Archive for Декабрь, 2009

С наступающим 2010-м годом, друзья!

Четверг, Декабрь 31st, 2009

Друзья! Однопланетяне! Подходит к концу шестнадцатый час девятого года третьего тысячелетия первого десятитысячелетия первого стотысячелетия первого миллионолетия нашей эры. Там, в конце первого миллионолетия, мы ещё встретимся и всё обсудим, а пока о годе текущем. Для меня 2009-й был годом потрясающих открытий. Например, я стал понимать — да, понимать только иногда, — русскую подцензурную журналистику, работающую в условиях тотальной свободы слова. Ещё недавно мне казалось, что она безнадёжна. А теперь вижу, что это я сам был безнадёжен! Теперь испытываю такое чувство, будто расшифровал код и мне всё вдруг стало ясно. Например, журнал «Esqire» в январском номере за 2010 уже год публикует материал «Расскажите про покупки». Когда происходило объединение Германии, каждый восточный немец получил от западно-немецких банков подарок — сто марок. Люди ехали в Западный Берлин, получали сто марок и делали первые капиталистические покупки. О них и речь — проигрыватели, кафельная плитка, игрушки, модели паровозов — всё, что людям так не хватало в социалистической гдр. Могу представить себе потрясение этих людей. Но прошло двадцать лет… Покупатели вспоминают покупки того времени. Купил паровозик, а теперь у меня нет нормальной работы — работаю за гроши… Купил западногерманских булочек и понял, что внутри воздух… Купили лестницу и давали пользоваться соседям.. На востоке так было принято — помогать друг другу… Было принято! …вся эта история с деньгами — просто народ дурили… В общем, всё написано прямо, всё говорится в лоб. Но год назад, я бы посчитал, что «Esqire» рекламирует либеральные ценности, а он не так прост, как кажется. И таких примеров очень-очень много. Об опросе «Скажи мне, чему ты рад» в номере 24 (77) «Афиши» я уже говорил — он просто взрывоопасный. Вообще, кажется, что в капиталистической пропагандистской машине что-то сломалось. Возможно, по причине того, что к власти в сша пришёл крипто-коммунист. И теперь на фоне его реформы медицинского обеспечения, хаять достижения уничтоженных социалистических стран не очень удобно. Во всяком случае, пока пропагандисты придумают, отработают и запустят в производство свои новые изделия у нас будет возможность сделать глоток чистого воздуха. А вот то, что сейчас творится за окном — это просто бонус. Для взыскующих истин. Тридцать градусов с ветром, мгла, метель и никакой надежды на потепление в ближайшие дни и таяние сибирской мерзлоты. Она вечная, понимаете? А теперь я хочу получить подарки: я хочу проспать встречу Нового года и проспать её трезвым. Как в детстве. Пойду посмотрю, может быть, мои подарки уже лежат под ёлочкой. С Новым годом!

«Рождественская открытка от рыболовного судна из Миннеаполиса»

