угрозы немедленной смерти». Страница 147-я. А статья 11-я того же закона позволяла этому лицу ссылаться на смягчающие обстоятельства, если оно сделало «…всё от него зависящее, чтобы уменьшить серьёзность последствий преступления» или «чтобы предотвратить последствия более серьёзные, чем те, которые последовали». Страница 147-я. Почему бы Адольфу Эйхману не воспользоваться этими прекрасными положениями для спасения, хотя бы, собственной жизни? Но по мнению Ханны Арендт воспользоваться ими ему было невозможно, потому что они «…принимались в расчёте на еврейских «пособников». Еврейские зондеркоманды (специальные команды) использовались  повсемест-но, но они совершали преступления «ради спасения себя от угрозы немедленной смерти», а еврейские советы и старейшины сотрудничали для того, «чтобы предотвратить последствия более серьёзные, чем те, которые последовали». Страница 147-я. Адольф Эйхман был немцем. Он не был пособником, он был деятелем сс. Он не мог воспользоваться — и не хотел этого делать — ни 10-й, ни 11-й статьёй. Ханна Арендт иронизирует над израильскими законами отчасти, видимо, для того, чтобы скрыть своё восхищение Эйхманом. Полторы сотни страниц были потрачены ею на то, чтобы хоть как-то объяснить его поведение, и безуспешно. Адольф Эйхман ею не объяснён. А не умеешь объяснять — восхищайся. Или ужасайся, но это одно и то же. Адольф Эйхман «…мог бы под тем или иным предлогом — как поступали многие — устраниться. Но он всегда считал такой поступок «недопустимым» и даже сейчас не находил в нём ничего «достойного восхищения», поскольку это означало всего лишь переход на другую высокооплачиваемую работу. Послевоенные разговоры об открытом сопротивлении — не более чем сказочки». Страница 148-я. Да, можно было ещё смягчить приговор ссылкой на то, что преступления совершались по приказу свыше, но масштаб личности подсудимого не позволил воспользоваться и ею. Смертный приговор. Книга написана так, что приходится о нём сожалеть.