Archive for Октябрь, 2009

Обзор культурных событий 23.10-30.10.2009

Суббота, Октябрь 31st, 2009

1. Книги: приобрёл книгу Ирины Винокуровой «Всего лишь гений» о поэте Николае Глазкове, который известен не только своими прекрасными стихами, но и тем, что, имея выдающиеся физические и умственные способности, но не имея брони, сумел всё-таки избежать призыва в армию во время Великой Отечественной войны. Москва, «Время», 2006-й год. 160 рублей. 2. Музыка: спросил в магазине Александра Градского. Нет. Может быть, возьмёте эм-пэ-три? Хорошо. Нет, извините, нет и эм-пэ-три. Но заходите — Градский у нас бывает. 3. Реклама: видел афишу «Хоор-хуун-туу». Подумал: — Надо бы сходить. Подумать  ничего не стоит. 4. Фотография: «Афиша» опубликовала чёрно-белые фотографии бритых девичьих лобков. Бритые девичьи лобки существа более ранимые и тонкие в духовном отношении, чем девичьи небритые лобки. Старая истина, которая от повторения не становится менее истиной. 5. Напитки: на выходе из супермаркета разбил бутылку ярославской водки. 6. Городское хозяйство: поскользнулся на льду и упал на колено. Дворник не повесился. Колено болит. 7. В мире: журнал «Огонёк» продолжает рекламировать внешнюю политику государства Израиль. На это раз речь зашла о совместных израильско-американских противоракетных учениях. Как всегда журналисты пытаются уверить читателя, что высокотехнологичные убийцы гуманнее дурака с топором. Главное: веришь. 8. Трудовые конфликты: предложил главному бухгалтеру целовать меня перед уходом с работы. С целью организации рабочего взаимоконтроля. Отказалась. 9. Автомобиль: поменял летнюю резину на зимнюю. Поменять летний автомобиль на зимний не удалось. Придётся протыкать щели мхом и проклеивать холстом. 10. Игрушки: купил инерционный автомобиль «топливозаправщик» корейского производства. Двери кабины открываются, ящик с инструментами выдвигается и так далее. В подарок. 11. Отдых: отказался ходить в свою любимую баню после того, как девушки из параллельного мира вывели запечных сверчков. Пришёл в баню, а сверчки агонируют в какой-то гадкой смеси, похожей на вазелин. Умирают страшной смертью скрипачей. А так хорошо играли. 12. Кино: сегодня посмотрю русско-японское аниме «Первый отряд». Первое аниме в своей жизни. Ради укрепления межпоколенческих культурных связей. 13. Выставки: намереваюсь отдать в багетную мастерскую несколько графических работ, подаренных мне в разные годы, и развесить их по стенам своей квартиры. 14. Слэм. Прочёл в сети несколько стихотворений Владимира Салимона, а потом достал сборник Эдуарда Лимонова и прочёл несколько стихов из него. Никто не победил. 15. Порнография: порнография — самое традиционное и консервативное искусство из всех искусств наших. Нет новостей. 16. Армия: со дня на день в армию уходит один знакомый деревенский мальчишка. Ждёт не дождётся призыва. Подходящая специальность у него есть. Надеется, что сможет, наконец, нормально питаться. 17. Власть: власть — это телевизор. Вчера два часа смотрел футбол. Сегодня буду два часа смотреть футбол. Я не анархист — мною можно легко управлять. 18. Психиатрия и дизайн: стою на грани того, чтобы одному белорусскому шкафу поменять ручки. Десять лет уже стою. Пограничное дизайн-(со)стояние. 19. Экономика: вижу явные сдвиги в лучшую сторону. 20. Деньги: денег независимо от экономической ситуации всегда мало.