Четверг, Декабрь 31st, 2009

В заголовок вынесен неправильный перевод песни Тома Уэйтса «Christmas Card…» и так далее. Правильный перевод смотрите в его книге «Интервью: Невиновны во сне». Продолжаю читать её, несмотря на надвигающийся новый год. «Азбука-классика», 2008-й год, Санкт-Петербург. Перевод Фаины Гуревич. «…Уэйтс с самого начала своей карьеры обзавёлся преданными и весьма характерными поклонниками: любителей его работ, как правило, жалеют, будто убогих. До сих пор сказать американцу, что ваш любимый певец — Том Уэйтс, — всё равно что сказать ему же, что ваш любимый актёр — Джон Уилкс Бут». Тот самый Бут, который застрелил президента Линкольна. Страница 84-я. Мне, наверное, без нужды тоже не надо признаваться в своих музыкальных предпочтениях: может быть, Том Уэйтс это то, через что «Америка не любит себя». Уэйтс как Бут. Извините, какого Бута вы имеете в виду? Вот тебе, меломан, и Гуантанамо. А я не люблю громкую музыку! Я всё расскажу! Только не хард-рок, только не хард-рок! К восьмидесятым страницам своей книги Том Уэйтс сильно изменился. Вообще, эта книга начинает развиваться почти как роман — так подобраны интервью. Протагонист пришёл в движение, антагонист пока недоумевает, хотя уже заполняет лучшие концертные залы. Антагонисту Тома Уэйтса, поскольку он существо соборное, предстоит пройти через череду расколов и нестроений. Ранние поклонники сонграйтера вынуждены будут остаться в своём сектантстве с каноническим образом вечно пьяного мусорщика, а новым адептам будет предложена новая, адаптированная версия, лишённая экстремизма и фанатизма. Том Уэйтс излагает начала широкого учения на странице 91-й: «Большая часть музыки в чистом виде не употребляется, — её нужно облагородить прежде, чем допускать до «большого уха». Это как с модой. Не выйдешь ведь на люди в одной алюминиевой фольге. На тебе должно быть что-то привычное, — без галстука никак». Да, хорошо бы прищучить изуверов ради всеобщности и вселенскости. То есть, это не просто сборник, например, самых интересных интервью, а замысел. И автор здесь тот, кто собрал интервью в книгу и расположил их в определённом порядке. Том Уэйтс теперь женат, у него двое детей, он уже был номинирован на «Оскар». Двойная жизнь, однако, ещё продолжается: давать интервью он предпочитает подальше от дома, где его знают как прекрасного соседа, сынишку того самого Фрэнка, учителя испанского языка. А сынишке, между прочим, почти сорок. Но он продолжает играть в выпивоху. Он беспокоится не о себе, а о своих поклонниках: представляю себе, какой шок они могли бы испытать, окажись у него дома — цветочки, занавесочки, детские кроватки, памперсы, «дорогой, ты купил молока детям». Дети Тома Уэйтса должны пить виски, а не молоко! Невольник образа. Каторжанин имиджа. Он думает о бегстве и о новой несвободе. О постепенном бегстве, без революций. У сонграйтера отличные маркетологи: он движется от пьяного бомжа к «неисправимому оригиналу».

Ex Oxidente всё!

Вторник, Декабрь 29th, 2009

Артиллеристы делят окружность на шесть тысяч частей, школьники — на триста шестьдесят градусов, моряки — на тридцать четыре румба, московская, в основном, творческая интеллигенция — окружность не делит. Она знает только одно направление из внешних — west. Одноканальное сознание, однотуннельное восприятие. Опрос «Афиши» в номере 24 (77) — последнем номере за этот год. Опрос называется «Скажи мне, чему ты рад». На него ответили тридцать четыре человека («Афиша» намекает на количество румбов, то есть на кругозор участников). Что разочаровало в уходящем году? Что порадовало? В каких столовках зависали? Тридцать четыре человека, умножить на три ответа, каждый из которых многозначен. И нет ни одной явной ориентации на юг, восток или север. Или, хотя бы, на зюйд-вест-тень-вест. Все участники ориентированы только на запад за редким — и мелким — исключением. Например, есть в ответах израильский писатель Давид Шахар. Казалось бы, вот он — антитезис. Однако никто не воспринимает Израиль как Восток. Израиль встроен в евро-христианскую цивилизацию, как цент в евро. Тельман Исмаилов, который тоже здесь упоминается, один из космополитичных русских буржуа, несмотря на фамилию. А имя его и вовсе отсылает к знаменитому борцу антифашистского сопротивления Эрнсту Тельману. В берлинской тюрьме Моабит, в которой Тельман провёл четыре года в одиночной камере, погиб Муса Джалиль — может быть здесь есть восток? Хорошо звучит имя Аниша Капура, — по крайней мере он родился в Индии, — но парень работает на Великобританию, извините. Хасидский район Меа-Шеарим в Иерусалиме порадовал одного из участников опроса: вот, вроде бы, появилось что-то на самом деле ориентальное. Но хасидизм возник триста лет назад в Речи Посполитой, — там, на Ближнем Востоке хасиды — иммигранты! О, есть сильный восток — азербайджанское кафе «Чемпион» на Пролетарской, с которым гармонируют шашлычная «Антисоветская», кафе «Шаурма» на Баррикадной, китайский ресторан «Тан Жен» на Моховой, ресторан «Мисато» на Мясницкокй и Nobu не знаю где. Но вся эта адаптированная к русским условиям кухня не очень убедительна в качестве посланника не-западной культуры. На весь огромный опрос нашлось всего лишь три более или менее не прозападных ответа: бразильское посольство в Москве, Владимир Сорокин и Виктор Пелевин. Бразильское посольство из-за географии страны, которую оно представляет, Владимир Сорокин из-за китайской лексики, которую использует в романах, Виктор Пелевин из-за буддистских коннотаций, которые тоже использует в романах. В общем, ситуация настолько стерильна, что на её фоне обыкновенные русские города смотрятся как невозможная экзотика: имя Тамбова (в ответах есть) читается едва ли не как Исламабад, а имя Ижевска (тоже есть) — как Йоханнесбург. Для страны, расположенной большей частью в Азии, строго проевропейская столичная интеллигенция — проблема.

