Archive for Январь, 2010

«Деревенщина»

Пятница, Январь 22nd, 2010

Ускоренная индустриализация породила в Корее социальную группу, которую вслед за А.И.Солженицыным можно, по-видимому, назвать образованщиной или даже, что ныне не отменяет негативного контекста, интеллигенцией. Существует тенденция предъявлять интеллигенции претензии профессионального, исторического и нравственного свойства, которая уже превратила её в явление едва ли не зловещее, и это тенденция не чисто русская. Ын Хигён в романе «Тайна и ложь», переведённом Ли Сан Юн употребляет очень близкое «образованщине» по смыслу слово «деревенщина». Ын Хигён посвятила «деревенщине» небольшое эссе. «Деревенщина имеет слабость к чему-то новому или специфическому. (Здесь главное слово «слабость» — Д. следует модным тенденциям). Он проявляет любопытство и получает удовольствие от разных занятий (Д., в основном, не созидатель, а потребитель), но все это не имеет никакой системы, никакой последовательности. Он легко восхищается чем-то, но тут же разочаровывается. (Д. следует за ротациями и сериалами: слышит и забывает, видит и забывает). Как правило, он не проходит просто так мимо тех мест, где собрались люди (Д. склонен к участию в массовых мероприятиях, независимо от их характера и направленности), и часто покупает ненужные вещи, поскольку поддается влиянию других (Д. подвержен влиянию пропаганды). Сам он всегда отрицает этот факт, но на автострадах в местах отдыха пассажиров деревенщина становится мишенью ловких зазывал или продавцов лекарств, предлагающих эликсир чудесной силы, гарантирующий сто процентов успеха (Д. — клиент рекламных агентств, политических партий и художественных направлений). А когда он увлекается чем-то, ему недостаточно хвастаться этим – ему не дает покоя невозможность привлечь к этому и других людей… (Д. заразен). …узнав что-то одно, тут же начинает распространяться об этом (Д. медиатор и часто блогер) …весь мир разделен у него на то, что он знает и на то, что ему знать не надо. …нет деревенщины, не любящей спорить. …судит ли он людей или выбирает какую-то вещь, всегда, без исключения, ведет себя спонтанно и эмоционально, и сам даже категорично не отрицает, что эксцентричен. Решительно, у деревенщины чистой любви и жизней несколько. Чуть что — лишь чистая любовь, и он отдает жизнь, не глядя ни на что. (Жертвенность Д. общеизвестна). А когда он слеп и охвачен страстью, то показное могущество его, взвалившего на себя весь мир, горестно до слез (Д. — соль земли). Но он всегда лишь частично соприкасается с миром. …те, кто уверен в том, что из узкого колодца видели все небо, так до конца и останутся деревенщиной. Стал ты деревенщиной или нет, зависит не от того, где ты родился и вырос (само слово Д., употреблённое Ын Хигён указывает на то, как корейская «деревенщина» формировалась), а оттого, с каким самосознанием взрослел. Можно сказать, что в этом вся разница». Страницы 139-я и 140-я. В русской культуре слово «деревенщина» вместе с «жлобами», «хамами» и «быдлом» противостоит слову «интеллигенция», а в международном контексте — они одно и тоже.