Праздник призвания

Пятница, Октябрь 30th, 2009

Праздник изгнания хазаров из Астраханской области. Праздник изгнания шведов из Ленинградской области. Праздник изгнания финнов из республики Карелия. Праздник изгнания ногайцев из Ставропольского края. Праздник изгнания немцев из Псковской, Калининградской, Брянской, Орловской и так далее областей. Праздник изгнания киргиз-кайсаков из Челябинской области. Праздник изгнания испанцев из Новгорода. Праздник изгнания генуэзцев из Тульской области. Праздник изгнания итальянцев из Волгоградской области. Праздник изгнания японцев с острова Сахалин. Праздник изгнания китайцев из Хабаровского края. Праздник изгнания англосаксов из Мурманска. Праздник изгнания французов из Центрального административного округа города Москвы. Праздник изгнания каракалпаков из Курской области. Праздник изгнания половцев из Воронежской области. Праздник изгнания чеченцев из Чечни. Праздник изгнания татаро-монголов из Липецкой области. Праздник изгнания венгров из Орловской области. Праздник изгнания турок из Краснодарского края. Праздник изгнания поляков из Смоленской области. Праздник изгнания новгородцев из Новгородской области. Праздник изгнания коми-пермяков из Пермской области. Праздник изгнания белогвардейцев из Белгородской области. Праздник изгнания коммунистов из ссср. Праздник изгнания чехов, словаков и прочих югославов из Башкирии. Праздник изгнания вьетнамцев с Черкизовского рынка. Праздник изгнания корейцев из Приморского края. И ни одного праздника призвания! Хотя призывали варягов, чтобы получить навыки государственного строительства. И татар призывали, и половцев, и литовцев, и рязанцев, и шведов, и датчан — когда было нужно. А нужно было почти всегда. Призывали немцев при Екатерине Великой. Призывали голландцев при Петре Первом. Призывали болгар и греков. Призвали христиан. Иудеи сами пришли. Кого только не призывал на свою службу Иван Грозный и Алексей Михайлович? Много раз призывали французов, шотландцев, американцев, итальянцев,  эфиопов. Призывали запорожских казаков. Призывали ассирийцев, армян, грузин. Прямо сейчас призвали двенадцать, как говорят, миллионов переселенцев. И нет ни одного праздника призвания! Чёрная неблагодарность, и в первую очередь, — это неблагодарность по отношению к самим себе. Но мы же ксенофобы — нам не к лицу быть гостеприимными. Или, может быть, это такой способ самообороны — если все узнают, какие на самом деле мы гостеприимные… Поэтому, наверное, между государственными и религиозными праздниками и самочувствием народа существует зазор. Сядешь выпить с поляком: — Ну что, за изгнание? С татарином: — За победу на Куликовом поле? С англосаксом: — А помнишь, как мы вас выгнали из Архангельска? Нормально. А то бы вышел какой-нибудь большой начальник и сказал что-нибудь в роде: как здорово, что все мы здесь сегодня собрались… Пить с нами он, конечно, не стал бы, но сказать-то бы мог.

Скажите, что страхи мои напрасны

Четверг, Октябрь 29th, 2009

Русскую армию заманивают в Афганистан, как какого-нибудь подростка в шайку. Плохие мальчики пускают в ход нехитрые психологические приёмы и словесные фокусы, но действенные. Подросток сопротивляется. Русские с англосаксами — братья по оружию. Вот! Наши вертолётчики, рискуя жизнями и счастьем своих семей, вывозят с территории занятой общим врагом семнадцать тонн американского авиационного металлолома. Они заслужили, чтобы их потрепали по щеке. Они сделали это. Они уже там. Ещё не армия, но намёк на неё. Ты хочешь, чтобы и тебя потрепали по щеке? Мы можем дать поддержку слабым, попавшим в беду белым братишкам. Очень важно, что мы сильные, а не слабые — так вновь обретённое братство легче перенести. Да, враг моего врага — мой друг. Согласен. Но кто из двух? Тот или этот? Тот, который ведёт против нас героиновую войну, разумеется. А кто из них ведёт против нас героиновую войну? Ну, это же очевидно, чувак! Тот, кто при помощи военной оккупации способствовал десятикратному росту производства опиатов? Или наши враги — афганские садоводы, полеводы и огородники? Полеводы, чувак! Они наши враги. Но разве мы не мечтали быть транзитной страной: из Европы в Азию — оружие и войска, из Азии в Европу — героин и гашиш. И от этого транзита нам перепадает, и от другого. Да ты я вижу слабак, чувак! Хочешь походить на своего папу, двадцать лет назад травмированного моджахедами, и до сих пор не оправившегося? Разве ты не хотел бы кое-что доказать папиным врагам? Каким врагам — мы не решили ещё этого вопроса. Вернуть кое-какие долги? Какие долги? Подросток упирается, но аргументы серьёзные — братство, конкуренция с папами, месть. И вот ещё что, чувак… ведь Афганистан — это центр Евразии — через него пойдут все главные трубопроводы нашего века. Из Ирана в Китай, из Туркмении в Индию. Если мы конкретно оседлаем хотя бы один из них — всё, мы обеспечены по гроб жизни. По груз двести. У тебя будет новый велосипед, чувак. Велосипед! Или мотоцикл на колёсиках! Но подросток учёный — он не сдаётся. Он молодец. И в этом нет ничего удивительно. Но удивительно то, что никто не приходит ему на помощь. Никто как будто не хочет отогнать от него плохих мальчиков. Когда речь заходит об Афганистане, все профессиональные пацифисты, защитники детей, сторонники международного и гуманитарного права испаряются как по команде. С Запада — гранты, с Востока — дозы. У нашего подростка нет друзей. Ему придётся нелегко в этой жизни.