Интервью читателя сборника интервью самому себе

Вторник, Декабрь 29th, 2009

Тома Уэйтса нельзя называть поэтом. Звание поэта дискредитировано школьной зубрёжкой и вообще… среди поэтов много людей нетрадиционных взглядов, а Том Уэйтс настоящий, крутой мужик. Называйте его сонграйтером или дальнобойщиком. Он на самом деле дальнобойщик?! Нет, но всё лучше, чем поэт. Его родители, кажется, были школьными учителями? Иногда папаша толкал испанский малолеткам. Да, испанский. Это вам издалека кажется, что испанский — это что-то такое… а для Калифорнии это просто уличный сленг. Феня. Папаша преподавал феню. Вот и всё. Уэйтс закончил школу? Послушайте, вам что, нужен криминал? Да, он закончил школу. Среднюю. С неграми. Но вёл себя в ней очень плохо. К тому же, учтите, его родители были учителями, а это мрак. Хуже только сидеть в тюрьме, надзирателями в которой работают твои папа и мама. Родители усадили его за пианино в четырёхлетнем возрасте? Да, что ж вы такое-то говорите, а?! Папаша его, как я уже говорил, ходил по скользким дорожкам испанского языка, но до такого даже он не опускался. Уэйтс увидел пианино лет в восемнадцать, не раньше, когда случайно наткнулся на него в гараже. В пианино не было чёрных клавиш. Естественно, Уэйтсу это значительно облегчило самообучение: попросту говоря, он сел и заиграл. Вот так просто сел и заиграл? Да, но техника у него ни к чёрту, конечно. Она позволяла ему играть на разогреве у Боба Дилана, но и только. Унизительно, правда? А откуда в папашином гараже пианино? Откуда мне знать?! Загляните как-нибудь в свой гараж… многие вещи, которые в нём хранятся могут вызвать оторопь. И тогда же он начал пить? Когда? Когда увидел пианино. Нет, пил он с рождения. Во всяком случае, журналисты всегда находили его с банкой пива в руках. Но постепенно он начал уставать от неё. Есть, знаете, актёрские амплуа… извините… короче, есть там мачо, там… и так далее. А есть алкоголики. В чём сложность… Все люди пьют по желанию, а актёры-алкоголики пьют по необходимости, точно так же, как мачо… И он решил с этим покончить. Он иногда меняет банку пива или она у него постоянная? Без комментариев. Хорошо, а как же публика? С публикой сложно, да. Публика, знаете ли, отождествляет, прошу прощения, себя со своим кумиром. Вот, она думает, мой кумир — он всю жизнь пил, гонял балду, никогда не учился, не мылся, ширялся, и тем не менее, посмотрите, он стоит на сцене, ему рукоплещут, он богат, его знает весь мир. И однажды, думает публика, это произойдёт и со мной: через двадцать пять лет беспрерывной пьянки меня позовёт к себе президент Обама и поделится Нобелевской премией. Имидж всё. Том Уэйтс. «Интервью: Невиновны во сне». Перевод Фаины Гуревич. Издательство «Азбука-классика», 2008-й год.