Судьба предпринимателя в Корее

Четверг, Январь 21st, 2010

Главный герой романа Ын Хигён «Тайна и ложь», был строительным подрядчиком в городке К. Перевела роман Ли Сан Юн. А «…лучшего места (чем строительство) для сколачивания нелегального капитала не найти». Страница 160-я. В Корее, имеется в виду. Чон Чонук, а он есть главный герой романа, начал подниматься в середине шестидесятых годов: «…используя так называемое «подкармливание», угощение для нужных людей в ресторанах, или запугивание, (или ешь или бойся) он ловко просматривал следующий ход… Когда он давал взятку чиновнику или выплачивал только часть налога из прибыли от строительства, проведенного нечестным путем, когда подавал ложную цифру в банке или ведомстве, то показывал свое умение приспосабливаться к жизни…» Страница 40-я. Кроме того ему приходилось финансировать политические партии: чтобы не прогадать, он давал деньги сразу всем участникам политического процесса, но в итоге, правда, всё равно прогадал. В начале семидесятых он был на взлёте, но необходимость делиться с обществом осталась: «…грузовик, принадлежащий фирме, появлялся в разных местах в центре городка…В кузов были загружены подарки, в кармане водителя находился длинный список имен и фамилий… Адреса не были нужны. Уездному начальнику, начальнику полиции, заведующему отделом образования, начальнику налогового управления, мэру поселка, начальнику сельскохозяйственного кооператива, заведующему отделом здравоохранения, директорам школ, директору каждого управляющего органа — всем развозили по мешку риса. Тем, кто рангом ниже, шли сахар, разные специи, а в дом старших братьев, кредиторам и людям, которым нужно выразить признательность за оказанную помощь, посылался кусок мяса». Страницы 101 и 102-я. Мешок риса — пятьдесят килограмм по шестьдесят рублей — три тысячи рублей. По праздникам. А потом случилась беда: прорвало плотину водохранилища, которую строил Чонук, и ему пришлось совершать жёсткую посадку. «…чтобы замять дело, он давал взятки чиновникам в уездной управе, налоговом управлении, полиции и, конечно, много денег уходило семьям нижнего микрорайона на возмещение убытка за поля и дома. Кто-то из жителей К. даже видел, как Чонук разъезжал по уезду с соломенным мешком денег». Страница 99-я. Не помогло. Возникли кредиторы, политики, полиция, обиженные всех сортов и начали выдвигать претензии. Предъявлять! Чем ближе, казалось, были люди, тем обиды их были острее. «…я пресмыкался, как собака, и все даром? Когда мы ели лапшу, ваша семья только рис и ела, хорошо ела, и мясо жрала тоже хорошо… Всё твоего сына возил, из-за этого, вот, своего ребенка на грузовике ни разу не смог прокатить». Страница 104-я. Чон Чонук боялся показаться людям на глаза. Вчера был боссом, сегодня оказался беглым должником. Рабочие избили его. За что? За то, что удачу потерял. Какое, интересно, место занимает городок К. во всемирном рейтинге экономической свободы? Судьба предпринимателя в Корее: поднимаешься — даёшь, летишь — даёшь, а падаешь — отдаёшь всё.

Успех, бродяжничество и смерть

Четверг, Январь 21st, 2010

Проблема бродяжничества в романе Ын Хигён «Тайна и ложь». Роман был опубликован на сайте Российской ассоциации учёных-корееведов, но потом убран из сети без объяснения причин. Перевод Ли Сан Юн. «…как и во время молодости отцов, у сыновей городка было два способа покинуть родину. Добиться успеха в жизни или бродяжничать. Не считая смерти». Страница 8-я. Городок – это городок К., в котором разворачиваются основные события романа. Смерть снимает различие между возможным успехом и возможным бродяжничеством, но только в том случае, если «сыновья городка» умирали до осуществления своей судьбы, — до того как они становились бродягами или успешными людьми или, попросту говоря, если они умирали детьми. Но, если человек уже осуществился, как бродяга или как человек успешный, то исправить его судьбу смерть была не в силах. Умирало тело, а дух – вот он, по-прежнему со своими родом, — и ему надо оказывать почести, поддерживать и кормить его. «…душа человека, умершего где-то в пути, не попадает в загробный мир, а становится обиженным духом и бродит по свету». Страница 61-я. Душа бродяги – бродяга. Успех для жителей городка связан с деньгами, с карьерой, в том числе ученической: отличник – это успешный человек. Однако понятие бродяжничества включено в понятие успеха. Если перевернуть максиму о двух способах покинуть родину, то можно увидеть, что для того, чтобы добиться успеха или бродяжничать – надо покинуть родину. Возникающая тавтология (бродяжничать — покинуть) ясно указывает на то, что за словом «бродяжничество» скрывается какой-то другой, более глубокий смысл, нежели тот, который мы обычно с ним связываем. В романе Ын Хигён «Тайна и ложь», конечно,  есть бродячие торговцы и бродячие музыканты. Младший сын Чон Чонука, главного героя романа, — поскольку отрочество его пришлось на семидесятые годы прошлого века, — предался всемирной забаве мажоров того времени – хиппованию с корейской спецификой: с драками, кражами, шрамами. Он «…бездумно бродил по прибрежным морским деревням, рынкам маленьких городков и в окрестностях буддийских храмов». Страница 106-я. Отец вытаскивал его из полицейских участков, оплачивал его противникам выбитые зубы и сломанные руки, привозил домой, устраивал на работу, снова вытаскивал из полицейских участков. Отчасти понятие «бродяга» в романе подменяет собой понятие «аутсайдер», но, например, младший сын, сделавшись в конце концов заместителем директора строительной фирмы – так и остался бродягой. А старший сын Чон Чонука, как был успешным человеком, то есть школьным отличником, так им и остался, несмотря на неудачную карьеру режиссёра. Видимо, бродяжничество имеет отношение к судьбе. «…ради того, чтобы узнать, кто он есть, человек бродит повсюду, но в последнем месте, куда он доберется, может ничего не оказаться». Страница 167-я. В понимании Ын Хигён бродяга – это человек, не нашедший ещё свою судьбу, успешный человек – её нашедший. А смерть лишь удостоверяет находку: нашёл – не нашёл.