Неконвенционные муравьи

Среда, Октябрь 28th, 2009

Всякая война есть война биологическая, поскольку ведётся отдельными популяциями высших приматов между собой при поддержке собак, лошадей, верблюдов, голубей, дельфинов и слонов. Однако термин «биологическая война» принято использовать только в тех случаях, когда воюющими сторонами используются насекомые и микроорганизмы. В романе Марио Варгаса Льосы «Война конца света» описан случай биологической войны, а точнее, партизанской биологической войны, который произошёл в Бразилии в конца девятнадцатого века. На русском языке роман был издан в Москве в переводе Александра Богдановского в издательстве «Радуга» аж в 1987-м году, но из-за своего экстремистского контента переиздаваться больше не будет. Бразильская республиканская армия подавляет на севере страны стихийное движение коммунистов-монархистов, известных более под именем себастьянистов. Себастьянисты использовали против армии самые разные средства борьбы от трофейных винтовок и дедовских мушкетов до камней, копий и луков. Они широко применяли природные вещества, которыми местная флора и фауна чрезвычайно богаты, поражая ядовитыми стрелами армейский скот и отравляя питьевые колодцы. Ещё задолго до Ипра бразильцы умели вести настоящую химическую войну, но поскольку не относились вполне к цивилизованным народам, приоритет в этой области упустили. О химической войне, впрочем, Марио Варгас Льоса рассказывает походя. Более подробно он освещает биологическую войну, например, технологию применения муравьёв-какарем. «…солдат стал жертвой чёрных муравьёв-какарем, которыми мятежники довели до исступления уже многих и многих патриотов. Поначалу казалось вполне естественным, что с наступлением ночи муравьи, спасаясь от холода, заползают в палатки и кусают спящих солдат — место укуса сразу же вспухает, начинает гореть и чесаться. Однако вскоре выяснилось, что муравьи не сами собой появляются в лагере: мятежники подтаскивают круглые глиняные муравейники поближе и разбивают их с таким расчётом, чтобы эти кровожадные твари двинулись прямо на патриотов… там, где вчера подсыхали лиловые корочки, сегодня появились алые язвы с набухшим гноем постулами. Да, вот они плодятся и размножаются, разъедая тело бедняги». Страница 483-я. Конечно, биологические и химические средства борьбы были использованы повстанцами не от хорошей жизни: будь у них достаточное количество стрелкового оружия и артиллерия — они бы ими и воевали. Но это бразильским генералам ещё надо было понять. То, например, что в руках у бойцов афганского сопротивления всё чаще появляется современное европейское оружие, явно указывает на то, что демократические армии многому научились за последние сто лет — они вооружают своего противника конвенционным оружием не по причине коррупции или безалаберности, а от греха подальше. Не надо загонять противника в угол, оставляя его безоружным — надо его вооружить в пределах, способных дать выход народному гневу. Но бразильская армия училась на своих ошибках. В романе есть описание бразильских военных госпиталей того времени… Да, лучше вести артиллерийские дуэли с партизанами, чем сражаться против полчищ муравьёв-какарем.