Распад месседжа в условиях рыночной экономики на любовь и ненависть

Воскресенье, Декабрь 27th, 2009

Том Уэйтс поёт. «…визг несётся к прессе, к собравшимся здесь журналистам, звукозаписывающей швали и разношерстным прихлебателям, каковые, в глазах Уэйтса, все сплошь самые настоящие барышники и с которыми у него сложились отношения любовь-ненависть. Любовь — если угодно, можно назвать её ревнивым почтением — за то, что привлекают к нему внимание публики, ненависть — тут уж другого слова не подберёшь — за бесчисленные и бессмысленные вопросы, с которыми эти люди к нему пристают, и за проклятие индустрии — базарные торгашеские приёмы, низводящие… его альбомы до уровня «продуктов», обречённых в магазинах на рубрику «Разное»…» Страницы 43 и 44 в книге Том Уэйтс «Интервью: невиновны во сне». Перевод Фаины Гуревич. «Азбука-классика», Санкт-Петербург, 2008-й год. И это распадение целостного послания относится не только к творцам уровня Тома Уэйтса — это касается всех. Правда, люди замечают только какую-то одну из двух сторон распада — или ненависть, или любовь, — и на этом строят свои умозаключения, например, о русском народе. Свойство любить работодателя за то, что даёт работу, и одновременно ненавидеть его за то, что даёт работу — свойство настолько же интернациональное, как и конкурентная хозяйственная среда. Конечно, отрывок из книги Тома Уэйтса относится не к работодателям, а к бизнес-партнёрам, но месседж распадается и в этом случае, хотя традиционно у работника больше оснований ненавидеть своего хозяина, чем у агента ненавидеть контрагента. Послание потребителям так же распадается на любовь и ненависть — это хорошо заметно в рекламе, которая использует образы обезумевших от дешевизны, например, придурковатых покупателей: покупающие (любовь) недоумки (ненависть). Распадается и послание, направленное творцом (или работником) самому себе. Том Уэйтс пережил это в виде ненависти к образу вечно пьяного бомжа, который он сам же и создал, и в котором ему приходилось являться пред светлые очи музыкальной журналистики: «…горбит(ь)ся над пинтой лагера…» Страница 29-я. В обществе потребления и банка пива может стать каторгой. «…В алкаше ведь нет ничего смешного. А я чуть было не убедил себя, будто в нём есть что-то забавное и удивительно американское. В конце концов я сказал себе, что пора с этим дерьмом завязывать». Страница 51-я. Но алкаш (ненависть) — это одна часть месседжа, другая, входившая с ним в противоречие — это любовь. Любовь к труду! Прости, Господи, коммунистическую терминологию. «…если я не буду каждый вечер притаскивать что-то новое, я скоро выдохнусь… Так и подтягиваюсь каждый вечер, что-то добываю». Страница 42-я. «Дело стало ещё и ремеслом. …Это настоящее ремесло и тяжёлая работа. Это сильная дисциплина. …отработал материла …вернусь …напьюсь, как зюзя, и пробуду в таком состоянии дня три… а потом прямо в студию». Страница 37-я. Зюзей и трёх часов не пробудет. Двойные стандарты, ханжество, автоматический, заложенный в условиях существования, обман — всё это теперь пребудет с нами до скончания рыночной экономики. Критерий: больше лжи — больше рынка. Или наоборот. Том Уэйтс чешет.