Южнокорейская советская литература

Среда, Январь 20th, 2010

В начале семидесятых годов прошлого века в городок К. пришла новая жизнь. Роман Ын Хигён «Тайна и ложь». Выходные данные не указываю, потому что корееведы, опубликовавшие книгу на своём сайте, без объяснения причин её убрали. Появился асфальт. «…как только каток начал двигаться, набежали любопытные. Ближе всех стояла малышня, слонявшаяся по улицам в поисках забавы, за ними, взяв каток в кольцо, – жители поселка, любители поглазеть на что-нибудь». Страница 95-я. Если говорить о настроении, то это можно сравнить с явлением народу «фордзона-путиловца» в русской деревне тридцатых годов — не меньше. Тракторист широкого профиля ходит в героях. Он кумир «…мальчишек как добившийся успехов техник». Страница 66-я. А с ним рядом, да нет, бери выше, — тракторист – герой, а этот будет… полубог – идёт инженер, не просто специалист, специалистов мы видели, но носитель едва ли не новой нравственности. «…инженер был не таким как чернорабочие. В отличие от испорченных работяг, которые сразу после работы пили сочжу или играли в карты, и как только ложились, распространяли запах вонючих ног, инженер по транзистору слушал новости и спрашивал Ёну, где находится, например, кинотеатр. Случалось, он читал толстую книгу, лежавшую в сумке». Страница 97-я. Инженер понимает своё значение, он серьёзен и когда его спрашивают, например, об асфальте, отвечает исполненный внутреннего достоинства: «…асфальт – это химически устойчивое вещество, обладающее повышенной пластичностью, хорошей электрической изоляцией, липкостью и большой гидроизоляцией». Страница 97-я. Ын Хигён с удовольствием описывает процесс укладки асфальта, — пусть и немного странный, — и изготовления бетонных блоков для моста. «…сначала на жертвенном столе установили голову свиньи и провели обряд кормления духов с просьбой помочь успешному развитию дела, потом чашу с жертвенной брагой пустили по кругу. После этого рабочие с лопатами в руках окружили уложенную посреди площадки плоскую и широкую оцинкованную форму. Первым этапом было смешивание». Страница 93-я. Проведи обряд кормления духов на наш манер – с пением «Интернационала», например, — и получишь знакомую картину. Чествование передовиков производства – тоже знакомо, только передовиками в романе Ын Хигён ходят не доярки и комбайнёрши, а представительницы среднего класса. Жена главного героя в числе нескольких других жён предпринимателей получила приглашение от первой леди Республики посетить её дворец и составить ей компанию в путешествии по стране. Женщины побывали на крупнейших промышленных предприятиях, пожили в лучших гостиницах, отведали европейской кухни, от которой страдали поносом. Три дня по возвращении она рассказывала землякам о своих впечатлениях, потом три дня отсыпалась, потом легла под капельницу и осталась жива. Вообще, радостное настроение, с которым Ын Хигён пишет, укладывается в рамки советской литературы – школы, мосты, машины, педагогика нового человека, трудовая миграция, деревенские в городе, а на дальнем плане – война, — как здорово всё! У нас уже так не пишут.

Корееведы! Верните роман Ын Хигён «Тайна и ложь» на место!