Армии должны быть равны перед стихией рынка

Вторник, Октябрь 27th, 2009

Армия — это промышленное предприятие, которое в результате определённой работы (войны или даже угрозы войны) производит продукцию массового потребления — аннексии и контрибуции. Война без аннексий и контрибуций — это безвозвратная ссуда в банке — бывает, но редко. Никто, конечно, не запрещает армии поработать и над выставочными, эксклюзивными, опытными или коллекционными образцами, вроде, например, подавления какого-нибудь религиозного движения. Такую уникальную работу в классическом промышленном стиле выполнила бразильская республиканская армия сто двенадцать лет назад в штате Байя. По данному вопросу могу рекомендовать книгу Марио Варгаса Льосы «Война конца света». Москва, «Радуга», 1987-й год. Перевод А. Богдановского. В координатах договорного права армия — исполнитель, правительство — заказчик, народ — плательщик. Всё просто. Однако вследствие чрезмерно высокого травматизма и принудительного труда, зачастую используемого армией, армейское промышленное производство покрыто толстым слоем тайны и приравнено едва ли не к религиозному служению. Не промышленное производство, а священный долг! Священный долг отбивает охоту у любого налогового инспектора заглядывать в главную бухгалтерскую книгу предприятия. Как и всякое нормальное промышленное предприятие армия стремится получить от заказчика наибольшую цену за свою продукцию, пользуясь своим монопольным положением на рынке войны. С этой целью бразильская армия, например, критиковала качество оборудования, предоставленное заказчиком для выполнения договора, ссылалось на беспримерные тяготы производства и козни недоброжелателей. Но, попадая в руки повстанцев, армейское оборудование теряло свои недостатки — и военные машины, и спецодежда, и расходные материалы, и комплектующие — и с успехом ими использовалось. Они не смогли, кажется, овладеть только профессией артиллериста. Несмотря на веяния глобализации, национальные военные рынки предельно монополизированы. Тот, кто не кормит свою армию, будет кормить чужую — такого рода националистические сентенции препятствуют созданию конкурентной среды армий внутри одного государства. А монополия в условиях монетарной экономики приводит к повсеместному возникновению переоценённых вооружённых сил. Обратите внимание на то, как предприятие, возглавляющее список самых богатых армий планеты, получающее более половины мировых военных доходов, не может справиться с кустарным партизанским движением в Афганистане, которое не использует ни авиацию, ни артиллерию, ни танки, ни спутники, у которого нет мощного пропагандистского аппарата и нет союзников. Я не советовал бы вам покупать акции военно-финансовых пирамид. Никто не удивится, если в скором времени их руководители окажутся там же, где обретается сейчас господин Мейдофф. Задача дня: вернуть армиям их реальную стоимость, то есть способность производить аннексии и контрибуции, а не одни лишь слова типа свободы и демократии. Разумеется, сделать это возможно будет лишь в условиях свободного рынка армий. За конкуренцию армий без ограничений! Народы должны иметь право выбора.