Недоумеваю я, на Любку глядя

Воскресенье, Декабрь 27th, 2009

Значимое событие, — то есть и то, которое не принесло непосредственных видимых результатов, но, например, удивившее, — должно повториться в жизни человека не меньше трёх раз. Одна девушка рассказывала мне о своей соседке по общежитию и часто жаловалась на неё. Жаловалась на её характер — замкнутый и молчаливый. У соседки этой и работа была не приведи Господи: я не буду называть, какая работа, чтобы вы, пребывая в своём офисном рабстве, продолжали думать, будто нет никого вас несчастнее. Нет, скажу — важно для истории: каждый день она сражалась с демонами, пытаясь спасти от них детей — самых настоящих детей — комочки из плоти и сгустков крови. И буквально «спасти». Её собственные родители были из демонов. Однажды, рассказывала моя знакомая, в двери их комнаты вошла незнакомая ей женщина и, увидев соседку моей знакомой, вскричала: — Любка, ты чё-ли жива? А я приехала вещи забрать! Мне сказали, чё ты умерла! Когда женщина удалилась, моя знакомая спросила соседку: — Кто это был? И та ответила: — Мама. Время спустя я наткнулся на рассказ Лидии Авиловой «Пышная жизнь». Дореволюционная деревня. Трёхлетняя девочка, оставленная родителями бабушке и дедушке, выходит на весенний луг после долгой-долгой болезни. «…из-за угла сада быстро выскакивает лошадь, а за ней дрожки, а на дрожках Любка узнает своего друга-кучера. Он катит прямо к ней и тоже не глядит в ее сторону, а Любке хочется, чтобы он заметил ее, и она поспешно встает и машет руками. Кучер осаживает лошадь и останавливает ее. — Любка! Аль ты жива? — …Ишь ты! Выздоровела, — удивляется он. — А весу в тебе никакого не осталось; что твой воробей». Кучер катает Любку на дрожках, а та думает: «Вот какая пышная жизнь!» Отсюда название. Михаил Эпштейн пишет в номере 31 журнала «Огонёк» за этот год: «…Если в языке не появляются новые слова, его можно считать мертвым. Если новые слова в нем появляются лишь путем заимствования из других языков, его можно считать полумертвым. Я уехал из России в 1990-м и не был здесь 13 лет. Когда вернулся, испытал потрясение от перемен социокультурных, архитектурных. Язык же почти не изменился. Меня это и обрадовало (я все еще «свой»), и огорчило. Прошло 13 лет — и каких! — а язык тот же. Ну, полдюжины блатных словечек прибавилось в лексикон… Английский за это время поменялся гораздо сильнее!» Явилась, в общем, мать соседки моей знакомой. Тринадцать лет её не было. Выехали дрожки. Зиму их не видели. — Любка, жива!!! Недоумеваю вместе с Михаилом Эпштейном — должна была умереть. У Михаила Эпштейна с кучером из рассказа Лидии Авиловой есть ещё одно совпадение: он катает Любку на дрожках: «…я тогда же начал выступать с увещеваниями — мол, давайте зажжем наше языковое воображение, не можем же мы жить только за счет английских слов!» Любка такая довольная. Короче: три!

Таити, Таити! Нам и здесь плохо!