Вторник, Январь 19th, 2010

Друзья! В конце прошлого, 2009-го года, мне посчастливилось найти на сайте Российской ассоциации учёных-корееведов «Rauk» роман Ын Хигён «Тайна и ложь» в переводе Ли Сан Юн. Формат pdf. 10 января этого, 2010-го года, я его начал читать с удовольствием, как сейчас становится ясно, достойным лучшего применения. Дело в том, что через девять дней — сегодня, то есть, — сайт учёных-корееведов убрал его из сети, не объясняя причин, и тем самым поставил меня в наиглупейшее положение. Во-первых, все ссылки на роман, которые я с такой любовью оформлял, теперь не работают в полной мере. Посетители блога «Тарбаган: голос монгольских сурков», отправляясь по ним, найдут теперь лишь пустоту. Поскольку пустота является одной из важнейших категорий буддизма, будем надеяться на то, что кто-то хотя бы таким способом проникнет в смысл шуньяты.  Или будем думать, что это новый дзеновский коан: сто раз ходил по ссылке, сто раз находил там роман Ын Хигён «Тайна и ложь», а на сто первый раз кликнул и — сатори. Показал отрубленный палец и просветлел. Учёные — корееведы, они знают в этом толк. Исчезновение романа я связываю, конечно, именно со своим чтением, потому что до этого роман пребывал на сайте корееведов в праздном спокойствии, но стоило мне только начать читать его, как он исчез. Корейский парадокс: роман есть, выложен в сеть, но читать его нельзя. Читать можно, но его уже нет. Сам я роман, естественно, скачал, но, — и это будет во-вторых, —  подозреваю, что теперь чтение романа Ын Хигён дело не вполне безвредное с точки зрения нравственности. Что я имею в виду? Цитаты, которые я приводил в подтверждение своих мыслей, теперь нельзя будет проверить. Более того, — и в-третьих, — после того как будет проведена вся необходимая редакторская и корректорская работа, после того как роман будет издан, а он должен быть издан на бумаге — он этого заслуживает, — все эти цитаты приобретут, скорее всего, совершенно неузнаваемый вид. Вот чего мне хотелось бы избежать, так это репутации человека небрежного в обращении с цитатами. Всё вышесказанное позволяет мне со спокойной совестью прекратить чтение романа Ын Хигён «Тайна и ложь» и никогда больше к нему не возвращаться. Однако есть одно немаловажное обстоятельство психологического свойства — к сожалению, я не умею не дочитывать книги, если прочитал из них хотя бы несколько десятков страниц, а здесь я прошёл уже почти сто страниц формата а4 по зыбкому пути корейской беллетристики. Вполне допускаю, что в офф-лайне у романа окажется иное название, иное имя автора, уж не говорю о содержании — оно изменится наверняка, — а я просто говорил сам с собой. Вместо того, чтобы сказать мне, что я не прав, корееведы бросили меня на произвол судьбы. Читать.

Корейский (-ая, -ое, -ие)

Вторник, Январь 19th, 2010

Всё согласно романа Ын Хигён «Тайна и ложь», который увидел русский свет на сайте Российской ассоциации учёных-корееведов в 2009-м году. Формат pdf. Перевод Ли Сан Юн. Корейское подстрочное примечание: Пхансори – «Театральное представление с пением и речитативом в сопровождении национальных инструментов; возникло в период правления династии Ли (1392-1910) среди простого народа». Страница 83-я То есть представление возникло то ли в четырнадцатом, то ли в двадцатом веке. Прекрасно. Корейская древность: «…В древней книге под названием «Пульс и душа К.» …упоминается Чон Сониль». Страница 84-я. А Чон Сониль, дед главного героя романа, жил в общем и целом в первой половине прошлого века. Середина двадцатого века – для корейцев древность. Надо это иметь в виду, когда услышишь, что кто-то причисляет себя к древним народам или древним языкам. Корейские имена: «…В большинстве своем корейские имена похожи друг на друга или неестественно звучат, а причина в том, что у людей на создание новых имен не хватает ни изысканности, ни образованности в области родного языка, поэтому они, как правило, заимствуют несколько уже придуманных имен». Страница 62-я. Говорящему эти слова корейскому филологу не приходилось, видимо, никогда в жизни произносить фамилии русских писателей Александра Михайловича Белосельского-Белозёрского и Сигизмунда Доминиковича Кржижановского. Иначе он мог бы изменить своё мнение на более благоприятное для имён корейских. Корейский средний класс: «…Но вместо очень крупного землевладельца, получающего со своих полей десять тысяч мешков риса, здесь было немало зажиточных людей, урожай которых доходил до одной тысячи мешков риса, этим и отличался городок К. На современном языке это значит, что людей среднего слоя было достаточно…» Страница 83-я. Время, по-видимому, середина двадцатого века. Переводим корейский средний слой на русский язык: тысяча мешков риса по пятьдесят килограмм в каждом (наши мешки) – получаем пятьдесят тысяч килограмм. Умножаем на розничную цену риса (примерно) – шестьдесят рублей – и получаем доход для среднеклассовой корейской семьи три миллиона рублей в год. Делим на двенадцать – чтобы вычислить ежемесячную зарплату – двести пятьдесят тысяч рублей. Получаешь? Тогда ты средний класс по меркам посёлка К. из романа Ын Хигён. Естественно, «…доходил до тысячи мешков», а не составлял тысячу мешков. То есть требования к среднему классу можно и снизить. Однако это не мешает видеть, что большая часть населения России не может принадлежать древнему корейскому среднему классу, несмотря на двадцать лет беспримерных усилий в этом направлении.