За всеобщую перепись населения в режиме реального времени

Вторник, Октябрь 27th, 2009

Перепись населения стала последней каплей, которая переполнила чашу терпения бразильских степняков. Есть в романе Марио Варгаса Льосы «Война конца света» и эта тема. Роман увидел свет Божий в Москве в 1987-м году в издательстве «Радуга» в переводе А.Богдановского. Бразильское общество многорасовое, но терпимое. В романе называются самые разные антропологические типы, но ни у одного героя не возникает мысль о том, что человек должен занимать место в жизни согласно цвету кожи. Расовые теории были порождены другими, более цивилизованными народами. Но вдруг Республика решает провести перепись населения, которая среди прочих содержит вопрос о расе. Для чего? Не иначе для того, чтобы восстановить рабство, отменённое монархией. Так посчитали отсталые бразильцы и восстали. И в самом деле, для чего выяснять расовый состав населения, если все мы рановправные жители свободной страны? Или Республика считает по-другому? Вопросы бразильской переписи содержали и вопрос о вероисповедании: для чего? Есть католики, есть масоны, есть протестанты, но они все — бразильцы. Или от нас что-то скрывают? Не подумайте, что это пишет бывший жагунсо пьяный кашасой, но меня эти вопросы тоже задевают, правда, в другом отношении. У меня с переписью населения хорошие отношения. У меня с нею связаны ожидания необыкновенного: например, вдруг мне скажут, что нас не сто сорок, а двести сорок миллионов человек? Десятки организаций, с которыми я так или иначе соприкасаюсь, хранят сведения обо мне, верно? Паспортные столы, загсы, военкоматы, бти, телефонные и авиационные компании, интернет-провайдеры, железные дороги, банки, пенсионные фонды, страховые учреждения, больницы и поликлиники, архивы советских общественных организаций, школы, работотдатели, высшие учебные заведения, милиция — обо мне можно узнать всё. Я не числюсь ни в религиозных объединениях, ни в обществах изобретателей и рационализаторов, но это тоже информация — я не числюсь. И вот ко мне приходит переписчик и спрашивает, как меня зовут! Красавец! У вас что, нет одного большого подземного компьютера, который содержит консолидированную информацию обо мне? Или вы ему не доверяете? Или перепись — это что-то вроде традиционного промысла, демократической Хохломы? Есть только одно оправдание для переписи населения — проверка государством сведений, которыми государство же и располагает.  Но это Средневековье! Таким способом можно лишь мучить население и порочить государство. Надо тратиться не на примитивные формы контроля, а вести работу в направлении всеобщей чипизации населения, которая позволит в любой момент узнавать любую информацию о любом человеке на всём протяжении его жизни от рождения до того печального момента, когда в его теле завершатся химические процессы и чип лишится энергии. Фанатизм бразильских повстанцев был побеждён ещё большей непримиримостью бразильской армии. Только так! Радикализм радикализмом побивахом.

Бразильское партизанское движение удалось

Понедельник, Октябрь 26th, 2009

Бразилия прекрасно подходит для организации партизанского движения. И речь не только о сельве и фавелах, отнюдь. Раньше мне казалось, что партизаны бывают только в лесах. Позже я узнал о пещерных партизанах. Потом — о партизанах в безлесых горах. Потом — в лесистых горах и в тростниках. Где-то между ними я слышал рассказы о партизанах в песчаных пустынях и о городской герилье. На Таманском полуострове в годы войны тоже были партизаны, а Таманский полуостров — это сухая степь. Степные партизаны. Какие географические зоны не были охвачены ещё партизанским движением? Только Антарктида. Моря? Сомалийские морские партизаны хорошо известны. Бразилия — рай для партизан. Марио Варгас Льоса в романе «Война конца света» рассказывает о подавлении религиозного движения себастьянистов в штате Байя в конце позапрошлого века. Москва, «Радуга», 1987-й год. Перевод Александра Богдановского. Действия романа происходит в бразильских степях, перемежающихся  зарослями кустарников — каатингой, — и настолько густых, что конному в пяти метрах от себя невозможно видеть человека, лежащего на земле. Гулять по каатинге нельзя — сквозь неё можно прорубаться. Бразильские партизаны вооружены ножами, дедовскими мушкетами, копьями, отравленными стрелами и тем, что армия пошлёт. Бразильская армия, как и всякая другая тоже вооружает своего противника — в спешке совершит какой-нибудь манёвр и забудет про обоз — так у партизан появляется соврменное оружие, боеприпасы и продовольствие. Армия жалуется на своё вооружение, например, на винтовки «манлихер», — в условиях жары и пустыни их часто заедает, — а партизаны этими же винтовками довольны — и не заедает, и стреляют дальше луков. У партизан везде есть невидимые глаза и уши — красно-синие армейские дозоры видны за много вёрст. Запуганные предприниматели подгоняют партизанам стада коров и табуны лошадей — мясо отравленных партизанами армейских коз нельзя есть. Армия чувствует себя в каатинге плохо: суконное обмундирование не пригодно для войны в колючем кустарнике — партизаны-то воюют почти нагишом. В армии много четырнадцатилетних солдат-детей, а среди партизан не только много детей, но и стариков, женщин, инвалидов и больных. Армия жалуется, партизаны молятся. Партизанам удаётся разгромить три военных экспедиции и уступить только четвёртой. Но и четвёртой они бы не уступили, если бы не хотели умереть — они ждали конца света — их смерть была знамением скорого пришествия короля Себастьяна, а за ним и Христа. Они могли бы рассредоточиться по всей степи и замучить бразильскую армию до смерти, но тогда их собственные пророчества не исполнились бы. А так они сбылись — по крайней мере, в одном посёлке конец света наступил. Бразильские партизаны восседают теперь на небесах возле сияющего престола нашего Господа.