Суббота, Декабрь 26th, 2009

«Религия и конституция способны в короткий срок поднять самый отсталый народ до вершин цивилизации; они могут, однако, подобно туркам, вечно удерживать его в состоянии варварства. Как же воздействовали эти могущественные силы на таитян и какое они могли бы оказать влияние? Истинное христианство и либеральное правительство быстро смогли бы поставить этот народ, так щедро одарённый задатками всех общественных добродетелей, в один ряд с цивилизованными нациями. …в скором времени Европа начала бы удивляться происходящему на Таити, а может быть, даже стала завидовать этой стране. Но учение миссионеров не есть подлинное христианство, хотя в нём и содержатся догматы последнего, отчасти ложно понятые самими проповедниками. Та религия, которую приходится распространять силой, уже по этой причине не может быть истинно христианской. …фальшивое христианство миссионеров… породило много плохого.  …уничтожив нелепое идолопоклонство и языческие суеверия …насадило ханжество и лицемерие, а так же ненависть ко всем инаковерующим… миссионерская религия прекратила человеческие жертвоприношения, но на самом деле ей в жертву принесено гораздо больше человеческих жизней, чем когда-либо приносилось языческим богам. …по подсчётам Форстера-старшего, на Таити обитало по меньшей мере 130 тысяч человек. …Теперь же население Таити не превышает 8 тысяч человек… главной причиной убыли населения явилось кровавое насаждение миссионерской религии, которая сыграла здесь роль самой опустошительной эпидемии. …у остатков истреблённого народа почти исчезла бодрящая жизненная энергия, а так же удивительное прежде трудолюбие. …морские суда, возбуждавшие удивление у европейцев, исчезли. …таитяне не овладели ремёслами цивилизованных народов …не вращается ни одна прялка и ни один ткацкий станок не вырабатывает материю для одежды. Последнюю островитяне предпочитают приобретать у чужеземцев, расплачиваясь жемчужинами… не работала ни одна кузница. Между тем в ней ощущалась огромная потребность. …достойно удивления, что поселившиеся здесь чужеземцы так же не занимаются никакими ремёслами. …Один американец намеревался основать на Таити сахарный завод и рассчитывал получать от него большую прибыль. …нам очень хотелось сравнить так называемых христианских таитян с языческими обитателями гор. Но для того, чтобы отыскать тайники, в которых прячутся язычники, понадобилось бы слишком много времени. Они лишь ночью покидают свои убежища, чтобы обокрасть долинных жителей, среди которых не смеют появляться при свете дня. Если религия миссионеров не принесла на Таити ни счастья, ни просвещения, то столь же мало хорошего можно ожидать от выработанной ими конституции. Последняя, по-видимому, специально рассчитана на то, чтобы сделать ещё более тесными оковы, наложенные миссионерами на этот добродушный народ; она должна помочь им полностью сохранить свою власть над островитянами». Отрывок из книги «Новое путешествие вокруг света в 1823-1826 гг.» Отто Коцебу, капитана русского флота, исследователя и писателя. Перевод Д.Д.Тумаркина. Издание 3-е. М., «Наука», 1987-й. Страницы 106-110. В общем, европейская цивилизация, к которой мы на счастье, — если иметь в виду загробное воздаяние, — не принадлежим, использует жёсткий алгоритм поведения при встрече с другими цивилизациями и он — алгоритм геноцида.