Палочная культура

Понедельник, Январь 18th, 2010

Чон Чонук пытается усовестить своего нерадивого сына рассказом о своём старшем покойном брате – ответить тот уже не сумеет, поэтому его легко можно использовать в педагогических целях. Роман Ын Хигён «Правда и ложь». Издание сайта «Rauk». Перевод Ли Сан Юн. «…если младшие братья не слушались, он бил их палкой. …я был единственным из трех братьев, кто вырос, не получив ни разу ударов палкой. Старший брат был душевным человеком, и пошутить умел хорошо, но почему иногда он становился таким безжалостным к своим младшим братьям, никто не знал. Битье палкой начиналось как приступ какой-то болезни, совсем неожиданно, и непонятно, по какой причине. Я даже подумывал, что это похоже на помрачение гения. Помню, каким страшным он становился, когда другие братья делали что-то, не подумав. Он просто был похож на садиста. …тем не менее, когда я стал ходить в школу, кажется, в пятый класс, учеба мне почему-то наскучила. Правда, учился я не очень хорошо» Страница 48-я. Напрасно. «…брат схватил меня, повесил на хурму, что росла на заднем дворе, и начал бить палкой». Страница 49-я. Самое поразительное здесь – помимо избиения ребёнка палкой — отсутствие родителей. Избиение ребёнка палкой в русской деревне вызвало бы всеобщее возмущение. Ребёнка можно было стегнуть хворостиной, то есть розгой, а повесить на хурму… Палка, она же кол, согласно словарю Владимира Даля – это оружие; дреколье — «палочье, дубье для побоища, драки». Сюда же можно отнести и шпицрутен, то есть длинный, гибкий прут, предназначенный для исполнения наказаний в армии. Он был придуман шведами в шестнадцатом веке, в России введён в практику Петром Великий, а прозвище «Палкин» получил Николай Первый — бывает. Шпицрутены в России отменили в 1863-м году. Пускали в ход палку и учителя. Например, во время японской оккупации «…некий японский учитель посчитал, что ученики второго класса нарушили правила, войдя в комнату для занятий после окончания уроков, и побил их палкой. …Вспыльчивые жители городка К. написали докладную записку и потребовали наказать этого человека». Страницы 57-я и 58-я. Вспыльчивость жителей объясняется, как можно понять из текста, не столько наказанием, которое избрал учитель для учеников, сколько тем, что он представлял оккупационные власти. В тридцатые-сороковые годы «…в единичных деревнях еще применялся самосуд, направленный на то, чтобы люди соблюдали общественный порядок. Порой тех, кто нарушил закон почтительного отношения к старшим, заворачивали в соломенный мат и избивали палками. Были случаи, когда колодцы в деревне становились полностью пустыми: люди отмывались от грязи после наказания за совершенное прелюбодеяние». Страница 57-я. То есть, палка в Корее тоже очень серьёзная вещь. Почему её применяли для наказания детей и в корейской семье и в школе – загадка.

«Господин режиссер, вы знаете, что я вас как будто бы люблю?»