Виноват, всё время виноват

Воскресенье, Октябрь 25th, 2009

Демократия — это бесконечная вина: сколько не делишь права гражданина на обязанности гражданина всегда получаешь вину гражданина. Например, святая обязанность гражданина заключается в том, чтобы участвовать в голосованиях, референдумах, плебисцитах и прочих актах волеизъявления. Гражданин идёт и голосует, наивно полагая, что сделал всё, что мог, но очень часто обнаруживает, что избраны не те люди, за которых он голосовал и приняты не те решения, сторонником которых он был. — Где же мои избранники? — спрашивает гражданин. Тут выясняется, что проголосовать мало, надо ещё предпринять усилия для того, чтобы проконтролировать людей, которые заняты организацией волеизъявления. И если с организацией волеизъявления что-то было не так, необходимо включиться в борьбу за пересмотр итогов, за отмену итогов, за принятие решений, которые бы… Большинство из этих действий требуют от гражданина профессиональных юридических знаний, навыков и бездну времени. А они есть не у всякого. Вина! Выясняется, что гражданин — это профессия и, может быть, даже основная. Мало того, и счастливый гражданин, оказавшийся в составе победного большинства, с тоской выясняет, что ему предстоит постоянно наблюдать за своим избранником, следить за его поведением, моральным обликом и знать, как он голосует в парламенте по тем или другим вопросам, большая часть которых, относятся к вопросам предельно специальным и требуют соответствующих знаний. А как же работа, семья и дети? Вина! Кажется, что слова «участие», «наблюдение», «пересмотр» и так далее нейтральны, не несут в себе никакой дополнительной нагрузки, но применительно к демократическим процедурам они почти всегда есть скандал. Гражданин — не просто профессионал, он профессиональный скандалист. Гражданин схож с владельцем отечественного автомобиля, который должен помимо навыков вождения уметь пользоваться хотя бы отвёрткой, иначе его четырёхколёсная гремучая демократия вряд ли куда-нибудь поедет. Вина! У политической элиты, как у всякой другой корпорации, есть продукт. Она выделяет демократию, правда, не слишком расположенную к пользователю. Но в отличие от автовладельца, гражданин вынужден пользоваться только той маркой демократии, которую ему предлагают — на этом рынке нет никакой конкуренции. Иногда от отчаяния он готов пойти в ближайший политический салон и приобрести монархию или даже однопартийную диктатуру, но выбора нет. Он вынужден маяться с тем, что дают. Бесконечно. Демократию невозможно удовлетворить точно так же, как какую-нибудь нимфоманку, если не иметь равных ей выдающихся способностей. Гражданин не гигант — виноват гражданин.

Найти подходящий народ для бразильской демократии

Пятница, Октябрь 23rd, 2009

С демократией оно как с колхозами… — Где-то далеко-далеко, за долами, за морями есть передовой колхоз — не то, что наш… начальство в нём мудрое, работники не пьющие, удои высокие, чернозёмы тучные… — А где ж такой колхоз? В какой области? — В какой области не знаю, а вот по телевизору показывали… И с демократией всё тож: по телевизору она хороша, особенно та, которая далеко, — чем дальше, тем она лучше становится, — а так, в реальности, что-то с ней не ладится. В ней самой, конечно, порока нет, но не ладится… Кто виноват, что не ладится? Ага! Вот он основной вопрос бразильской общественной жизни согласно сведениям почерпнутым мною из романа Марио Варгаса Льосы «Война конца света», который был издан на русском языке в 1987-м году московским издательством «Радуга» в переводе Александра Богдановского. Издан в назидание потомкам, как теперь становится ясно. В Бразилии, видите ли, когда-то была монархия, а потом установилась республика. Монархия подложила республике свинью — отменила рабство. Оставила республику без козырей, как Горбачёв Ельцина: тот тоже дал народу свободу и слинял. А кроме отмены рабства бразильский народ нечем было порадовать, — всё у него было, — республике досталась лишь работа по каждодневному обустройству жизни. Работа неблагодарная. А на бразильский народ обрушились засухи, голод, эпидемии, безработица, низкая оплата труда, бандитизм, сепаратизм. И до кучи — сама республика со всеми её радостями. Народ связал всё в одно целое и отказался с этим целым иметь дело. А налоги? И налоги отказался платить. Не весь народ, естественно, часть, но если бы эта часть продержалась бы год-другой, от республики не осталось бы и следа. Республика послала к несогласным с ней армию и их уничтожила. В последней части романа два бразильца, испытавшие на своей шкуре, что такое гнев народа, пытаются ответить на традиционный бразильский вопрос «Кто виноват?» Кто? Англичане вроде бы не виноваты. Они стояли в ряду причин, но нет. Католическая церковь вроде бы от униженных и оскорблённых отреклась. Ну что, остаётся, как это страшно не звучит, народ. Бразильцы до этой истины ещё не добрались, но мы-то знаем — мы живём на сто двенадцать лет позже событий, описанных в романе. Народ против республики, то есть против «общего дела»! Хуже того: народ против демократии, то есть против «власти народа»! Выборы ему не нравятся. Демократические процедуры не нравятся. Три ветви власти не нравятся. Суд не нравится. Может быть, под эту прекрасную демократию какой-то другой народ подтянуть, более подходящий? И какой народ, где взять? Бразильцы в шоке.