За решительные преобразования, но против реформ

Пятница, Декабрь 25th, 2009

Начальство сменилось – реформа. Цены повысились – реформа. В кране нет воды – реформа. Форму поменяли – реформа. Название поменяли – о-о-о-очень серьёзная реформа. Народ перемёр и разбежался – реформа. А почему мы реформаторов так боимся и не смеем слова им сказать поперёк – не понятно. По-моему, только русский народ так их боится, что при одном имени реформатора теряет дар речи, как при виде какого-нибудь убийцы. Сейчас нам грозит реформа мвд и заодно пенитенциарной системы. Вот-вот начнут передвигать столы. Что надо делать, чтобы спастись от реформы мвд? Главное: надо мвд демонополизировать, приватизировать, акционировать, а акции разместить на Франкфуртской фондовой бирже. Экономическая основа – обязательное страхование уголовной и административной ответственности граждан, плюс контракты со смежниками и городами, а так же собственность, которая была накоплена мвд за несколько сотен лет существования. Застраховать надо будет всех поголовно. Сумма страховых взносов – дело парламента. Демонополизация и приватизация должны проводиться с таким расчётом, чтобы на отдельно взятой территории возникли конкурирующие предприятия, оказывающие услуги в сфере охраны правопорядка. Гражданин должен иметь возможность в случае несчастья обратиться в один из районных отделов внутренних дел по выбору. У ровд, в свою очередь, должен появиться конкурентный выбор прокуратур, экспертных бюро, медицинских учреждений, баз данных и других предприятий, с которыми они обычно сотрудничают как с подразделениями министерства или органами государственной власти. Естественно, здесь возникнут как малые предприятия, так и индивидуальные предприниматели, так и корпорации. Все граждане должны будут заключать и страховой договор обязательного пенитенциарного обслуживания. Гражданин получит право выбора тюрьмы. На пенитенциарный рынок придут иностранные компании. Отечественные пенитенциарии получат право принимать иностранных заключённых: Сибирь на пенитенциарном рынке – это бренд. Оао «Сибирская тюремная компания». Оао «Полярная пенитенциарная система». Часть их акций будет принадлежать служащим, часть — заключённым, часть будет обращаться на фондовом рынке. Посидеть в Сибири для многих европейских, да и американских преступников, будет почётно. Возникнет пенитенциарный туризм, обмен группами заключённых и так далее, при условии, если остальной мир последует за нами. Возникнет глобальный пенитенциарный рынок. Да, часть тюрем уйдёт в офф-шор. Ну и что с того, что кто-то будет париться на Барбадосе, на Гваделупе? Тюрьма, она и в Гондурасе — тюрьма. Безопасность граждан и их собственности можно обеспечить только на рыночной, конкурентной основе. Но это ещё не всё. Мы получим бонусы: великолепную пенитенциарную архитектуру, которую не стыдно будет размещать в самых престижных городских районах, и разноцветье спецодежд милицейских предприятий. Русские дизайнеры, архитекторы, строители, производители охранных автоматических систем жаждут. Вперёд.

Ядовитая какая толстушка!

Пятница, Декабрь 25th, 2009

«Афиша» растолстела – грех не купить. Номер 24 (77) – последний в этом году. На странице 40-59 люди тестируются на зависимость/вольность. Известные, красивые, успешные, не бедные, умные, образованные люди, – и как много, оказывается, среди них рабов. Теперь раба не отличишь от свободного человека – никаких ошейников, кандалов, розг, серебряных рудников, барщины, оброка, «чего изволите?» Более того, рабы могут вести себя внешне даже свободнее свободных, но тестирование их выдаёт. «Какое ваше главное разочарование года?» — спрашивает «Афиша». Первый, такой безобидный на вид вопрос. Вот что может разочаровать свободного человека? Ответьте «Афише»! Разве свободный человек может быть чем-то очарован (околдован, загипнотизирован, охмурён, зомбирован)? Может, но тогда он не свободный человек. Свободный человек в ответ на первый вопрос должен просто пожать плечами. О чём это вы? Но рабы с радостью называют своих хозяев, которые их разочаровали: господин Ай-фон, господин Вуди Аллен, господин Дмитрий Медведев, господин Раскол Общества, госпожа Антисоветская, госпожа Москва, господа Люди, господин Союз Кинематографистов, госпожа Революция и тут ещё много кто называется. Госпожой Революцией недоволен человек, который недавно в «Огоньке» рассказывал о том, как на неплатежах за электроэнергию спалил целую деревню. Некоторые отвечают, что «ничего» — ничего их не разочаровало. Думаешь, что вот, вот они искомые свободные, но «Афиша» задаёт второй, ещё более занозистый вопрос – «Какое ваше главное впечатление года?» — и со свободными людьми возникает настоящая напряжёнка. Впечатления у них, примерно, те же самые, что и разочарования: госпожа Веницианская Биеннале, госпожа Мадонна, господа Москвичи и так далее. Одна девушка попала в рабство к Бараку Обаме. Из нескольких десятков протестированных «Афишей» людей наиболее близкими к свободным могут быть названы, пожалуй, только двое: Кирилл Асс, ответивший «ничего» на первый вопрос и «пра-пра-пра-прадедушка» на второй вопрос; и Мирослава Дума – ответившая «ничего» и «рождение мальчика Никиты». То есть, ничего и то, от чего никто из рождённых не может уйти – от цепи рождений. Есть среди корреспондентов «Афиши» и старые прожженые волки, которые подоплёку вопросов понимают, но стараются их просто-напросто заболтать. Честные слуги: и соврать нельзя – накажут, и не соврать нельзя – накажут. И бла-бла-бла. Теперь задайте свой рабский вопрос мне: какое право я имею различать свободных и несвободных? Никакого. Извините. Занесло немного. Но напоследок скажу: будьте осторожнее. Современные методы обнаружения рабов шагнули далеко вперёд по сравнению с эпохой Древнего Рима. Не тестируйтесь, да не тестируемы будете.