Суббота, Январь 16th, 2010

Девушка должна была сказать что-то похожее на «типа люблю» или «как бы люблю». Но что сказано, то сказано. Страница 46-я в романе Ын Хигён «Тайна и ложь», который был издан по-русски сайтом Российской ассоциации учёных-корееведов в 2009-м году. Перевод Ли Сан Юн. Но «Тайна и ложь» не вполне роман — это энциклопедия современной (начиная с 60-х, в основном, и до наших дней почти) корейской жизни. Текст романа, конечно, может укатать двух-трёх редакторов-тяжеловозов, но это второстепенное замечание. Сюжет романа выстроен таким образом, что герои его пробираются к финалу через завалы краеведческих, этнографических, социологических и политических очерков. Они уже преодолели социально-экономическое и демографическое обозрение малых населённых пунктов и очерк нравов бывших сельских жителей, ныне населяющих многоэтажные городские дома. Запертые в железобетонных ловушках те не могут избавиться от мыслей о своём деревенском детстве. Два-три здешних абзаца можно без труда приписать какому-нибудь советскому писателю анти-урбанисту, включая даже такое обстоятельство, как противостояние героев с жёнами, пропитанными духом городской суеты. «Ты что, задумал и ребенка тоже сделать мелким служащим?», – сказала жена, спрятала игрушку и привела в дом учителя, дающего частные уроки. «Папа, а кем вы мечтали стать?», – спросил маленький сын. «Заместителем директора», – ответил Ёну, и сидевшая рядом жена с насмешкой уколола: «А почему не директором?» Страница 24-я. На тридцатых страницах герои романа прорвались через краткое описание корейского строительного бизнеса первых лет модернизации. «…строительный бизнес отличался от производственных отраслей. Это была опасная отрасль, где работы проводились только по договоренности. Начиналась стройка по заказу, по ее окончании получали деньги, но в этом процессе учет происходил лишь на бумаге, по каким-то документам, а какие затраты предвидятся, какие сроки устанавливаются, и даже будут ли получены какие-то результаты, точно никто не мог сказать. Но зато можно было использовать такие методы: нелегальным путем доставать дешевые материалы, нанимать начальника стройки с плохим характером, умеющего тянуть жилы из рабочих, и субподрядчика, которого интересовала лишь своя выгода, а строительные работы – лишь по мере необходимости. …стройка иногда останавливалась из-за долга, не возвращенного в срок, или из-за невозможности подкупить ответственного чиновника. …после этого состоялся тендер на получение строительных работ. В скрупулезной борьбе умов, которая разворачивалась вокруг этих торгов, Чонук был выдающимся изобретателем. Используя так называемое «подкармливание», угощение для нужных людей в ресторанах, или запугивание…» Страница 39-я. На сороковых страницах Ын Хигён едва не напустилась на систему начального школьного образования, но ограничилась лишь связью её со строительным комплексом: «…отец как родитель учащегося щедро снабжает школу кирпичом, песком и другими строительными материалами». Страница 42-я. Скреплены эти очерки идеей связи места рождения человека и его судьбы, очень близкой, по-видимому, нашим воззрениям вроде «где родился — там и пригодился». Если хорошо поискать — у нас тоже найдутся свои фэн-шуй, пхунсу и геомантика.

«Директор Чон, ты где?! Выходи, сволочь такая!»

Пятница, Январь 15th, 2010

Ын Хигён не афористична. Сужу по роману «Тайна и ложь». Перевод Ли Сан Юн. 2009-й год. Издание сайта «Rauk». Формат pdf. Это не оценка, а констатация. Первая хитовая фраза встречается только на странице 27-й. Да, именно, эта: «Директор Чон, ты где?! Выходи, сволочь такая!» Она содержит в себе две отсылки: во-первых, одну очевидную к «Леопольд, подлый трус, выходи!» Аркадия Хайта; и, во-вторых, одну менее очевидную к «Покайся, Иваныч! Тебе скидка выйдет!» Михаила Булгакова. Несколько слов из корейского романа сцепилось с несколькими словами из русской литературы и кажется, что здесь ты проник под поверхность текста на некоторую глубину. Самообман. В этом романе нет ни одного слова, которому можно верить. Директор Чон попал в неприятную ситуацию: один из рабочих ворвался в его дом с ножом в руках, взял в заложники его младшего сына и потребовал ответа за гибель брата, который тоже трудился на предприятии Чона. Тот был чернорабочий, получал гроши, несчастный случай. Директор Чон сумел уговорить рабочего оставить нож и отпустить ребёнка. Казалась бы, ясная, очевидная история. Но есть в ней моменты, которые переформатируют её в неясную и не очевидную. Например, остаётся неизвестной дальнейшая судьба рабочего, а он в этой истории одно из главных действующих лиц. Ын Хигён о нём просто ничего больше не говорит. «…мужчина громко заплакал, утирая слезы. Его жалобы на жизнь раздавались довольно долго». Страница 27-я. Всё. И с концами. Вдруг возникает отдалённая тема вины ребёнка, которого рабочий захватил в заложники: «…Отец упрекнул его за то, что он вел себя неосторожно и мог оказаться в опасности, но Ёну знал, что в глубине души отец не укоряет его, поэтому был взволнован…» Страница 27-я. Но с точки зрения Ын Хигён, отец мог бы его упрекнуть! За что?! Ёну это его младший сын, дошкольник. Рабочий врывается в дом, хватает мальчика за волосы, размахивает ножом, требует от него сказать, где его отец. Тем не менее, мальчик вёл себя неосторожно! Поведение отца тоже далеко от безупречного: старший сын упрекает его в излишнем и показном благородстве. Неожиданно возникает и тема классовой ненависти и социальной зависти, которой, как известно из газет, за пределами России, нет: «…Да что вы можете знать, сытые негодяи! Откуда вам знать, каким несчастным он был! Что вы можете знать, когда лишь кидали ему какие-то гроши, сучьи дети!» Страница 27-я. Это рабочий с ножом в руках говорит о своём погибшем брате. Конечно, многое в его словах можно списать на боль от потери близкого человека, но почему она нашла своё выражение едва ли не в терминах марксистко-ленинской социологии? Завыл бы по-волчьи.