Приходи, если смелый

Четверг, Октябрь 22nd, 2009

В 1897-м году бразильская республиканская армия уничтожила несколько десятков тысяч человек, собравшихся в одном из глухих степных посёлков в карнавальном штате Байя. Люди ожидали возвращения португальского короля Себастьяна, который должен был выйти из океана и подготовить Землю к пришествию Иисуса Христа. От двадцати пяти тысяч — как пишут в рекламных объявлениях, — но не рублей. Коллективное хозяйство, жилищное строительство, дома для престарелых, больницы, водоснабжение и огромный храм, тучные стада, плодородные поля — дела у монархистов-коммунистов шли в гору, несмотря на то, что в посёлок стекалось огромное количество старых, больных и увечных людей. Община не отказывала никому. Работники налоговых органов — даже бывшие — были единственными, кому вход в посёлок был заказан. Сектанты считали, что мытари в силу своего естества могут разрушить общину изнутри. Эуклидес да Кунья, один из семи спасшихся свидетелей резни, рассказал в своей книге «Сертаны», что нигде и никогда не видел такого числа больных и инвалидов. Они ждали избавления от своих мук. Бразильская республиканская армия принесла им его. Книга да Куньи легла в основу романа Марио Варгаса Льосы «Война конца света». Москва, «Радуга». Перевод Александра Богдановского. У каждого, по-видимому, демократического режима возникает соблазн быстрого, решительного и окончательного решения какого-нибудь острого социального вопроса, например еврейского. Еврейский вопрос здесь приведён для образца. Бразильская армия, грезившая о счастье народа на основе технического прогресса и демократии без парламента, в результате четырёх военных экспедиций избавила северо-восток страны от огромного числа инвалидов, умственно неполноценных и криминальных элементов. Немецкие национал-социалисты вели беспощадную борьбу против шизофреников и гомосексуалистов. Американская пропаганда не вспоминает каждый день о химических кастрациях представителей низших рас, практиковавшихся ещё едва ли не тридцать лет назад, а зря — это добавило бы демократическому эталону  глянца. А помните протонацистское ожидание смерти всех совков? Оно владело передовыми демократическими умами России в первой половине 90-х годов. И совки, между прочим, умерли. Никогда не приходилось слушать стариков, которые говорили, перебирая свои скудные пенсии: «Они хотят нас уморить»? Новый век — новые технологии: для достижения всеобщего счастья было решено использовать не армию, а бюджет. Но счастья нет, как нет. Демократия присматривается к новым слоям населения, которые мешают светлому будущему: где-то возникают отсталые провинциалы с их отвратительными требованиями работы, где-то — афганские радикалы со своими бестолковыми ребятишками. Появись себастьянисты сейчас, они тоже сделались бы площадкой для террористов всех мастей и крупнейшими производителями опиатов. К тому же опий в романе Марио Варгаса Льосы фигурирует. Всё готово. Новое появление короля Себастьяна не станет для демократии сюрпризом.