Только подонки могут петь о подонках

Четверг, Декабрь 24th, 2009

Первый слой – это маркетинг: мои любимые писатели (одиннадцать фамилий), мои любимые музыканты (восемь фамилий). Писателей наполовину читал, другую половину, конечно, запомнил. За музыкантами побегу к ютубе, и сразу же в магазин. Том Уэйтс посоветовал! Читаю его «Интервью: Невиновны во сне», Санкт-Петербург, 2008-й год, Издательский дом «Азбука-классика». Перевод Фаины Гуревич. Да, проблема подлинности – главная, по-видимому, проблема этой книги. Владимир Высоцкий однажды снял её жёстко и просто «…я не сидел, не воевал, не шоферил…» Источник: магнитофонная плёнка, какие-то там незапамятные годы. Для меня эти слова были одними из самых ободряющих, потому что уже тогда меня начинали донимать люди, которые писали только о том, что пережили сами. А этих людей невозможно приложить даже к мемуарам – я вспоминаю только о том, что сам пережил. А о чём ещё можно вспоминать? В советских книжных аннотациях «пережившие сами» принимали образ «успевших поработать» или «окончивших факультет». К двадцати пяти годам автор успел поработать слесарем, оленеводом, помощником геолога, хлебопёком, вагоновожатым и так далее. Иногда список профессиональных переживаний по-настоящему впечатлял. Человек поработал слесарем… но это что-то прибавляет к его стихам? У всех людей было детство, отрочество и юность, но «Детство», «Отрочество» и «Юность» написали немногие. Иными словами, подлинность – это утверждённое, санкционированное обществом право свободного говорения. Или пения. Подлинность – это форма цензуры. Вы вот тут пишите стихи… Да, я окончил Литинститут. А-а-а, то есть, вы имеете право на законную поэтическую практику? О, да! Большинство говорящих, вообще, не ждут провокационных вопросов, а сходу заявляют, что окончили филфак мгу и имеют полное право рассуждать об оксюморонах. Том Уэйтс поёт о подонках. А какое право он имеет петь о подонках? Профессиональных подонков в Америке не готовят. Ремеслу подонка можно выучиться только общаясь с другими подонками или по их книгам и дискам. И Том Уэйтс старается. «У меня три штрафа за нарушение дорожных правил в одном только Лос-Анжелесе». Страница 19-я. «…я могу по случаю напиться…» Страница 19-я. Он «…похож на небритого шатающегося бродягу, который только что в центре переливания крови обменял пинту этой крови на пинту муската». Страница 21-я. Ему нравятся «…уроды, сопли и блевать себе на штаны». Страница 22-я. «Его соседи – стриптизёрши, сутенёры, мексиканцы, «бездарные психованные актёры без ролей и мужик по имени Спарки». Страница 22-я. «На сцене Уэйтс ведёт себя асоциально». Страница 27-я. «Среди отверженных он как дома». Страница 22-я. «Он ездит на автобусах и ночует в клоповниках, тогда как троица его музыкантов предпочитает модные отели». Страница 22-я. «Убогий, просто убогий». Страница 26-я. Подонок, настоящий подонок. Убедил. Почти. Можешь петь о подонках. Но выйти на сцену и сказать, что «не пил, не курил, не ширялся», не можешь. Маркетинг хуже неволи.