В нечестных выборах используются незаконные методы!

Пятница, Январь 15th, 2010

Жители городка К., в котором происходит действие романа Ын Хигён «Тайна и ложь», зажигают. Роман опубликован сайтом Российских учёных-крееведов в 2009-м году. Перевод Ли Сан Юн. В романе идёт 1980-й год. «…на впервые проходивших выборах в Парламент шестого созыва (сколько раз могут проходить выборы в парламент шестого созыва?) Республиканская партия, естественно, показала свою мощь. Однако и тогда выбор поселка К. пал на оппозиционную партию, а кандидатом от нее числился господин Б. Это был сын известного человека, уроженца этих мест, основавшего университет и редакцию газеты. Естественно, авторитет отца работал на него. Но во время выборов седьмого созыва произошло неожиданное: кандидат от Республиканской партии отобрал место у господина Б. Впервые в К. правящая партия получила большинство, к тому же разница в количестве голосов была подавляющей (как же так?! Мы же оппозиционная партия!). Не веря в случившееся, господин Б. заподозрил вмешательство властей (властей! А оппозиционная партия кто?) в процесс выборов и подал в суд. Как указывалось в судебном иске, в нечестных выборах использовали все незаконные методы, которые обычно (обычно!) применяются. Людей, умерших десять лет назад, вносили в списки избирателей и голосовали вместо них, фамилии тех, кто заявил о своем досрочном голосовании в связи с выездом из страны, но не участвовал в выборах, обманом вносили в списки отдавших свой голос за Республиканскую партию и такие отчеты посылали в Центральную избирательную комиссию. Были и прецеденты, когда людей подкупали, выдавая им от ста до двухсот вон за то, чтобы они не голосовали. В офисе Республиканской партии провели открытые выборы (что это такое — открытые выборы?), выплачивая избирателям по тридцать тысяч вон (там сто вон, здесь тридцать тысяч — что-то не то!) или обещая их выплатить, а в местечке, где родился господин Б., выдавали бюллетени без именной печати председателя избирательной комиссии, и сто бланков стали недействительными. О том, что избирателям раздавали резиновую обувь и мыло, рисовую брагу – об этом даже писать не стали. Приняли решение считать выборы недействительными и постановили провести повторное голосование (суд-то был в руках у отца Б.) Разница в количестве голосов сократилась, но в результате победа снова досталась республиканцам. Но эта победа оказалась последней у правящей партии, затем два раза она проиграла. На следующих выборах жители К. снова отдали свои голоса оппозиционной партии, причем с подавляющим преимуществом. Избранный господин А., …три раза то побеждал, то терпел поражение, затем из правящей партии перешел в оппозиционную и впервые прошел в Парламент». Страница 34-я и 35-я. Авторитарный режим, коррумпированные политики, кривые выборы, мафиозный строи-тельный бизнес — как утверждает Ын Хигён, — оккупированная страна… Корея. Кстати, она извинилась перед нами за участие в бойкоте Олимпийских игр 1980-го года?